На утро сходила на пост, уточнила некоторые моменты относительно моего пребывания здесь и возвращаясь обратно в палату, увидела обеспокоенную пару, окруживших медсетстру Что-то такое было в них такое…

— Рагдар. 11 палата. Мы родители, — доносится до меня мужской поставленный голос и я чувствую, как во мне все ухает вниз. Все-таки кто-то позвонил им и сообщил. Скорее всего, ректор, ведь он обязан был сообщить, что с их сыном произошел несчастный случай.

Вижу, как медсестра ориентирует их, подсказывая куда идти, а я же скрываюсь за углом, так и не вернувшись к мужу. Наверное, мне не стоит сейчас туда идти.

Проследив взглядом, как высокий широкоплечий мужчина, с проседью в блондинистых, как у Дана волосах и наметившимся животом, в костюме и небрежно накинутом поверх одежды халатом и стройная женщина, одетая в классические легкие брюки и удлиненный жилет, с идеальной для раннего утра укладкой и на шпильках, уверенно идут к палате, где спал мой муж, я задумалась, а что мне делать. Пойти все же следом, но чуть позже или пока вообще не попадаться им на глаза?

Чуть позже, подойдя к палате, я слышу голос мужа. Он недоволен, речь резкая, повышенная.

Все-таки понимая, что должна быть с мужем, я вхожу в палату. Без стука.

— Здравствуйте, — здороваюсь почти спокойно.

Родители Дана резко оборачиваются ко мне, смеряя недоуменным взглядом.

По виду всех троих я не сомневаюсь, что разговор у них вышел не очень и поймав взгляд Дана, проигнорировав робость и страх, я подошла к мужу и присев к нему на край кровати чмокнула в щеку.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчу тихо, поглаживая щеку.

— Все хорошо, Ксюш, — произносит Дан мягко, даже улыбается, но потом бросает похолодевший взгляд в сторону родителей, что сидят молча за моей спиной.

— Это твоя девушка, сын? — спрашивает женщина с ноткой пренебрежения в голосе.

От ее интонации по телу пробегает легкая дрожь. Я не привыкла говорить в таком тоне.

Вопросительно взглянув на мужа, я вздохнула и развернулась к этим странным людям.

— Это Ксения. Она моя жена, — произносит уверенно Дан, все так же лежа на кровати и сжав мои пальцы.

— Что??? — заторможено переспросила женщина, потом переглянулась со своим мужем и снова уставилась на меня.

— И почему мы не знаем, что наш единственный сын женился? — басит резко отец Дана, проходясь по мне каким-то внутренним сканером, от которого все трепещет внутри, в плохом смысле.

— Наверное, это не ко мне вопрос, — усмехается Дан.

— Ксения, вы беременны? — спрашивает бесцеремонно мужчина.

— Нет, — произношу хмуро глядя на мужчину, что сильно внушительнее маленькой меня.

— Тогда я не понимаю, для чего было жениться в 18 лет?? Вам же 18? — повышает голос мать, а я киваю.

— Захотели, — отвечает резко Дан, а я обернувшись на мужа, успокаивающе глажу того по руке. Я не знаю, насколько они не ладят, но та информация, что у меня имелась явно была не в их пользу. Они ведь считали Дана психически больным, но хотя тут наверное их можно понять. Они наверняка волновались и хотели помочь своему ребенку да и сейчас, они не орут, не выставляют меня в плохом свете. Хоть их слова несколько обескураживают, как и реакция, но пока, как мне кажется, все не так уж плохо.

— Понятно. Захотели, так захотели. Это ваша жизнь, — произносит скупо отец, пока мать недовольно поджимает губы, продолжая рассматривать меня.

— Я так понимаю, за палату Дана платили твои родиели? — отец обращается уже ко мне.

— Да, — не вижу смысла отрицать, как и рассказывать, что у меня лишь отец.

Мужчина лишь кивает, принимая к сведения и встает со стула, который ранее занимал, поправляя полы пиджака.

— Деньги за палату и лекарства, я переведу на твою карту, сын. Ксения, верните родителям то, что они потратили на вас. За своего сына я в состоянии заплатить сам, — произносит ровным голосом, с нотками давления, пока я шокировано смотрю на мужчину. Его жена лишь молчит, но тоже встает вслед за мужем.

— Давиан, если что-то понадобится, сообщай, телефон я тебе сегодня передам новый, с восстановленной сим-картой.

— Окей, — отвечает равнодушно Дан.

— Выздоравливай, — произносит отец и кивнув мне на прощание быстро вышел из палаты. Его жена, проводив мужа недовольным взглядом, подошла к сыну, из-за чего мне пришлось отсесть и чмокнула того в щеку, следом, стерев следы помады.

— Поправляйся, Давиан, — произносит она слишком уж наигранно.

— До свидания, Ксения, — бросает на прощание женщина и тоже уходит.

— До свидания, — отвечаю недоуменно и вновь подсаживаюсь ближе к мужу, шокированная подобным отношением. Им все равно что ли?

— Как ты, мой хороший? — поворачиваюсь к Дану, всматриваясь в лицо, отмечая теперь уже более адекватно все детали. Синяки под глазами, бледное лицо и перемотанную голову.

— Нормально, — бросает Дан скупо и потянув мою ладонь к себе, целует пальцы, — а ты как? Сильно испугалась?

— Да, — шепчу.

— Все хорошо, Ксень, — улыбается мягко Давиан.

Дальше в палату приходит незнакомый мне врач, заступивший на смену и я на время выхожу. Звоню своему отцу и остро чувствую эту самую разницу в отношении. Мой отец способен дать мне за двоих, в то врем как родителям Дана явно не до сына. Есть и есть. Удивлена, что они сюда приехали.

Вернулась в палату, когда врач закончил осмотр Дана.

— Ну как у нас дела? — спрашиваю, стараясь улыбаться.

— Норм, — улыбается в ответ муж, хотя вижу, что глаза у него серьезные.

— Давиан, почему вы ругались? — все-таки спрашиваю и тут же вижу, как муж досадливо хмурит брови.

— Отец собирался засудить академию за то, что не обеспечивают безопасность студентов, я же сказал, что это академия может вынести мне выговор, потому что я сбежал с пар и решил прогуляться под дождем.

— Поняяятно, — я глубоко задумываюсь. То, что это наверное наиболее правильный вариант, чтобы избежать правды мне понятен, но то что Дан выступил в плохом ключе, расстраивает, — тебя накажут?

— Нет. Им все равно, — произносит беспечно, — я же говорил тебе, — улыбается все же с горькой усмешкой на губах.

Не выдержав, я аккуратно обнимаю мужа, поцеловав его в губы.

Он говорил, что родителям все равно. Но я не думала, что настолько.

В больнице Давиана держат целую неделю, а мне, увы, но приходится возвращаться в академию уже через сутки.

Но за эти сутки мы успеваем поговорить с Даном и он каким-то образом умудряется убедить меня, что я не виновата в случившемся. Но все-таки я все равно продолжаю винить себя, хоть и не так явно.

Оказавшись в академии без Дана, я впервые с самого начала обучения ощущаю себя потерянной, не цельной. Мне некомфортно без него ни на парах, ни в столовой. Хотя меня вновь принялся активнее опекать Стас, да и другие одногруппники на удивление лояльны, но мне все равно не по себе. Любую свободную минуту я созваниваюсь с мужем, хотя ему и нельзя из-за сотрясения, но Дан все равно это делает, опекая меня даже на расстоянии и находясь в больнице. После того, как услышу его голос, мне комфортнее и легче.

И тем не менее, неделя заканчивается и Дана привозят в академию. Я счастливая не отлипаю от него ни на шаг, а Дан лишь посмеиваясь, сам счастливо обнимал меня, как и прежде зажимая по углам. Чувствовалось, что не только я скучала.

Потихоньку, жизнь возвращается в прежнее русло. Мы начинаем более усиленно готовиться к экзаменам, продолжая посещать пары. И все кажется в порядке, пока мужа не вызывает к себе ректор, после недолгого разговора с которым Дан возвращается мрачным и без настроения.

— Что случилось? — обнимаю его, пытаясь понять по лицу, что же такого сказал ректор. И то, что вижу, мне очень не нравится.

— Я… я не знаю, как тебе об этом сказать, — Дан запускает руку в волосы, взъерошивая. Его голос глухой, прерывистый.