Я перевела дух, пытаясь осмыслить услышанное. Завещание. Условия. Вся моя жизнь, мои несчастья — всего лишь часть грязной игры моего дяди за деньги и власть. Но теперь я знала и должна была его вернуть своё.

— Тётя Ира, — начала я, глядя прямо на неё. — Вы сказали, про завещание. Мне нужен оригинал. Вы сможете его достать? И мне нужны доказательства. Всё, что у вас есть. Любые записи, разговоры, финансовые документы — всё, что связывает Николая с... с той аварией и с незаконным присвоением активов.

Она замотала головой, в её глазах снова появился страх. — Вика, ты не понимаешь! Он уничтожит меня! У него везде связи, в полиции, в суде...

— Он уничтожит вас в любом случае! — резко прервала я, понизив голос до шепота, но вложив в него всю свою ярость. — Рано или поздно вы ему станете не нужны. Или неудобны. Как стала неудобны мои родители. Вы думаете, он позволит вам тихо уйти? Думаете, разведётся по всем правилам? Нет. Он поступит с вами так же, как поступил с ними. Он выкинет вас на улицу без всего. Вы ведь и сами это знаете.

Она сглотнула, её взгляд стал снова затравленным.

— Я не могу пойти против него в одиночку, — прошептала она.

— Вы и не будете в одиночку, — уверенно ответила я. — Теперь есть я. И у меня есть то, чего он так боится — законное право на наследство и дочь, которая это право подтверждает. Но мне нужна ваша помощь. Вы были рядом с ним все эти годы. Вы знаете, где у него «скелеты в шкафу». Вы знаете, куда он прячет важные бумаги, пароли от компьютеров, где его «чёрная» бухгалтерия.

Я сделала паузу, давая ей это осознать.

— Вот что вам нужно сделать. Первое: узнать, у какого нотариуса хранится оригинал завещания. Второе: найти и сфотографировать любые документы, которые доказывают, что он управлял активами моего отца все эти годы и прислать их мне. Любые переводы, отчёты, договоры. Всё, что подтверждает его фактический контроль над моим наследством. Третье... — я посмотрела на неё с предельной серьёзностью, —...вспомнить всё, что связано с тем днём. Имя того механика. Любую его случайную фразу, намёк. Всё, что может стать зацепкой.

— Это невозможно... — простонала она.

— Это возможно, — возразила я. — Вы боялись его все эти годы. Теперь бойтесь за себя. За свою будущую свободу. Вы хотите всю оставшуюся жизнь провести в этом аду? Или вы хотите получить свои сорок процентов и исчезнуть, чтобы он никогда вас не нашёл?

В её глазах снова вспыхнул тот самый хищный огонёк. Страх перед мужем боролся с жадностью и жаждой освобождения.

— Хорошо, — она кивнула. — Я попробую, но ничего не обещаю. И если он что-то заподозрит...

— Он ничего не заподозрит, если вы будете осторожны, — сказала я. — Вы всегда были для него тенью. Он вам доверяет. Используйте это. Вы знаете его распорядок, его привычки. Ищите, когда его нет дома. Фотографируйте на телефон. Скидывайте мне и удаляйте у себя, чтобы дядя ничего не увидел.

Я достала из сумки простой, купленный утром телефон-«раскладушку» и протянула ей. — Возьмите. Это наш канал связи. Никаких звонков на ваш основной номер. Только СМС с этого телефона на этот. Пишите, если что-то срочное или если найдёте что-то важное. Мы встретимся здесь же, в это же время, через неделю.

Она взяла телефон дрожащими пальцами, словно это была граната. — А что ты будешь делать? — спросила она.

— Я найду адвоката. Хорошего адвоката. И начну готовить документы. Как только вы достанете информацию о нотариусе и хоть какие-то доказательства его управления активами, я подам иск о признании права собственности на наследство и о признании Николая недобросовестным управляющим. А потом... потом мы предъявим ему всё.

Мы молча разошлись, каждый в свою сторону.

Я вышла из кафе. Каждая клеточка тела была напряжена, каждый нерв звенел. Но вместе со страхом была и странная, холодная ясность. Наконец-то я знала, что делать дальше.

Дорога домой промелькнула в тумане. Я прижимала к себе переноску с Машей, мыслено составляя список дел. Адвокат. Нужен был не просто юрист, а питбуль в дорогом костюме, который не испугается Николая Витальевича и его связей. Деньги на него пока ещё были. Остатки от той жизни с Максимом, которые я так бережно хранила на чёрный день. Похоже, этот день настал. Придётся выделить от тех денег, что я хотела вложить в покупку квартиры.

Такси остановилось у моего подъезда. Я расплатилась, вышла и, прижимая к груди переноска, направилась к двери. Воздух был холодным и влажным, снег, который выпал, уже растаял, перед подъездом горел тусклый фонарь, отбрасывая длинные, искажённые тени.

И вдруг... я почувствовала это. Острое, животное чувство — на меня смотрят. Спина заныла под тяжёлым, незримым взглядом. Кто-то стоял в глубине двора, в сгустке темноты между фонарями.

Я резко обернулась, сердце заколотилось где-то в горле.

Из тени вышел он. Максим. Он стоял неподвижно, руки в карманах дорогого пальто, его лицо было скрыто в полумраке, но я чувствовала его взгляд. Он был здесь. Ждал.

Панический страх ударил в виски. Маша. Единственная мысль, дикая и всепоглощающая. Он пришёл забрать её. Снова.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванула назад, заслоняя собой переноску. Левой рукой я резко убрала её за свою спину, подальше от него. Правая рука сама полезла в карман. Не думая, на автомате, я выхватила оттуда ключ. Длинный, стальной, с острыми зубцами. Я зажала его в кулаке, выставив остриё вперёд, как заточку, как нож.

— Только посмей, — прохрипела я. — Только посмей подойти к моему ребёнку. Я тебя убью. Клянусь, я тебя убью.

Он не двигался. Не сделал ни шага вперёд. Он просто смотрел на меня. На ключ в моей дрожащей руке.

Мы стояли так несколько секунд, замершие в немом поединке. Два врага, разделённые несколькими метрами асфальта и пропастью предательства и боли.

И первым нарушил тишину он. Не словом. Он медленно, очень медленно, показывая ладони, как бы демонстрируя, что они пусты, поднял их на уровень груди.

— Вика, успокойся. Я просто хочу поговорить.