Я то теряю, то обретаю сознание, пока чьи-то сильные руки вытягивают меня из глубины. Море окрашивается в оттенки синего, и давление на мое тело ослабевает с каждым ударом сердца.

Мы прорываемся сквозь поверхность. Вместо того чтобы жадно вдохнуть воздух, моя грудь бесполезно содрогается, легкие горят, пытаясь набрать кислород, но лишь снова втягивают воду. Я кашляю так сильно, что тело сворачивает пополам. Паника накрывает меня с новой силой, когда я осознаю, что продолжаю тонуть: даже когда голова над водой, мои легкие полны моря. Конечности слишком онемели, слишком слабы, чтобы я могла плыть сама.

Затем я чувствую давление на ребра, а позади себя — теплое тело. Руки крепко смыкаются вокруг меня, прижимая к твердой груди, отчего я давлюсь. Он повторяет движение, и я снова задыхаюсь. Но в этот раз вода, державшаяся внутри, вырывается наружу. Я кашляю и выплевываю всё больше и больше воды, пока, наконец, не могу сделать вдох.

— Только попробуй умереть сейчас, рыбка.

Мир вращается. Одна рука скользит по моей талии, в то время как другая удерживает мою голову над поверхностью. Затем он тянет меня назад, прижимая к своей груди. Вместо горизонта теперь — безоблачное небо. Сейбл удерживает меня на плаву.

Я делаю еще один глубокий вдох. Выдыхаю. И повторяю снова.

— Вот так.

Я говорю себе, что могу побыть здесь с ним еще немного и просто притвориться. Притвориться, что меня не заставляли идти по доске, что я не была на грани смерти. Что он не прыгнул следом за мной. Когда кашель наконец утихает, он слегка ослабляет хватку, продолжая крепко держать меня одной рукой за талию.

— Медленные вдохи, — командует он.

Затем он снова меняет положение, направляя меня так, чтобы мои ноги вновь нашли ритм движений. Я вдыхаю и начинаю двигаться, вода подо мной наконец снова становится понятной.

Я не могу сдержаться и бросаю взгляд на ноги под поверхностью. Я не ожидала увидеть хвост, но это зрелище всё равно причиняет боль. Когда я снова поднимаю глаза, Сейбл уже прямо передо мной, его штормово-серые глаза смотрят в мои.

— Зачем? — Мои слова ломаются, соль в горле все еще жжет, и говорить трудно.

— Потому что, если есть хоть малейший шанс, что ты можешь нам помочь, я не могу рисковать тобой, — признается он. — И потому, что я не собирался позволить морю забрать тебя, пока ты под моей защитой.

— Капитан! — доносится голос сверху, и я смотрю вверх. «Ноктис» возвышается над нами, темный и внушительный на фоне яркости моря. Его корпус острой линией рассекает бирюзовую воду, словно кораблю не место в таком светлом мире.

Только сейчас я это замечаю.

Море Обновления светится вокруг нас, солнечный свет рассыпается на осколки, ударяясь о поверхность. Вода сверкает, словно живая, нити света переплетаются и сворачиваются друг с другом.

Мой взгляд возвращается к Сейблу.

Если он был ранен, когда прыгнул в воду следом за мной…

Эта мысль тяжелым грузом ложится мне на сердце. Что бы море ни забрало у него, оно уже не вернет. Он рискнул ради меня. По-настоящему рискнул.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, рядом с нами с громким всплеском падает что-то тяжелое. В воду летит канат, посылая расходящиеся круги.

Сейбл продолжает крепко держать меня одной рукой за талию, а другой хватает качающийся между нами конец веревки. Канат натягивается, когда он вцепляется в него, закрепляя нас обоих.

Я слышу движение над нами, затем скрежет веревки о дерево. Через борт перекидывают штормтрап, который с хлопком бьется о корпус, прежде чем повиснуть в воде рядом с нами.

Он подталкивает нас ближе к лестнице, помещая меня между собой и ней.

— Медленно, — говорит он, а затем приподнимает меня ровно настолько, чтобы я могла ухватиться за веревку и подтянуться на первую ступень.

Я лезу вверх, дрожа от холода, вода ручьями стекает с моего платья, лестница раскачивается подо мной при каждом движении. Узкие дощечки скользкие и перекашиваются под ногами, заставляя меня вцепляться в веревку сильнее. Я подтягиваю себя на одну ступень, затем на другую, мои конечности тяжелые и ужасно медленные. Моя нога соскальзывает, с силой ударяясь о корпус корабля. Я на мгновение останавливаюсь и прижимаюсь лбом к толстому канату, борясь с головокружением, которое снова грозит утащить меня вниз.

Я знаю, что он поймал бы меня, если бы я сорвалась. Его присутствие ощущается за моей спиной на протяжении всего подъема. Только когда мои руки смыкаются на леерах, я оглядываюсь через плечо.

Он там, в нескольких футах подо мной, полностью одетый и такой же промокший. Дальше, на поверхности проклятой воды, дрейфует его любимая треуголка, плавно покачиваясь на волнах.

— Твоя шляпа…

— Заведу новую, — говорит он мне, подмигивая, и я теряю дар речи. Этот человек — нечто особенное, совсем не похожий на всех, кого я встречала раньше.

Крепкая рука обхватывает меня выше локтя и перетягивает через перила. Я падаю на колени, ударяясь о палубу, и от этого толчка через все тело проходит острая волна боли. Я собираюсь с силами и прислоняюсь к борту, мое дыхание неровное и частое.

Сейбла вытягивают следом, он приземляется на ноги с поразительной легкостью. Как ни странно, вокруг нас воцаряется тишина, остальные члены экипажа смотрят на нас в ошеломленном неверии. По команде пробегает ропот и протесты. Один из пиратов возле мачты издает резкий выдох, его челюсть сжимается, взгляд мечется между капитаном и мной. Один из канониров что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать, но человек рядом с ним отвечает проклятием.

Никто не возвращается к работе.

— На что вы, черт возьми, уставились? Вернуться на посты, ясно? — рявкает Сейбл.

Несколько человек сдвигаются с места, но лишь нерешительно. Около половины экипажа остается на месте, их глаза прикованы ко мне, и ненависть в них говорит мне ровно о том, как они проголосовали. Ропот не утихает, а перерастает в беспокойные выкрики.

— Мы не так голосовали!

— Ты нарушил кодекс!

— Ты спас чертову сирену!

Я опускаю голову, но каждое слово все равно достигает цели. Я знаю, что ситуация может обернуться чем-то гораздо худшим, если Сейбл не успокоит их в ближайшее время. Они не закончили со мной, ни капли. Напротив, это всё только ухудшило.

Дерево скрипит, когда один из мужчин делает шаг вперед. Когда я поднимаю глаза, надо мной нависает темная фигура. Как и ожидалось, это Крыса. Его залатанный камзол развевается, пока он тычет пальцем в сторону Сейбла, который выглядит максимально невозмутимым.

— Ты нарушил кодекс, капитан, — он выплевывает последнее слово, и слюна попадает Сейблу на щеку. — Просто знай, что отмена нашего решения будет иметь последствия, капитан ты или нет. Попомни мои слова.

Он поворачивается ко мне, его взгляд с откровенным отвращением ползает по моему промокшему телу. — Наслаждайся своим призом. Теперь она — твоя ответственность. — Отвратительная ухмылка с гнилыми зубами искажает его лицо. — Я с удовольствием посмотрю, как ты перелезешь через этот леер под действием чар морской шлюхи и прыгнешь навстречу своей смерти.

Удар следует без предупреждения.

Кулак Сейбла врезается в челюсть Крысе, голова того резко дергается в сторону, и он отшатывается. Кожа лопается, кровь заливает его лицо, стекая по подбородку.

Сирена внутри меня улыбается. Она наслаждается видом его окровавленного лица. Но я слишком ошеломлена, чтобы до конца осознать произошедшее.

Крыса вытирает кровь тыльной стороной ладони, а затем снова шатается к капитану.

— Ты хотел что-то сказать? — Сейбл приподнимает бровь, обнажая зубы в оскале.

Рука Крысы тянется к поясу, пальцы касаются рукояти сабли…

— Довольно.

Грим вмешивается, хватая Крысу за грудки и оттаскивая назад. — Мне тоже не по душе действия капитана, но что сделано, то сделано. Можешь призывать к бунту, если хочешь, однако ты знаешь команду. Они преданы ему. Ты потеряешь всё.

Груз этих слов отражается в позе Крысы. Напряжение покидает его тело, и он жестко кивает. Грим отпускает его, и через мгновение они оба уходят с главной палубы.

Сейбл помогает мне подняться на ноги, пока команда вокруг нас возвращается к работе. Канаты натягиваются, паруса поправляют, чтобы помочь кораблю набрать скорость. Мгновение спустя «Ноктис» стонет под нами, рассекая воду. Звуки корабля продолжаются вокруг меня — обыденные, равнодушные, будто никто только что не смотрел, как человека ударили из-за меня. Будто никто только что не отправил меня на доску к верной смерти, а затем не наблюдал, как капитан решил, что моя жизнь стоит спасения.

— Жди здесь, — велит он, и я хмурюсь, когда он уходит. Он исчезает в каютах под квартердеком и вскоре возвращается с одним из шерстяных одеял, которые я видела в его комнате вчера.

Он набрасывает его мне на плечи и кивает в сторону носа корабля. — Ты должна мне несколько ответов. — И с этими словами он уверенным шагом идет по палубе, ожидая, что я последую за ним.

Мои ноги все еще дрожат, когда я плетусь следом, каждый шаг кажется чуть запоздалым, пока мы не доходим до самого края корабля. Сейбл опирается на перила, внимательно изучая меня; море бесконечно простирается за его спиной, обводя его фигуру мягким золотистым сиянием. На мгновение кажется, будто остальной корабль исчез, и остались только мы двое.

Я плотнее кутаюсь в одеяло, тепло немного успокаивает тело. Мои мысли, напротив, все еще перепутаны в беспорядочный клубок. Я знаю причину его поступков, или, по крайней мере, то, что он мне сказал. Я могу быть полезна, поэтому он хотел оставить меня. Я всегда знала, что пираты любят собирать всё, что находят. Если он уже решил, что я стою того, чтобы меня спасти, он мог бы вмешаться раньше, мог бы избавить меня от пути к доске. Вместо этого он позволил событиям развиваться, позволил им проголосовать, только чтобы в конце проигнорировать их решение.

Ничего из этого не имеет смысла.

— Этот твой нахмуренный вид говорит мне, что ты не рада своему спасению, — говорит он. — Или дело просто в том, что я тебе не нравлюсь?

Я тихо выдыхаю и держусь на расстоянии, не доверяя себе настолько, чтобы ответить сразу.

— Нет. Я имею в виду… конечно, я не хотела тонуть, просто…

— Просто ты пошла на дно океана, как чертов камень, — перебивает он. — Черт, ты даже не попыталась бороться. Ты совсем лишилась рассудка? — Его грудь один раз мерно вздымается и опускается, будто он силой загоняет гнев обратно внутрь. Я чувствую себя загнанной в угол, хотя то, что он предполагает, не совсем верно. Я не хотела умирать. Но я знала: если не заставлю себя трансформироваться, я всё равно буду мертва.

— Я надеялась на то, что…

— Я знаю, на что ты надеялась, — резко перебивает он. — Не думай, что я не заметил, как разочарованно ты смотрела на свои ноги. И сколько воды ты, должно быть, проглотила.

Жар приливает к моим щекам, и впервые я не могу выдержать его взгляда. Я смотрю на свои ноги, пока в горле затягивается узел. Ощущается неправильным, что нечто столь интимное было замечено так ясно.

— Трибунал должен был исполнить волю моря, — продолжает он. — Я доверял его решению — пока не увидел, как ты тонешь. Ты нужна мне живой, рыбка. И ты не заслуживаешь смерти. Поэтому я вмешался.

Я киваю один раз, потому что не доверяю себе достаточно, чтобы что-то сказать. Полезные вещи хранят. Это не значит, что они желанны. Тишина растягивается между нами, пока я не вздыхаю и не опираюсь на перила рядом с ним. Солнце теперь низко, окрашивая небо в золотой цвет. Внизу заколдованная вода искрится, розовые и оранжевые ленты переплетаются друг с другом.

— Ты всё равно рискнул, — говорю я тихо и краем глаза замечаю, как он поворачивается ко мне. — Надеюсь, то, что море забрало у тебя, в конечном итоге будет стоить того. — Я на мгновение колеблюсь. — Потому что мы оба знаем, что я не управляю Глимом.

— Ты не знаешь этого наверняка, — его голос спокоен. — Ты сирена, рыбка. С хвостом или без, ты владеешь магией моря.

Короткий смешок вырывается у меня. — «Владею» — громко сказано для того, на что я способна.

— Думаю, ты способна на большее, чем думаешь, — его взгляд становится острее. — И я знаю, что у тебя это будет получаться лучше, если ты не будешь мертва.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он обхватывает мою голову и поворачивает мое лицо к себе — достаточно твердо, чтобы я сделала полшага ближе. Он так близко, что я чувствую жар, исходящий от него сквозь одеяло, и мой пульс подскакивает в ответ на его испытующий взгляд.

— Так что никогда больше не пытайся утопиться, — говорит он тихо. — Хорошо?

Свет в его серых глазах на мгновение становится похож на полированный металл, и я ненавижу то, как легко он меня притягивает.

— Посмотрим, — отвечаю я, не разрывая зрительного контакта.

Он тут же отпускает меня.

— Завтра ты снова вызовешь Глим, — говорит он, уже отступая назад. — Начнем после завтрака.

Он разворачивается на каблуках, его мокрый камзол развевается, когда он направляется к лестнице, разбрызгивая капли воды в воздух.

— Постой, — кричу я ему вслед. — Я разве не буду спать в своей камере? Где мне спать?

Он продолжает удаляться, даже не удосужившись бросить взгляд назад, когда произносит свои последние слова:

— Корабль достаточно большой, дорогая.