Восточный склон был изуродован чудовищной раной — это было похоже, как если бы некий живущий под землей титан пробил гору кулаком изнутри, выбросив при этом наружу тонны породы.

Глядя на открывшийся их взору апокалиптический хаос из вывороченных с корнем деревьев, расколотых надвое валунов, застывшей на полпути лавины, превратившиеся в стеклянистую корку края разлома и замершие в падении, словно их поставили на паузу тонны снега и камней, хочешь — не хочешь, мэру, шерифу и Дэмиану верилось в какую-ту божественную силу.

— Что там вы говорили о волне? — вспомнил последний.

— О волне? — переспросил Гром. — Была ещё и волна?

— Угу, — кивнул шериф. — По словам рыбаков, аж до самых небес. И её тоже кто-то остановил. И нет, — отвечая теперь уже мэру, сказал он, повернулся он к нему, — им не привиделось. И я за ними не бегал. Я встретил их на пристани по дороге сюда. Они... — он замолчал, посмотрев в вверх и в сторону, почесывая при этом подбородок. — Они там что-то типа жертвоприношения устроили. Там все. Кто с цветами, кто с пирогами, кто… Старый Гарри, например, свою любимую сеть в воду бросил. Кто на что горазд, в общем. Так вот, они всё это добро разложили на берегу, стали на колени и, кланяясь морю, молятся. Говорят, море разгневалось, и теперь его нужно задобрить, а то мало ли — вдруг волна передумает и вернется. И да, кстати! Не только они! — хохотнул он. — Но и Крейн!

— Крейн приносил жертвы вместе с рыбаками? — округлил глаза мэр.

— Нет, конечно! — отмахнулся шериф, взгляд его красноречиво говорил: «сам же понимаешь, что чушь несёшь!» — Крейн и рыбаки! — он отрицательно замотал головой, скривился и, очевидно, так и не сумев этого представить, резюмировал: — Не-ээ! Он ко мне пришел море задабривать! Приперся пьяный в зюзю! Буквально за несколько минут до того, как я от тебя вестника получил, — посмотрел он на мэра. Затем переступил с ноги на ногу и перевел взгляд сначала на Дэмиана, а после него на Грома.

— Представьте себе картину! Среди ночи вдруг бешенный стук в дверь и вопль! Да такой, что я спросонья, даже открывать сначала побоялся.

Дэмиан хмыкнул, а Ройс приподнял бровь, мол, заливай больше! Ты и побоялся! А то я тебя не знаю!

— На полном серьёзе! — без тени улыбки на лице заверил шериф друга. — Мало ли?.. После нашей поездки в Грейхольм, я стал, куда менее самонадеян и куда более острожен. Потому прежде чем открыть, я закрылся защитным пологом, вооружился фаейрболом и кочергой… — продолжил он, уже улыбаясь и изображая при этом, как он держал в одной руке заклинание, а в другой упомянутое выше холодное оружие.

— Типа на все случаи жизни! — хохотнул Ройс.

— Типа да, — ухмыльнувшись, подтвердил шериф. — Вооружился в общем и пошел. — Само собой, сначала я выглянул в смотровое окошко… Вы бы его видели! Крейна, я имею в виду. Еле на ногах стоит. Весь трясётся. Глаза как блюдца. Лицо белое. И за стену держится так, будто она его единственная поддержка и опора. Хотя, собственно именно так оно и было. Ну и что я мог подумать?.. — фыркнул Конрад Вестерн.

— Что опять кого-то замочили! — в очередной раз хохотнув, подсказал мэр.

— Именно! — подтвердил шериф. — Но, боги миловали! Замочили только штаны Крейна!

— В смысле, морской водой, или как? — уточнил его «соведущий».

— Не знаю, не проверял! — хохотнул «первая скрипка». Не остались равнодушны и Дэмиан, и Гром, и, само собой, сам автор остроты. Первые два усмехнулись, последний — расплылся в широкой улыбке. — Короче, открываю я, — продолжил шериф. — А он… Бабах и на колени! Да так, что половицы застонали. Я само собой опешил, а он, сволочь, воспользовался этим, чтобы подползти ко мне и вцепиться в мои голени! И давай обнимать! И вопить: «Прррростиии-иии!.. ик… — парадируя своего ночного гостя, перешел он на пьяное, заплетающееся и икающее варняканье. — Я фссёё по-поняял!.. ик… Я бооольше… ик… н-н-н-н-никодддааа!.. Ни-ни-ни… ик… никогда не бууу-уууу!.. Фссё рррррас-ска-жууу-ууу!.. ик… Фссюю п-п-правдууу!.. ик… То-о-олько… ик… п-п-пусть ОНА… ОНААА… ОНА-НА-НА!.. ик… бооольше н-н-н-н-никодда-аа-а а-а-а… ко мне-е-е… не-е… п-прихо-о-о-ооодит!!!» При этом он без конца оглядывался за своё плечо и рыдал! — пояснил шериф и скривился: — А там же, зараза, не только слёзы, но и сопли!

На этих словах, произнесённых с таким несчастным выражением лица и трагизмом в голосе, все трое его слушателей не выдержали и, грохнув дружным хохотом, согнулись пополам: Дэмиан при этом схватился за грудь, Гром и мэр — за бока.

— Им смешно!!! — сплеснув руками, деланно обиделся шериф. — А я чуть файербол не уронил! В собственной прихожей между прочим!

— Н-но не-не-не уронил же, — с трудом выдавил из себя ухохатывающийся соведущий.

— Не уронил, — пряча улыбку, буркнул шериф и вновь обратился «к залу»: — Ну вот и что я, по-вашему, мог подумать?..

— Что у чувака белая горячка! — предположил Гром.

— И это тоже! — кивнул шериф. — Но ещё я подумал, что он призрак Лаванды увидел. И уже даже обрадовался, что это он её и укокошил!

— Размечтался! — фыркнул «соведущий». — Не с нашим везением!

— Нет, не с нашим, — согласился шериф. — Короче, отодрал я его клешни от моих ног и втащил в дом, усадил на стул, налил воды... Он выпил залпом три кружки подряд, икая и всхлипывая. Потом немного успокоился, перестал оглядываться и начал более-менее связно говорить. И выяснилось… — усиливая драматический эффект он замолчал и обвел взглядом слушателей.

Те дружно закатили глаза и цокнули языком.

— Говори уже! — тоном «ты у меня уже в печенках сидишь со своими театральными паузами» потребовал «соведущий».

— Пользуясь отъездом жены, Крейн вчера вечером знатно набрался с дружками в «Русалке». Настолько знатно, что напрочь забыл выгулять свою собаку перед сном. А она у него беременная! — шериф выразительно поднял палец вверх. — Само собой, будущую мамашу столь пренебрежительное отношение к её особе не устроило и она устроила ему ночной концерт. Скулила, выла, царапала дверь спальни... У Крейна башка и так раскалывалась, а тут ещё эта симфония!

— Бедолага! — посочувствовал Гром.

— Что знакомо? — с ехидцей в голосе подколол его Дэмиан.

— Конечно, нет, — открестился тот. — Ты ж меня знаешь, шеф! У меня просто воображение хорошее…

— И собаки у тебя нет, — насмешливо подсказало начальство.

— И жены! — добавил Гром и дабы окончательно закрыть тему, перевел стрелки: — И вообще речь не обо мне, — вопросительно посмотрел он на шерифа, мол, чего молчишь, продолжай!

И тот продолжил.

— Пришлось ему, значит, вылезать из тёплой постели и тащиться выгуливать животинку. Само собой, выгуливать её он пошёл к морю. Но и поскольку голова раскалывалась, прихватил с собой лечебное снадобье…

«Соведущий» криво усмехнулся и скорее констатировал, чем предположил.

— Бутылку виски?!

— Что знакомо? — не упустил случая, съехидничать теперь уже шериф.

— Можно подумать, тебе незнакомо! — я явным намеком в голосе, что он уверен в обратном, парировал Ройс. — И рассказывай уже, — с едкостью в голосе поторопил он. — Расска-аазывай!

Шериф сложил перед собой руки в молитвенном жесте и шутовски поклонился, мол, слушаюсь и повинуюсь.

— Идёт он, значит, по берегу, потягивает виски. Ноги заплетаются, в глазах двоится, голова с каждым глотком трещит всё меньше. Собака наконец-то заткнулась. Волны накатывают… Благодать, короче. И тут! — шериф с силой хлопнул в ладоши, заставив слушателей даже не вздрогнуть, а почти подпрыгнуть на месте. Чем заслужил три обещающих скорую, страшную месть взгляда. — Истошный скулеж собаки. Такой, что его в дрожь бросило. Он даже бутылку от неожиданности выпустил. Ну, и само собой, сначала взгляд его метнулся к бутылке, и только затем к собаке, которая поджав хвост пятилась от… И тут только он увидел её… Волну! Освещаемую ярким лунным светом. Громадную и летящую прямо на него!

Карающий клинок и мэр усмехнулись, уже догадываясь, к чему идёт дело. С той разницей, что первый просто хмыкнул, а второй в очередной раз прокомментировал:

— И насквозь пропитый мозг Крейна решил, что это гнев богов? — предположил «соведущий».

— Ага, — кивнул шериф. — За лжесвидетельство!

И снова «соведущий» оказался на высоте.

— Неужели Старбриджа сдал? — с надеждой уточнил он.

— С потрохами, — подтвердил шериф. — Не ночевал Старбридж у него в ту ночь, когда его жену убили. Он его вообще в тот день не видел. Старбридж с ним заранее договорился.

— И по словам Крейна алиби ему нужно было для жены? — предположил Дэмиан.

— Да, — кивнул шериф и добавил: — И на вопрос, спросил ли Крейн, зачем Старбриджу нужно алиби, ответ — тоже да. Он сказал ему, что встречается с женщиной. А вот на вопрос, знает ли Крейн, имя этой женщины и видел ли он её, ответ — нет. Старбридж сказал ему только, что она не из Тихой пристани и что он познакомился с ней в Грейхольме.

— А не может ли так статься, что Старбридж встречался с женой Крейна? — внезапно осенило карающего клинка. Хмыкнув, он вопросительно посмотрел на мэра.

— Эдит и Каспер?! — мэр даже поперхнулся от такого предположения. Шериф был ещё менее сдержан — он откровенно заржал.

— Нет, — хохотнув, отрицательно замотал головой мэр и попытался как мог объяснить. — Старбридж больше... как бы это сказать... по павлинам, чем по курочкам. Вы же его видели, он весь про блеск, шарм и про то, какое впечатление он производит. И такую же он подобрал себе жену, а Эдит… Эдит — это воплощение домашнего очага. Я знаю её с детства. Она из тех женщин, для которых счастье в семье, детях, запахе ароматной выпечки, который разносится по всему дому и тихом вечере с книгой, когда все уже спят. Её любимый наряд — кухонный фартук, а самые дорогие украшения — детские рисунки на стене. Представить её в роли тайной любовницы, да ещё и Старбриджа… Всё равно что… — он задумался, подбирая наиболее подходящее, по его мнению, сравнение.

— Страстную любовь между курочкой и павлином? — усмехнувшись, предположил Дэмиан.

— Типа того, — кивнул мэр.

— Но проверить все равно стоит, — теперь уже посмотрев на шерифа, заметил карающий клинок. — Мало ли…

Шериф откашлялся и, приложив все усилия, чтобы лицо его было серьёзным, заверил:

— Проверим.