Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

— Такое впечатление, что он делает это специально! Я попробовала поговорить нормально, но без толку. Думаю, иди к Элеоноре. Только в этом случае всё испортится окончательно. Начнётся открытый конфликт.

Родительский день прошёл, и начались трудовые будни. Естественно, удар последовал с ожидаемой стороны. Михаил начал кочевряжиться, занимаясь диверсиями. Вроде и работы в меру, очень хорошо помог Олег, который привёз с собой огромную фонотеку. Ему пришлось даже брать трёх помощников. Также ко всеобщему ажиотажу, охватившему «Костёр», присоединились практически все обитатели лагеря.

Оказалось, что Марат и Зинфира, вожатый и воспитательница пятого отряда, а по совместительству семейная пара, умеют ставить хоровое пение. Одна старшая девочка хорошо музицирует на фортепьяно. Пианино у нас есть и расположено в административном корпусе. Элеонора для приличия поворчала, но смирилась с тем, что у неё под боком теперь постоянный концерт. Времени-то на самом деле мало, а участвовать хотят многие.

Я также включился в процесс. Кузнец привёз мою электрогитару и комбик. Но пока мало желающих исполнять что-то под такую музыку.

Касательно конфликта и вообще мероприятий, то суета связана с выходом конкурса за пределы лагеря. Вернее, их будет два. «Алло, мы ищем таланты» пройдёт в «Костре» как внутреннее мероприятие. На «Голос» же приедут пионеры из других лагерей. Пока своё участие подтвердили пять соседей. Но есть ещё претенденты, которых пришлось пока приостановить. Прослышав об интересе к нашей затее со стороны ЦК ВЛКСМ, народ не на шутку возбудился. Думаю, вскоре количество желающих увеличится. Проблема в том, что как правильно провести конкурс знаю только я.

Послезавтра у нас намечено совещание, куда должны приехать люди из Москвы и других лагерей. Будем обговаривать детали и вообще знакомить людей с конкурсом на практике. Для чего выбраны два певца, включая Пелагею.

Поэтому нервное напряжение прямо витает в воздухе. Ведь приедет ещё заводское начальство и, возможно, журналисты. Дёргаются даже плаврук с физруком. У первого соревнования по плаванию у соседей, а у второго вообще зарубы по футболу с волейболом среди нескольких лагерей. Повара и весь хозблок также прониклись грандиозностью предстоящих событий. Первые пообещали нам какие-то вкусняшки и новые блюда. Вторые же занялись усиленным приведением инфраструктуры лагеря в порядок. Красятся корпуса, народ белит деревья с бордюрами, пилятся высохшие ветки. Разве что траву пока не прокрасили. Естественно, для помощи привлекли пионеров. Удивительно, но ребята отнеслись к происходящему с энтузиазмом. Десятки пионеров помогают взрослым.

В общем, «Костёр» напоминает натуральный муравейник, только шумный, ещё и с музыкой. На этом фоне только два человека сохраняют спокойствие. Среди них Михаил и ваш покорный слуга. Я спокойно выполняю свои обязанности, написав план конкурса. Периодически меня вызывает Элеонора, что вполне логично. А чего нервничать? Не расстреляют же нас в случае провала? Услышав это мнение, Людмила чуть не упала в обморок, попросив меня лучше молчать.

Вторым человеком, кто вёл себя спокойно, оказался массовик-затейник. Распопов даже снизил свою активность, хотя и раньше не перерабатывал. Мол, сейчас хватает музыкантов, вот пусть и трудятся. То, что участников обоих мероприятий также будет больше обычного, его не интересовало. Мне поведение этого типа также безразлично. В конце концов, есть начальство, которое должно контролировать ситуацию.

Однако теперь дело коснулось нашего отряда. Товарищ решил начать гадить, расстраивая и так переживающую Людмилу. Дети тоже волнуются, ведь финальный концерт никто не отменял, а туда можно попасть только через «Алло».

— Хорошо, я поговорю с ним, — откладываю гитару и поворачиваюсь к Алёше Козлову. — Я отойду ненадолго, а ты пока слова учи. На сцене у тебя бумажки не будет.

Кивнув, мальчик схватил лист с текстом. Мы репетируем «Клён» от «Синей птицы». Песня вышла недавно, но заслуженно стала шлягером. Пелагея и Алёша, мои ставленники, скорее всего, будут петь а капелла. Но оба выразили желание заниматься под музыку. С девочкой мы вообще разучиваем новую песню. Я решил, что надо немного подыграть судьбе и отдать её именно звонкоголосой пионерке. Хотя вопрос о музыкальном сопровождении пока решается, вот все и тренируются весьма активно.

Нагрузка, я вам скажу, неслабая. Я ведь продолжаю вставать за час до подъёма и тренируюсь. В обед не поспишь — у нас пати в бассейне. Конь попросил его поддержать, а то он стесняется женского коллектива, с интересом наблюдающего за романом, развивающимся между двумя коллегами. Тут ещё два недоброжелателя в лице Сявы и Концедалова. Но надо поддержать Вована. Тем более после ужина у детей кино, а мы с Элеонорой и активом обсуждаем дела. Благо молодой организм позволяет быстро восстанавливаться.

Просто мне не нравится сама ситуация, в которой я оказался. Может, для кого-то работа с детьми — призвание, а речёвки при походе в столовую — услада для уха. Это их проблемы. Я же хочу совершенно другой жизни. Глупо терять время, когда тебя наградили новым телом, здоровьем и потенциально колоссальными возможностями. Нам репетировать надо, готовиться к заводскому конкурсу. А тут приходится заниматься общественной деятельностью. Меня останавливают Пелагея и желание посмотреть, во что выльется «Голос». Иначе я бы скинул с себя большую часть музыкальных и немного организаторских нагрузок. Лучше просто выполнять обязанности вожатого.

Только всё было бы проделано честно. Мелко гадить — не наш метод. Поэтому в сторону домика массовика-затейника я шёл злым. Конь шепнул по секрету, что Михаил начал потихоньку расслабляться. Видать, на выходные друзья привезли Распопову выпивку. Тут ещё вспомнились слова Михаила, что, мол, я прислан его замещать и можно вообще ничего не делать.

Поднимаюсь по ступенькам крыльца и захожу в тамбур, разделяющий комнаты работников, живущих по двое. Стучусь в правую дверь и, не дожидаясь разрешения, захожу в помещение. А ничего так живут массовики и прочие физруки. Мой блок поменьше. Пока мой взгляд скользил по обстановке, сидящий за столом Распопов судорожно пытался спрятать бутылку портвейна.

— Я не разрешал заходить! Выйди из моей комнаты! — взвизгнул он неприятным голосом.

Вот придурок! Ну, накати ты на сон грядущий. Тем более что утром у Михаила работы нет. Зато есть время прийти в себя, нормально позавтракать и приступать к процессу после окончания уборки. Тихий час опять-таки. Выспись и оттарабань вторую половину дня по полной. У него весь рабочий день часов пять, максимум шесть. Однако массовик начал употреблять в самый важный для коллектива момент.

— Ты глухой? Как там тебя… Николай вроде, — Распопов раздухарился и пошёл в атаку. — Или тебе дать пинка, показав направление? А? Чего вылупился, козлина?

Судя по речи, спрятанная бутылка точно не первая. Поэтому нечего с ним церемониться.

Бац! Бью недоумка открытой ладонью по уху, отчего тот с визгом валится на кровать. Подхожу и пытаюсь привести его в стоячее положение. Но Распопов неожиданно начал отбиваться руками и ногами, вереща, как баба. Он даже умудрился меня лягнуть.

Бац! На этот раз бью ладонью по солнечному сплетению. Нельзя калечить пьяницу. Затем рывком поднимаю его и оттаскиваю к стене. Там хватаю за горло и шиплю в лицо, с трудом сдерживая желание пробить массовику по яйцам.

— Сейчас ты достаёшь все запасы бухла и выливаешь их в канаву. Или я тебя просто запинаю! Понял? — кричу в лицо перепуганной пьяни.

— И ещё! Только попробуй сорвать нам мероприятие и далее оскорблять Людмилу Викторовну или других воспитателей. Может, я поеду на зону, но ты станешь инвалидом! Выполнять, курва пьяная!

Перепуганный массовик бросился к шкафу, откуда вытащил звякнувшие бутылки. Я же обернулся на шорох у двери, натолкнувшись на расширившиеся глаза Людмилы. Забавно, что в них не было осуждения, а наоборот — одобрение. Или восхищения? А чего? Я весь такой мачо, ставлю на место хама, защитив честь дамы.

Вообще-то, я ловил на себе несколько её странных взглядов. Скажем так, одобрительных. Что неудивительно. Моя нынешняя внешность привлекает к себе внимание женского пола. Думаю, Людмила не исключение. Тут ещё удалось увидеть её мужа, приехавшего в родительский день. Очень специфический товарищ. Суховатый такой, и не только фигурой. Строгое лицо без эмоций, очки, идеальная причёска. Практически официальный вид, он был в деловом костюме. Мог бы надеть шорты или джинсы. Но это дело личное. Меня больше смутила реакция Сергея Михайловича, как он представился, на собственную дочь. Таня — очень подвижный и весёлый ребёнок. Она явно тянется к отцу, а тот реагирует очень странно. Будто стесняется проявить эмоции, так как положение не позволяет. Я потому и подумал о сухости. Воспитательница тоже особо не улыбалась.

Впрочем, это не моё дело. Люди разные, и пусть сходят с ума, как считают нужным. И мне даже в голову не пришло делать каких-то попыток подкатить к воспитательнице. Хотя потребность в женском поле никуда не делась. В данный момент я выбираю между Милой и Леной, которые недавно окончили заводской техникум и сейчас работают на кухне. Они там режут хлеб и особо не напрягаются. А вообще, обе также устроились на Машиностроительный и сразу были рекрутированы в пионерлагерь. Судя по всему, они не против курортного романа. Но девушки практически не разлей вода. Мне тащить их в койку обеих? Есть сомнения, что в СССР массово практикуется тройничок. Или менять их через день. Тьфу! Какая-то чушь лезет в голову!

Тем временем Михаил срезал со всех бутылок пластиковые пробки и отрапортовал о готовности.

— А дальше что? — спросил он заискивающим голосом.

— Выносим твою посуду на улицу и проводим акцию под названием «Алкоголизм не пройдёт!», — хватаю три из шести бутылок и поворачиваюсь к двери.

У них здесь беспроводной телеграф или сарафанное радио такой мощи? У домика массовика собралось несколько пионеров, в основном нашего отряда. Чуть поодаль стояли Конь, Лера, Ира, Костик и Позднякова, делающие вид, что они случайно проходили мимо.

Спускаюсь с крыльца, захожу за дом и начинаю поливать красной жидкостью зелёные заросли. Судя по мощному амбре, Распопов ленился ходить в туалет, предпочитая орошать несчастную флору, делая это регулярно. Приличный с виду человек, а ведёт себя как скот. Туалет расположен всего метрах в тридцати от его жилища. Наш герой также принялся выливать портвейн, при этом сделав страдальческое лицо. Подошедшие вожатые с удивлением взирали на происходящее.

— Ник, это форменное святотатство! Мы тут на сухом пайке, а вы четыре литра «Агдама» в землю! — выразил общее мнение Конь.

Девушки только хихикнули, а Костик грустно вздохнул.

— Сегодня проспись, а завтра начинаешь работать по-стахановски! — говорю Михаилу, когда мы вернулись в домик. — И наведи здесь порядок! Бутылки выброси, заодно полы помой. Надеюсь, бухла здесь больше нет?

В ответ массовик затряс головой. Вот и ладушки!

* * *

Ответка прилетела через полчаса.

— Никита Ярославович, вас вызывает старшая пионервожатая! — сообщила запыхавшаяся девочка из пятого отряда.

Они сегодня дежурят вроде. Что-то у меня все графики перепутались. Сейчас у нас по плану футбол, вот я и судил игру сборных команд сразу трёх отрядов. Конкурс — не причина игнорировать другие обязанности вожатого. Я и должен был сразу после репетиции с Козловым идти на футбольное поле.

— Вован, подмени меня, — передаю свисток товарищу и направляюсь вместе с девочкой к административному корпусу.

— Это Табаки на вас нажаловался, мы всё слышали! — громким шёпотом произнесла пионерка, смешно округлив глаза. — Потому Элеонора Николаевна сходила к массовику и вернулась очень злая.

Я не смог сдержать улыбки. Во-первых, девчонка уж больно забавная. Во-вторых, мои случайно оброненные слова про Сяву пошли в народ. И ведь при разговоре присутствовали только вожатые и кухработницы. Но кличку «Табаки» теперь употребляют даже пионеры. Коротыша не любят, особенно дети собственного отряда. Вот кто-то из девушек-вожатых и решил ему напакостить. Думаю, это Ира, которой надоело навязчивое внимание Сявы.

— Вызывали? — стучусь по открытой двери и захожу в кабинет.

Хмурая Элеонора сидела за столом и неожиданно курила. Обычно она старалась смолить осторожно и непублично. Из угла на старшую вожатую взирал осуждающий Ленин. Товарищ же Брежнев оставался по-отечески добродушным, глядя на гостей со стены. Речь о бюсте и портрете, конечно.

— Оболенский, я не люблю ходить вокруг да около, — произнесла старшая, затушив сигарету в пепельнице. — Здесь дело даже не в твоём поступке. Конфликты в лагере не редкость, особенно среди парней. Да и девицы бывает, чудят. Только у нас иная ситуация. Есть информация, что ты демонстративно ставишь себя выше части коллектива, создав группу почитателей. В общем, задрал нос, особенно в связи с конкурсом, являющимся твоим предложением. Такое поведение неприемлемо! И это не один сигнал, а несколько. К тому же ты спел несколько очень странных песен. Ранее неизвестных, а значит, собственного сочинения. Некоторые слова, из которых можно толковать двусмысленно. Или даже как прямую критику советского строя. А это уже совершенно иное дело. Если люди напишут официальную жалобу, то она пойдёт по инстанциям.

Не знаю, чего там почудилось советским гражданам, привыкшим искать в любых произведениях двойной или даже тройной смысл. При желании можно докопаться даже до столба. Только я последствий не боюсь, потому что ничего не замышлял и не собираюсь. А что там почудилось слушателям в «Странных снах» или «Не для меня», я не знаю. Да, один из будущих хитов я решил опробовать на более широкой публике, и «Сны» её просто поразили. Но более песня не звучала, дабы никто не записал слова. Ага, как только мне вручили лагерную шестиструнку, пришлось устроить пару небольших концертов для своих.

Интересно, а кто настучал? Наталья Собировна, Сява, Концедалов и ещё парочка вожатых точно отметились жалобами насчёт моего поведения. Только на посиделках лишних людей не было. Позднякова? Она малость странная, но точно не подлая. Ещё и попала под обаяние нашего радиста, усиленно окучивавшего девушку-всезнайку. Чую, скоро быть ей женщиной. Но это личное дело парочки, они люди взрослые. Кстати, Олег нормальный парень и сам побаловал нас некоторыми запрещёнными записями. В основном блатного содержания. Тогда на кого думать?

— Пусть пишут, — сажусь без приглашения на стул. — Ничего предосудительного в моих стихах нет. Никто не может запретить людям мечтать и тем более видеть сны. Пусть жалуются хоть в Спортлото. Касательно моего поведения или создания группы предлагаю собрать весь коллектив. Давайте каждый недовольный выскажет претензии мне в лицо. Как вариант можно провести комсомольское собрание и обсудить поведение товарища Оболенского. Только я ведь имею право защищаться. Впрочем, ваши кляузники на это не пойдут. Духу не хватит. Одно дело гадить из-за спины, и совсем другое — высказать претензии в лицо.

— А может, они боятся? Вон как ты лихо расправился с Михаилом Распоповым, — ухмыльнулась Элеонора и добавила: — Кстати, у нашего массовика-затейника очень влиятельный дядя. Мама тоже работает на Машиностроительном в кадрах. Поверь, это очень непростой отдел. При желании…

— Они пойдут лесом, если не захотят большого скандала. Пьянство Распопова наблюдали многие вожатые и пионеры. Ещё этот недоумок срывает нам график. Заодно использует своё положение, чтобы гадить конкретным людям, и хамит женщинам. В чём я был не прав? Если вы не можете на него воздействовать, то приходится применять альтернативные методы.

— Да во всём ты прав, Никита! — воскликнула старшая, закуривая новую сигарету. — Просто вокруг конкурса началось такое бурление с подводными течениями, аж страшно! Признаюсь, я такого не ожидала. Поэтому нервничаю! Ведь от успешного проведения «Голоса» зависит моя дальнейшая карьера по комсомольской, а далее партийной линии. Ты молодой и можешь этого не понимать. Но такого шанса у меня больше не будет.

— Элеонора Николаевна, у меня не менее амбициозные планы. Я хочу создать группу, которая будет греметь на весь Советский Союз. И успешное проведение конкурса — это шаг к заводскому ВИА. Далее уже дело техники. Может, у меня будет второй или третий шанс. Но такого точно нет! Так, почему вы позволяете публике вроде Распопова, Натальи Собировны или Ся… Севастьянова вставлять нам палки в колёса? Пускай не напрямую, но жалобы на меня — это вредительство.

Услышав мою сентенцию, старшая улыбнулась, затем сделала очередную затяжку.

— Ладно, иди работай. О саботажниках больше не думай. Только не подведи меня, Князь.

С удивлением смотрю на скалящуюся Элеонору и молча выхожу из комнаты.

* * *

Я, может, не ума палата, но кое-что понимаю в женщинах. Поэтому, уложив пацанов, сходил в душ и провёл в боксе небольшую перестановку. Вернее, просто положил два матраса на пол и застелил их. Уж больно специфическая койка на пружинах — скрипит в самый ненужный момент. Ждать долго не пришлось. Минут через десять за дверью раздались лёгкие шаги и затихли. Понятно, раздумывает.

Открываю дверь и быстро затаскиваю в комнату, пискнувшую Людмилу. Прижимаю её к себе и нахожу тёплые губы. Поцелуй вышел скомканным, к тому же женщина быстро отстранилась.

— Я пришла сказать спасибо за сегодняшнее. Но ты меня неверно понял. Мне надо идти.

Угу. Только из моих объятий она особо не вырывается. Притягиваю воспитательницу к себе и опускаюсь с ней на матрасы. Люда пришла в халате, на котором я сразу принялся расстёгивать пуговицы.

— Никита, это неправильно, — произнесла она без особой уверенности.

На этот раз наш поцелуй вышел долгим и чувственным. Я сразу возбудился, хотя куда уж больше. А Люда явно разомлела. Поэтому не делала попыток уйти, когда я освобождал её от халата и снимал лифчик. Только когда мои губы по очереди прикоснулись к её вмиг набухшим соскам, она сделала попытку прекратить процесс. Впрочем, ограничилась только словами.

— Это какое-то безумие! — прошептала она.

Скорее, волшебство! Речь о её роскошной груди четвёртого размера, налитой и твёрдой, будто настоящие дыни. С трудом оторвавшись от этого чуда, снова целую женщину, ответившую с завидным энтузиазмом. Опускаю руку под резинку трусиков, провожу по мягким волосикам и достигаю влажных половых губ. Я больше не могу! Натягиваю презерватив и проникаю в просто полыхающую от желания воспитательницу. Люда ответила тихим всхлипом, который под моими толчками перешёл в постанывания. Закончилось всё быстро. Надеюсь, она получила удовольствие? Просто у меня очень давно не было секса.

Немного отдышавшись, она снова начала говорить про безумие и сделала попытку встать. Нет! Так не пойдёт! Переворачиваю явно удивлённую даму на живот, ставлю на карачки, надеваю новый презерватив и снова вхожу в неё. В этот раз процесс был более интенсивным, но продолжительным. Надеюсь, мы никого не разбудили нашим «шлёп-шлёп» и стонами Люды. Она старалась себя сдерживать, но вокруг ночь. Благо в корпусе хватает иных звуков.

На этот раз мы лежали молча минут три, после чего женщина плавным движением поднялась на ноги. Я же перевернулся на спину, наблюдая, как она одевается при свете луны. Зрелище весьма приятное! Люда не полная, а плотная и спортивная. Есть такой тип фигуры. Мне очень нравится. Думаю, на сегодня хватит впечатлений. Поэтому я не стал притягивать её к себе.

— Никита, это была ошибка, — тихо произнесла она, а потом добавила: — Хотя мне никогда не было так хорошо!

На следующую ночь она снова пришла.