Плотник, конечно же, опоздал. И опоздал он не на пять минут и даже не на десять.

Настолько же пророческими оказались и мои опасения…

Как только мы гостеприимно распахнули дверь, на которой с апломбом боевого знамени гордо реяла табличка «Открыто», в пекарню, вопреки моими опасениям, тут же рекой потекли люди.

Вот только…

Потянулись они не ради умопомрачительно вкусно пахнущей красоты, а за информацией.

Первой заглянула пожилая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами, в сопровождении девушки лет шестнадцати — судя по всему, внучки. Они опасливо переступили порог, оглядели помещение глазами, полными откровенного любопытства, поводили носами, облизнулись и… началось!

Пожилая посетительница беспокойно огляделась, словно ожидала увидеть призрак, вздохнула и неуверенно спросила:

— Милочки, а это правда, что у вас тут… ну это самое… случилось?

Я хотела было ответить, но София меня опередила.

— Тётушка Далила, может, булочку с корицей или шоколадное пирожное? — широко улыбнувшись, предложила она.

Тётушка Далила помялась, покосилась на дочь, вздохнула и, попятившись к двери, пробормотала:

— Нет-нет, спасибо, мы… мы попозже как-нибудь.

Едва они покинули порог, как у дверей возникла целая делегация.

Возглавили её сухонькая старушенция в цветастом платье, с пышной копной седых волос и маленькая, пухленькая бабулька с плотно закрученными в пучок крашенными в рыжий волосами. Обе были с корзинками, наполненными овощами.

— И что, правда убийство? — без обиняков, с широко распахнутыми глазами, поинтересовалась первая, переминаясь с ноги на ногу.

— Говорят, прямо у вас в саду?! — уточнила вторая.

— Добрый вечер, — кивнула София, улыбаясь с такой широтой и доброжелательностью, будто рекламировала чудо-крем от морщин. — Рекомендую пирог с яблоками и корицей. Свежайший! Как раз только из печи!

Вслед за авангардом старейшин в магазин заглянуло трое мальчишек лет десяти-двенадцати, перешёптываясь и толкаясь локтями, они типа тишком-нишком прокрались к Ивко и заговорщицким шепотом попросили у него показать «где всё случилось».

Но не на того напали!

Вчерашний маменькин сынок даже ухом не повёл. Он как раз выпрямился после того, как водрузил на полку последний противень с выпечкой, и, вытерев руки о фартук, глянул на мальчишек с видом человека, у которого за плечами не только стратегический запас вкусняшек, но и страшные военные тайны. Затем, набрал в грудь воздуха и загорланил на весь магазин:

— Свежие булочки с маком — только что с пылу, с жару! Плюшки с творогом — ещё тёплые, можно греть ладони! Круассаны с шоколадом — с хрустящей корочкой и начинкой, которая тянется, как хвост у дракона! Пирожки с вишней! Такой же кисло-сладкой, как сорванные у девчонок без их согласия поцелуи!

Он выложил на прилавок поднос и, театрально взмахнув рукой, добавил:

— Сегодня акция! Покупаешь один — и никаких трупов, два — и никаких кошмаров, только добрые сны. Кто первый?!

Мальчишки досадливо поморщились, переглянулись и начали шарить по карманам, чтобы купить… нет, не умопомрачительно вкусно пахнущую красоту, а информацию!

Но снова, не на того напали!

Кощунственная (да, да именно, кощунственная, а какая же, если её пытались дать в стенах святилища?) взятка была с презрением отвергнута.

Замыкал эту разношерстную компанию высокий тощий мужчина неопределённого возраста в огромной соломенной шляпе, прикрывающей половину его лица.

— А правда, что её муж замешан? — понизив голос до ультразвука, уточнил он.

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — сладким голоском пропела София. — Зато могу предложить попробовать эклер с ванильным кремом. Вкуснотища! Пальчики оближешь!

Тощий открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут вмешался Ивко со своим по мальчишески звонким тенором:

— Господа! Тут пекарня, а не справочное бюро при шерифе! Или налетаем и разбираем выпечку или…

Слова «подите вон», произнесены вслух не были, но толпа восприняла как руководство к действию именно их: посетители загудели, закивали головами и пошли прочь из магазина.

Лишнее даже и упоминать, что никто при этом так ничего и не купил.

— Ну, а чего они?.. — насупившись, пробубнил мальчишка, виновато глядя на меня исподлобья.

Я пожала плечами и, улыбнувшись ему, махнула рукой, мол, не переживай.

— Будем надеяться, что следующая толпа любопытствующих будет из тех, кто не сидит на диете, — окинув мрачным взглядом совершенно пустой торговый зал, попыталась перевести всё в шутку я.

— Ну и пусть идут! Им же хуже! — нарочито бодрым голосом поддержала меня София, перекладывая аккуратно разложенные пирожные, словно это не её самолюбие, а выпечка пострадала от равнодушия покупателей. — Они ещё пожалеют! Я уверена, что они…

Закончить фразу она не успела, на пороге, наконец, не прошло и часа от назначенного времени, появился «надежный мужик» Мартин.

— Прошу прощения! — запыхавшись, повинился он перед Софией. — Лак дольше сох, чем я рассчитывал! Зато смотрите, какая красота получилась!

Вывеска, и в самом деле, получилась просто великолепной: «Обереги из печи» — золотыми буквами по тёмному дереву, с искусно вырезанными колосьями пшеницы по краям.

Столь самоуверенное и слишком, как по мне, многообещающее название придумала не я. Как объяснили мне София и Лилиан, магазин при пекарне всегда так назывался. И, поскольку я получила его в наследство от целой череды сменяющих друг друга берегинь, то посчитала, что заменить его будет чуть ли не святотатством с моей стороны.

Нет, в отличие от Ивко, я не считала ни пекарню, ни магазин святилищем, но когда речь идет о наследии весом под двадцать килограммов, под которым мне, моим друзьям и покупателям к тому же придется ходить туда сюда, тут хочешь — не хочешь, задумаешься…

Угу, вот именно!

А береженного, как известного, сам бог бережет!

Пока Мартин с помощником устанавливали вывеску, я пересмотрела нашу стратегию продаж и решила, что, как и любой другой рынок сбыта, мы должны гибко подстраиваться под покупательский спрос…

— София, дорогая! — подобно вихрю, ворвалась в магазин полная, розовощекая женщина с двумя авоськами в руках, одна из которых была настолько забита доверху, что из неё выглядывали, грозясь вывалиться, пучок зелень и баночка меда. На ней было надето голубое ситцевое платье в мелкий бордовый цветочек. Она пахла свежей зеленью, фруктами и… любопытством. Многоступенчатым, настойчивым и липким, как мёд в купленной ею банке. — Как ты, милая? Я слышала... Ой, такие ужасы говорят! — Она осмотрелась, втянула ноздрями воздух, скривила губы и, заговорщицки понизив голос, потребовала: — Так это правда? Что прямо тут? В этом зале?

София закатила глаза.

— Адрия? Как насчет яблочного пирога с корицей? Это же твой любимый? — раздраженно-елейным голосом предложила она.

— За счет заведения! — слегка повысив голос, нарочито торжественно добавила я, широко улыбнувшись женщине. — И нет, Лаванду убили не в зале, а на заднем дворе.

София посмотрела на меня, округлив глаза. Я ей подмигнула, мол, всё под контролем.

— Что подать к пирогу? Кофе? Чай? Шоколад? Соки?

— Чай, душенька моя, чай! — оживилась женщина, переступив с ноги на ногу, не зная, куда деть одну из своих сумок.

— Пройдемте к столику, — предложила я, забирая у неё ставшую «лишней» авоську. — Возможно, вы хотите присесть? Я провожу вас.

— Ох спасибо. Ох вы так добры! — рассыпалась она в благодарностях, следуя за мной к столику у окна.

Что вовсе не означало, что она забыла о цели её визита.

— Ой! Я же не сказала, какой чай хочу! — воскликнула она, едва только села за столик и попыталась было снова встать.

Но я ей не позволила.

— Сидите-сидите, — улыбнулась я, останавливая её жестом. — Просто скажите, какой вы пьете чай и я передам Софии ваш заказ.

— А какой у вас есть? — рассеяно отозвалась она, окидывая помещение магазина взглядом, в котором явно читалось разочарование: ни приведений, ни капель крови на полу.

— Зелёный и чёрный в ассортименте. Есть также травяные сборы. Я вижу, как вы обеспокоены случившимся. Поэтому позвольте мне порекомендовать настой тимьяна, мелиссы и мяты. Этот сбор отлично успокаивает нервы, — с улыбкой ответила я.

— Ох, да как же тут не обеспокоиться! — охнула Адрия, сплеснув руками. — Такой кошмар! У нас же ж тихий городок! И жители мирные и все друг друга знают по именам! У шерифа работы, разве что кошек с деревьев снимать! Ни краж, ни даже драк, а тут целое убийство! — громко на весь зал возвестила она, после чего понизила голос, обвела взглядом пустой зал, не подслушивает ли кто, наклонилась ко мне, выложив при этом на стол свою пышную грудь, и заговорщицки прошептала: — Я ж за него голосовать собиралась, а теперь даже и не знаю… после того, как его арестовали… А правду говорят, что это он её… того? Хотя… иначе б не арестовали, — сама себе тут же ответила она.

— Арестовали? Да вы что?! — уводя тему от «он её того или не он», театрально округлила я глаза.

— Ага, — кивнула она. — Сама видела, как он к шерифу в конторку зашёл, а назад не вышел! А я долго ждала! Думала по-человечески утешить, спросить, не надо ли чего ему… Всё-таки мы тут не чужие друг другу, как я и сказала, мы в нашем городке своих в беде не бросаем.

Я с трудом сдержала улыбку, представив себе это утешение в виде сотни вопросов. Вот это бы несчастный вдовец утешился, попав с одного допроса на другой.

— Так какой же чай вы предпочитаете? — напомнила я, чтобы скрыть поддергивающиеся в сдерживаемой улыбке уголки губ. — Зелёный, чёрный, или всё-таки настой трав?

Адрия растерянно заморгала, не сразу поняв о чём я. И, в самом деле, какой чай?! Когда вокруг такие страсти кипят! Как мне вообще в голову могло прийти, что она сюда пришла чай пить!

— Ах, да-да, ча-аай… — всё же вспомнила она. — Видите, до чего я расстроена, даже про чай забыла! — явно рассчитывая на моё понимание и сочувствие, заглянула она мне в глаза. — Давайте тот, ну который… с травами. Вы говорили, он успокаивает?

Искренне надеясь, что выгляжу достаточно понимающей и сочувствующей, я подтвердила.

— И успокаивает, и мысли приводит в порядок. Самое оно в такие… насыщенные событиями дни.

— Тогда, да, его, — окончательно утвердилась она в своём выборе.

— Минутку, я передам ваш заказ, — улыбнулась я и, изображая готовность угодить, почти бегом направилась к Софии. «Благо» зал по-прежнему пустовал, так что снести кого-нибудь на своём пути я не рисковала.

— Ну, как прошло? — шепнула подруга, пряча насмешливый взгляд и улыбку за жестянками с кофе и чаем.

— Раскрутила клиентку на успокоительный чай, — «похвасталась» я. — Тимьян, мелисса и мята.

— Ого! — хохотнула София. — Ну всё, озолотимся!

Я развела руками.

— С чего-то ж надо начинать.

В этот момент в магазин вновь вошла тетушка Далила, с внучкой и с самым решительным выражением лица.

— Ладно! — с явным одолжением в тоне объявила она. — Я куплю у вас парочку вот тех пироженок, — указала она украшенные сверкающими каплями сиропа и тонкими завитками шоколада корзинки с масляно-ванильным кремом.

— И вот тех, ба! — капризно потребовала внучка, указав на эклеры с творогом, щедро залитые густым шоколадным ганашем и украшенные завитками белого шоколада.

— Ладно, — согласилась старушенция. — И вот тех тоже парочку, но… только если вы мне всё расскажите, как было! Подробно!

Я вздохнула и натянула на лицо самую располагающую улыбку из всех, что были в моём арсенале.

— Идёт! — нарочито бодро объявили я.

Ну а что ещё мне оставалось делать? Первое правило торговли: «Клиент всегда прав!», а если не прав, смотри пункт первый! И раз так уж вышло, что мои клиенты жаждали не сладостей, а подробностей произошедшего на моём заднем дворе убийства, значит, ими и будем торговать! Что же до «умопомрачительно вкусно пахнущей красоты», то она, как промо-образцы, пойдет в нагрузку. Ага, вот такая у меня будет рекламная компания!

Само собой, всё, что я знала, я рассказывать не собиралась, но об этом знала только я.

В рекламе, главное ведь, что? Падать товар так, чтобы клиент был уверен, что он стоит его денег. А если к нему прилагается ещё и красивая обертка и, в прямом смысле слова, вкусный бонус, то успех практически гарантирован, а довольный клиент, как известно, — лучшая реклама.

К тому же я уповала на проверенную веками магию: сладкое смягчает нравы и дарит блаженство, а довольный желудок снимает напряжение и расслабляет. Чашечка же кофе и чая создаёт атмосферу доверительности и уюта.

Да, вот такая я коварная и расчетливая!

А что делать… (Тяжкий вздох). Не я такая, жизнь такая.

И да, моя новая стратегия продаж сработала, и расчет на проверенную веками магию полностью себя оправдал.

Люди и правда становились добрее после чашки чая или кофе и порции сладкого. Те, кто пришёл с горящими от любопытства глазами и поджатыми губами, уходили с улыбками и рассыпались комплементами кондитерскому искусству новой берегини.

К моменту закрытия торговый зал моего магазина стал чуть ли не самым оживлённым местом во всей Тихой Пристани. Колокольчик над дверью звенел почти не переставая, впуская всё новых и новых посетителей. София едва успевала упаковывать заказы, а я и Ивко метались между столиками, разнося напитки и рассказывая по тридцатому разу тщательно отредактированную версию утренних событий.

Тётушка Далила, изначально пришедшая за двумя корзиночками, в итоге скупила чуть ли не полвитрины с собой — «для соседок, бедняжки так расстроены новостями», объяснила она. Адрия доела свой промо-слайс яблочного пирога, попросила запаковать с собой целый пирог и прикупила целую дюжину имбирных печений для мужа, который, как выяснилось, его просто обожал.