— У тебя дочь? — первое, что он спросил.

Его взгляд метнулся с моего лица на лицо Машеньки. А дочь, нисколько не растерявшись, посмотрела ему в лицо. Ладошкой провела Максиму по щеке. Тут же отдёрнула и затрясла, уколовшись о его щетину.

— Да, дочь, — я протянула руки, чтобы забрать её, но Максим подался назад.

Я растерялась от такой наглости.

— Сколько ей? — последовал следующий вопрос.

Он смотрел мне в глаза так пристально, будто хотел просканировать мой мозг в поисках ответов на его вопросы.

— Год, — коротко ответила я, снова протягивая руки. — Одинцов, отдай мне ребёнка!

Максим снова посмотрел на Машу, она улыбнулась ему своей улыбкой с четырьмя зубами. Что-то залепетала. Я видела, как она рассматривает её. Понимала, что если сейчас же не заберу её, то он обо всём догадается. Хоть у Маши и были глаза голубые, как у меня, в остальном она была очень похожа на Максима. Такие же чёрные волосы, красивый изгиб губ. Она даже хмурилась как он.

— Тебя как зовут? — обратился он к моей дочке.

— Мася… ы… мама, — дочь ткнула в меня пальчиком и довольно улыбнулась, снова повторив. — Мама.

Как я её учила.

— Какое красивое имя Маша. А меня Максим зовут.

Не знаю, поняла ли она его или нет, внимания у неё пока хватало только на поддержание беседы минуты две. Вот и сейчас она уже смотрела куда-то вбок, тыча пальчиком вперёд.

— Шарик воздушный хочешь? — спросил Максим, сразу поняв её желание.

— Одинцов! Ребёнка мне отдай. Это моя дочь.

— Не кипятись, отдам, — последовал ответ, и они направились к лавочке со сладостями, где над прилавком парили гроздья воздушных шаров.

Я скрестила руки на груди. Нисколько не радуясь нашей встрече.

Он появился совершенно не вовремя. И как теперь сбежать от него?

Довольная Маша уже прыгала с шариком, дёргая его резко на себя и заливаясь звонким смехом.

— Кто отец? — спросил Максим, поднимая на меня свои тёмные глаза с расширившимися зрачками.

Я даже опешила от его вопроса. Почему-то была уверена, что всё очевидно. Дочке год, в разводе мы два года.

По его лицу было видно, что он пытается подсчитать.

Но расчёты вряд ли бы ему помогли узнать правду. Ведь только я знаю и мой врач, что Маша рождаться не хотела ни в какую.

Все назначенные сроки родов благополучно просидела в животе у мамы.

И когда по подсчётам пришла сорок вторая неделя, мне назначили принудительные роды.

— Не думал, что ты так быстро мне замену найдёшь, — похоже, расчёты прошли, как я и ожидала — безуспешно. А в голосе Максим даже обида послышалась.

Неужели он ребёнка хотел? Когда я уходила от него, он свою любовницу спокойно, без переживаний на чистку отправил, лишь бы от ребёнка избавиться.

Тогда мне это показалось таким бесчеловечным решением. Да, я была не рада Арине, мне не нравилось делить мужа с другой женщиной. Но когда я узнала о её беременности, поняла, что не готова бороться с ней и её ребёнком. Не готова жить с человеком, который без зазрений совести распоряжается чужими жизнями так легко.

Стоило только вспомнить события двухлетней давности и мозги сразу встали на место.

— Машенька, иди ко мне, — я позвала дочь, и она торопливо заковыляла ко мне.

Я даже выдохнула, только сейчас осознав, что почти не дышала.

— А муж где? — продолжал расспросы Одинцов, пока я поправляла платьице на дочке.

— Какая тебе разница, Максим? Спасибо за помощь, и на этом всё. Мы торопимся.

Я подхватила Машу и уже развернулась, чтобы рвануть подальше от своего нелёгкого прошлого, как в спину прилетело.

— Или это моя дочь?

Я закрыла глаза, мысленно молясь о том, чтобы хватило сил пережить нашу встречу. Развернулась и, бросив на Максима короткий взгляд, ответила.

— Неужели я похожа на женщину, которая готова лечь под другого сразу после развода? — ответила вопросом на вопрос, с удовольствием отмечая, как вытянулось его лицо.

Максим выпрямился, опустил голову, покачал, будто проверяя реальность это или нет.

Мне было знакомо это чувство, я так же приняла новость о беременности, когда врач сообщила, что внутри меня растёт плод. Семечко, которое посадил в меня Максим.

Я тогда даже рассмеялась от того, как бывает иронична жизнь. Максиму нужен был ребёнок, он и сексом занимался со мной только ради этого. А в остальное время уезжал к своей любовнице, но я не беременела. Но как только я приняла решение уйти от него, во мне зародилась маленькая жизнь.

Превратности судьбы или закон подлости. Называйте как хотите.

Максим выдохнул, поднял голову.

— Почему не сказала? — спросил он тихо, я с трудом разобрала их смысл сквозь шум торгового центра.

— А зачем?

— Я ведь отец. Я должен был быть рядом.

— Зачем тебе ребёнок Максим? От одного ты избавился, а специально бежать к тебе и сообщать, что у нас будет малыш… Это было глупо. Разве нет?

— Нет, Вика! Это было бы правильно. Хотя бы сообщить, написать.

— Ты и так был слишком занят своими проблемами. Я всего лишь лишила тебя ещё одной.

— Максим, я тебя потеряла. Что ты тут делаешь? — раздался женский голос, который я надеялась больше никогда не услышать. Но к сожалению, желания редко исполняются. Вот и сейчас из-за спины Максима появилась Арина. Ещё красивее, чем была, в чёрной блестящей шубе, с кукольной внешностью, будто её только что сделали на заводе.

— Вика? — брови куклы взлетели вверх, пухлые губы изогнулись буквой «о».

Я не удостоила её ответом, только посмотрела на Максима в последний раз.

— Прощай, Одинцов! Надеюсь, больше не встретимся.

Развернулась и зашагала подальше от этой неприятной парочки, которая всколыхнула старую боль.