Есть много вещей, которые я хотела бы сделать прямо сейчас, но входить в капитанскую каюту — не одна из них. Даже само море не заставило бы меня бежать за ним сейчас, как побитый щенок. Если он может вести себя так, будто ничего этого не было, то и я смогу.

С усилием я толкаю дверь плечом и поворачиваю железную ручку. Каюта Сейбла выглядит так же, как и раньше, хотя кто-то уже унес фонари обратно. Сжав кулаки, я направляюсь к деревянным полкам, на которых покоятся десятки книг. Цвета на большинстве из них выцвели — явный признак того, что они пролежали здесь довольно долго.

Это будет нелегко, учитывая тот факт, что я не умею читать. Но будь я проклята, если хотя бы не попытаюсь. Я вздыхаю и беру с полки ту книгу, которую показывал мне Сейбл, а также несколько других, достаточно похожих, чтобы оказаться полезными. Тяжелый, потертый рабочий стол перед витражным окном кажется самым подходящим местом для работы, поэтому я осторожно кладу книги среди бумажного хаоса и сажусь в красное кожаное кресло перед ним.

Стол завален журналами, каждый из которых обтянут тонким слоем кожи. Чернильницы, бутылочки и перья разбросаны по нему вместе с парой золотых монет и несколькими костяными амулетами. Ему действительно нравятся эти побрякушки.

Покачав головой, я пытаюсь выбросить капитана из головы и открываю книгу, в которой, как я знаю, есть раздел о сиренах. Судя по рисункам, в ней описываются различные виды сирен, обитающих в Шести Морях. Сирена Моря Снов выглядит утонченной, неземной и на первый взгляд неопасной, но я по собственному опыту знаю, что сирены обычно представляют угрозу. На следующей странице изображен спящий матрос, а прямо рядом с ним — череп, который, должно быть, символизирует смерть. Я вздыхаю. Нам действительно стоило перевернуть страницу.

Поскольку это была последняя запись об этом море, я беру следующую книгу и листаю тонкие, хрупкие страницы. В этой меньше рисунков и больше текста, что делает его еще труднее для понимания.

Сон.

Ветер.

Прищурившись, словно это поможет мне лучше понять слова, я перелистываю страницу. Дальше идет еще больше длинных слов, которых я не знаю, и моя неграмотность еще никогда не казалась мне такой болезненно неудобной, как сейчас. Я снова переворачиваю страницу.

Подожди. Я знаю это слово.

Вода.

Затем, через несколько строк ниже, еще одно знакомое слово.

Течение.

Под ним маленький рисунок корабля, скользящего по воде.

Я закусываю губу, пытаясь хоть как-то осмыслить всё это. Мы знаем, что море погружает тебя в сон, или, что вернее, в кошмар, и это убьет тебя, если ты не осознаешь этого вовремя. Тело может прожить лишь определенное время без воды и еды. Ветра нет, чтобы направить корабль в безопасное место.

Но есть течение. Течение есть всегда. Возможно, корабль можно перемещать с его помощью, если оно достаточно сильное. Это объяснило бы рисунок корабля. Но этот рисунок не говорит мне, как узнать, где проходят эти течения. Поверхность воды выглядит спокойной, почти как зеркало, вероятно, скрывая то, что происходит в глубине.

Я листаю оставшиеся страницы в поисках хоть какой-то подсказки, которая рассказала бы мне больше о течениях, но это слово больше не встречается. Вздохнув, я откидываюсь на мягкую красную кожу кресла. Похоже, есть только один способ узнать, где течения самые сильные. Мне нужно самой их найти.

Я забираю книги и спешу обратно на главную палубу. Я не смотрю Сейблю в глаза, когда секундой позже прижимаю книги к его широкой груди, заставляя его издать сдавленный звук.

Слова вырываются из меня водопадом:

— Прочитай их для меня. Здесь должны быть сильные течения, по крайней мере, я думаю, что должны. Я войду в воду и…

— Риса, — он забирает у меня книги и сдвигает темные брови к переносице. — Притормози. На какой странице ты это прочитала?

— Ни на какой, — бормочу я, чувствуя, как жар приливает к лицу. Вместо того чтобы смотреть на него, я уставилась в палубу, пересчитывая сучки на дереве. — Мне кажется, это там написано, и я хотела бы, чтобы ты подтвердил это для меня.

Сейбл изучает меня несколько мгновений, пытаясь осмыслить мои слова. Когда до него доходит осознание, он переминается с ноги на ногу.

— Ага, — просто говорит он. — Я просмотрю их еще раз.

Моя голова резко вскидывается; удивление прорывается сквозь стыд, за которым я пыталась спрятаться, и мой взгляд встречается с его. В его глазах нет осуждения, нет горечи. Он не насмехается надо мной.

— А если тебе понадобится помощь, у нас есть готовый ял, который мы можем спустить на воду. Он маленький и быстрее шлюпки. Грим может сопровождать тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его. Его доверие наполняет мое сердце теплом, и на миг это почти заглушает разочарование, которое все еще таится где-то на дне души.

Почти.

Потому что он до сих пор не сказал ни слова о поцелуе или о том, что говорил мне про надежду, словно хотел стереть это, словно это не имело значения.

Я делаю медленный вдох и чувствую, как напрягаются плечи.

— Проще всего, если я поплаваю сама. После случившегося с Ларком мне в любом случае нужно подзарядиться.

— Подзарядиться? — переспрашивает он, и острота в его глазах немного притупляется.

— Соленая вода. Она питает мои силы, — я выдыхаю. — Если только ты не хочешь, чтобы я утопила еще одного человека, это единственный вариант.

Слова звучат резче, чем я намеревалась, и я мгновенно жалею о них. Ведь это он заботился обо мне после того, как я сорвалась той ночью. Его брови сходятся к переносице, а челюсть сжимается, когда он смотрит на меня.

— Прости, — бормочу я, уже разворачиваясь на каблуках, готовая уйти, чтобы не делать все между нами еще хуже. — Мне лучше идти.

Его рука обхватывает мое запястье, одним быстрым движением разворачивая меня обратно к себе. Мой пульс подскакивает от неожиданного прикосновения.

Я смотрю на него до тех пор, пока он не ослабляет хватку.

— Что я сделал? — спрашивает он, приподнимая бровь.

— Что ты сделал? — повторяю я. Мои пальцы сжимаются в кулаки, когда разочарование, которое я сдерживала с момента пробуждения от того кошмара, наконец прорывается наружу. — Ты… поцеловал меня. Снова. И продолжаешь вести себя так, будто ничего этого не было.

— О, прошу прощения, — сухо говорит он. — Я думал, ты не оценишь, если я буду обсуждать нашу личную жизнь перед всей командой. Но скажи слово, и я соберу их на палубе, чтобы в деталях рассказать, как сильно мне понравилось тебя целовать.

О. Жар приливает к моим щекам, словно по команде, и я скрещиваю руки на груди, как будто это может скрыть их. С момента пробуждения мы ни разу не оставались одни. Команда была повсюду. Так вот в чем дело.

— Нет? — спрашивает он, и в его голосе снова звучит насмешка. — Я так и думал.

— Ты мог бы дать мне знак, — бормочу я, переводя взгляд мимо него, вместо того чтобы встретиться с его глазами. Я знаю, что звучу отчаянно, но ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина делает со мной что-то невероятное, заставляет меня испытывать чувства, которых я никогда раньше не знала.

— Ты права, — говорит он.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он наклоняется и целует меня в щеку.

Мой пульс сбивается, и я еще крепче сжимаю руки на груди. К голове приливает новая волна жара.

— Вот тебе твой знак, — шепчет он у самого моего уха. — А теперь иди и найди течение, рыбешка.

Я не жду больше ничего и быстрым шагом направляюсь к лестнице, и внезапно это ощущается как дежавю. Разница лишь в том, что на этот раз Сейбл не идет за мной. Он не прыгает в воду рядом со мной, когда я спускаюсь. Вода кажется менее теплой, чем была во сне.

Хорошо то, что я не разочарована, когда бросаю взгляд на свои ноги. Я и не ожидала, что они волшебным образом превратятся в хвост. Вдруг что-то сверкает на солнце. На моей коже появляется чешуйка, и я судорожно втягиваю воздух. Я наблюдаю, как чешуек становится всё больше — одна за другой, по всем ногам. При виде них я улыбаюсь, и, к моему удивлению, они выглядят точно так же, как во сне. Переливающиеся, они мерцают в воде, словно были там всегда. Слезы выступают на моих глазах.

По крайней мере, эта часть была правдой.

В полном изумлении я еще некоторое время любуюсь ими, прежде чем вспомнить о своей задаче — найти течение. Во мне просыпается сирена, охваченная азартом, и я позволяю своему телу скользить сквозь мелководье, отливающее серебром. Я работаю ногами, толкаясь снова и снова, пока не достигаю глубины, где дно уже скрывается из виду.

Я делаю глубокий вдох как раз в тот момент, когда «Ноктис» скрипит. Они спускают ял на воду, и даже издалека я слышу, как Сейбл выкрикивает команды экипажу. Я не могу сдержать улыбку, прежде чем наконец уйти под воду.

Когда я погружаюсь глубже, в ушах начинает нарастать давление, но к этому моменту в своей жизни я уже научилась не обращать на него внимания. Здесь, внизу, вода прохладнее и все еще кристально чистая. Свет, пробивающийся с поверхности, заставляет ее играть переливчатыми красками, когда я поворачиваюсь и продолжаю спуск.

Что-то не дает мне покоя: вода здесь совершенно неподвижна. Мне не приходится преодолевать никакого сопротивления, плывя вниз. Может, я ищу не там?

Я зависаю на глубине и вращаюсь во все стороны, пытаясь заметить хоть что-то необычное. Мои волосы постоянно мешают, плавая вокруг прядями, которые, кажется, ловят свет и светятся сами по себе.

Вдали темный корпус «Ноктиса» выглядит неуместно. Вода идет рябью там, где они спустили маленькую лодку, и я слежу за этим движением глазами, видя, как она исчезает где-то слева. Я хмурюсь. Похоже, она просто взяла и пропала. Это странно. Обычно такого не бывает, если только более сильное течение не направляет воду в другую сторону.

К этому моменту легкие начинают молить о воздухе, поэтому я фиксирую в памяти это положение и работаю ногами, пока моя голова не прорывает поверхность. С тяжелым дыханием я хватаю ртом воздух и наблюдаю, как Грим гребет в мою сторону на маленькой лодке.

— Нашла что-нибудь? — спрашивает он, поравнявшись со мной и протягивая руку.

Я качаю головой в ответ и протягиваюсь к его руке. — Еще нет, но я догадываюсь, где искать. Вон там, слева.

Грим подтягивает меня, и я неуклюже переваливаюсь в лодку, по пути царапая колени.

— Здесь ничего нет, — говорит Грим, сканируя пространство через подзорную трубу, которую он поднес к глазу.

— Поверхность спокойна, но из глубины кажется, что там есть течение.

Он опускает трубу и складывает ее отточенным движением.

— Будем надеяться, что ты права.

Грим начинает грести, и лодка скользит по воде в сторону того места, на которое я указала. Какое-то время ничего не меняется. Море лежит гладкое и безразличное под нами, корпус почти не встречает сопротивления. Но в тот момент, когда мы достигаем определенного участка, лодку сотрясает. Легкое натяжение под ребрами подсказывает мне, что я была права. Лодка решает двигаться сама по себе, ее тянет в сторону, а не вперед.

— Грим? — я поворачиваю голову к нему. Пират уже перехватывает весла и шумно выдыхает, пытаясь маневрировать. Затем лодку кренит, и я упираюсь ладонью в скамью, чтобы удержать равновесие. Вода давит на борта под нами, она больше не спит, напротив — она течет уверенным потоком.

Мой пульс учащается. Это должно быть оно — течение.

Оно мощное и чистое, скрытое под поверхностью, невидимое, если только ты не попал в него. И судя по тому, как лодку тащит следом, несмотря на то, что Грим замедлил греблю, оно должно быть очень сильным.

Я оглядываюсь на «Ноктис», и у меня сжимается грудь. Если оно способно нести такую лодку, то с гораздо большей силой увлечет за собой что-то столь же огромное, как наш корабль.