Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

— Скажи, Перов, ты надо мной издеваешься?

— Нет! — мальчик удивлённо выпучил глаза.

Выглядело это забавно, с учётом того, что пионер ответил с набитым ртом. Только мне не до смеха. Да и Саша мог промолчать. Вопрос риторический.

— Или ты смерти моей хочешь? — вырвалось у меня.

— Никита Ярославович, — прожевав, воскликнул Перов. — Что вы такое говорите? Мы вас любим! Ни у кого нет такого вожатого! Остальные дети нам завидуют! Некоторые даже приходили проситься в седьмой отряд, но Людмила Викторовна отказала. У нас ведь все комнаты забиты.

Договорив, пухляш схватил с тарелки новый чебурек.

— Только через три дня родительский день. У тебя ещё шея не зажила, и тут… Что мне говорить твоей маме с папой?

— Не знаю, — тихо ответил покрасневший Перов, не переставая терзать пирожок. — Ещё бабушка обещала приехать. А она у меня строгая!

Громко вздыхаю и тоже беру истекающий соком чебурек. Буфетчица как раз принесла ещё две штуки.

Митрич, водитель «ПАЗика», привезший нас в кафешку, усмехался в усы. Он быстро съел свою долю и принялся травить окружающих химозой, замаскированной под сигареты. Хоть дым выдыхал в сторону — на том спасибо.

Как мы оказались в чебуречной на автовокзале Забугорска? Очень просто.

День начинался обычно. Пробежка, разминка, брусья и турник, ставшие нормой. Удивительно, но на третий день ко мне присоединился Владимир, которого прозвали Конём. Он оказался компанейским парнем с чувством юмора и вообще выгодно отличался внутренне от своей специфической внешности. В первое мгновение я отнёсся к коллеге настороженно. Но вожатый ситуацию понял и пояснил за Сяву. Коротыш — его троюродный брат, а родню не выбирают. Сам Вован недавно закончил универ и работает на заводе инженером, но хочет перевестись в сборочный цех с прицелом на зама начальника. По его словам, в КБ конструировать нечего, а в инженерах скучно. На производстве лучше. Как молодого специалиста, Коня послали в лагерь. Кстати, он разбирается в электронике. Нужный человек!

В общем, познакомились, решили обсудить после обеда вопросы по конкурсу. Добро на него Элеоноре дали, пообещали призы и полную поддержку. Поэтому лагерь сейчас живёт ожиданием выступлений и усиленно репетирует. Не все, но многие детишки воодушевились идеей. Скоро у нас начнётся отборочный тур, поэтому три часа после полдника посвящены культуре. Для тех, кто хочет, конечно. В остальном у нас обычная жизнь. Вчера сходили с отрядом в бассейн, потом разбили детей на группы по спортивным интересам: футбол, волейбол, шашки с шахматами для олимпиады и отдельно выбрали участников «Зарницы».

Сегодня я встал позже — слишком насыщенные дни были до этого. Надо хоть немного спать днём. Не успеваю восстановиться, особенно морально. Поэтому зубы я чистил уже с припозднившимися детьми, спешащими на утреннюю линейку. Меня же после ждёт столовая, где мы с дежурными должны накрывать завтрак.

И тут прибегают сразу три девочки с круглыми глазами и начинают кричать:

— Никита Яросл… Никита… — от испуга пионерки не смогли выговорить моё отчество, зато следующей фразой вогнали в панику: — Перов упал и убился! Там столько крови!

Сердце стремительно ухнуло в район пяток. Но я быстро пришёл в себя и рванул в сторону линейки, благо здесь близко. Со стороны площади раздавался голос Элеоноры, что-то бравурно вещающей. Тогда что с Сашей?

Всё оказалось банально. Мальчик сидел у бортика, огораживающего линейку. Около него хлопотала бледная Людмила, воспитатель восьмого отряда, и несколько детей постарше. Но они скорее мешали, чем помогали. Герой сегодняшнего дня, продолжающий носить повязку на шее, явно испуган и всхлипывал, стараясь не разреветься. Мужик! Одна коленка у него действительно была в крови, вторая сильно поцарапана.

— Разойдись! — аккуратно отодвигаю детей и обращаюсь к Перову: — Голова целая?

— Да! — шмыгнув, ответил пионер.

— Ну и хорошо! — поднимаю его на руки и поворачиваюсь к Людмиле. — Вы тогда сами завтраком займитесь, мы в медпункт.

Воспитатель быстро закивала и с облегчением выдохнула.

А далее нас ждал медпункт, где Дмитрий Владимирович осмотрел раненого героя и вынес тревожный вердикт:

— Надо зашивать. А ещё необходим рентген второго колена — сильный ушиб. Сейчас Ираида позвонит в Забугорскую больницу, вот и езжайте. Она знает, к кому.

Медсестра поохала, но ехать с нами отказалась. Мол, у неё в лазарете пять балбесов, которых нельзя оставлять без присмотра. Доктор тоже не может. Пришлось искать Митрича, пока Саше накладывали временные повязки. Благо водителя сразу отпустили, и через десять минут мы стартовали.

Удивительно, но в больнице всё прошло быстро и гладко. В том смысле, что не пришлось выстаивать огромные очереди. Перова сначала осмотрел хирург, отправивший нас на рентген. Затем этот же молодой и смешливый доктор наложил три шва на латеральную область колена. Потом такая же улыбчивая медсестра сделала пострадавшему йодовую сетку на левое колено и наложила повязку. Она сообщила, что позвонит в лагерь и объяснит, как обрабатывать раны.

Ещё через шесть дней нас ждут снимать швы. То, что левое колено не сгибается нормально, — это больше психологическая реакция на травму. Как заживёт и пройдёт боль, пионер сможет ходить не хромая. А пока Перов не может нормально наступать на обе ноги — либо делает вид. Пришлось его нести до автобуса. Там опытный Митрич намекнул, что на завтрак мы опоздали, а обед через три часа. Логично. Так мы оказались в чебуречной. Услышав про еду, да ещё и чебуреки, пионер позабыл про боль и полностью поддержал инициативу старших товарищей.

В кафешке людей было мало, поэтому мы спокойно заняли столик. Народ косился на раненого бойца, но без фанатизма. Полная и добродушная буфетчица, знакомая водителя, вывалила нам три пышущих жаром чебурека.

В качестве напитков я взял какао. Пить местный чай я категорически отказываюсь. Есть тоже не хотелось. Какой аппетит, когда у меня вся программа мероприятий летит? Хотя пока всё поправимо, выбор талантов намечен после тихого часа.

Пока я занимался самокопанием и цедил горячий какао, Перов добрался до моего чебурека, начав его уничтожать с методичностью робота. Митрич поржал, а я заказал новую порцию. Сейчас бы не помешали сто грамм коньяка. Что-то ситуация выбила меня из колеи.

Наконец мальчик насытился, уничтожив три чебурека. Наверное, тоже перенервничал. Вон щёки с пузом какие! Точно от расстройства чувств. Мы с Митричем ограничились одним пирожком. Во всей этой истории я упускал важный момент. Уже допив какао, похожий на настойку из желудей, задаю мальчику вопрос:

— Саша, а как ты упал? Обе ноги пострадали, но голову не задел — ограда ведь достаточно высокая. Там даже мне приходится делать большой шаг.

— Я упал, когда перепрыгивал через неё со стороны улицы. В туалете услышал призыв на линейку и побежал. Решил срезать, сразу присоединившись к отряду. И вот…

— То есть ты бежал из туалета на линейку, а не наоборот? — уточняю, пытаясь не улыбнуться.

— Конечно! Побыстрее… Ну, это… Сделал все дела и побежал.

Митрич не дослушал до конца, начав ржать. Через секунду я присоединился к водителю.

— А чего вы смеётесь? Я ведь всё правильно сделал? — насупился Перов.

— Конечно, ты настоящий пионер! — снова начинаю хохотать.

Перед отъездом в лагерь я позвонил на завод, попросив позвать Кузнеца. Время было ближе к двенадцати, у него как раз обед. Звонил с междугороднего аппарата, заплатив почему-то пятнадцать копеек. Вроде все звонки в СССР по двушке? Не важно. Главное, что друг быстро подошёл и согласился на выходные привезти мою гитару с комбиком. Чую, что они мне пригодятся.

* * *

— Номер пять, — вызываю следующего претендента.

Я решил пойти неформальным путём, заодно расслабить детей. А то в беседке около корпуса вечно ходят зеваки или свои же смеются, мешая нашему творческому активу. Поэтому я попросил у Элеоноры шестиструнку, лежавшую в пионерской комнате среди кучи других инструментов. Гитара старая, разбитая — пришлось её долго настраивать, но лучше так. В результате с аккомпанементом дела пошли гораздо лучше.

Кстати, просмотр танцоров взяла на себя Людмила. Говорит, у неё есть в этом опыт. Оно и к лучшему — я в детских танцах профан. Хотя появилась мысль совместить русский народный танец с современной музыкой. Но надо определиться с претендентами.

Подготовку я проделал в тихий час, на этот раз урвав двадцать минут на сон. А после полдника, где детям дали сок с печеньями, мы проследовали на спортплощадку. Кроме снарядов там стоят скамейки, заодно нет занимающихся. Все заняты просмотрами, остальные дети разошлись по кружкам. Рядом с нами старшие пацаны играют в футбол, а девчонки — в волейбол. Пионеры заняты, и нет повода для смущения малышей. На всякий случай я попросил Костю Корнеева, здорового парня тринадцати лет, отгонять любопытных. Это единственный раз, когда я пошёл на уступки. Мальчик приехал в лагерь с восьмилетней сестрёнкой и очень просил распределить их в один отряд. Зато теперь он мой верный паж.

Дети быстро вытянули жребий и начали выступать согласно номерам. Первая троица не удивила, даже разочаровала. Четвёртый мальчик — Серёжа — выдал песню «Товарищ». Ломки голосов у большинства детей ещё не было, поэтому даже весьма средний вокал звучит хорошо. Только чего их всех несёт в политические песни? «Будь со мною, товарищ Правда» в исполнении ребёнка десяти лет звучит странно. Наверное, это отголоски майских концертов, к которым готовились школьники.

Потом появилась ОНА! Субтильная девочка с русыми косичками и огромными серыми глазами. Каюсь, я выучил имена не всех детей, в основном мальчиков. Дела. Ещё невезучий Перов, кстати, оккупировавший место рядом со мной. Сидит довольный, будто он председатель приёмной комиссии. Но лучше так, чем он будет без присмотра и снова что-то покалечит.

Юная пионерка некоторое время молчала. Её вообще подружки чуть не вытолкнули на импровизированную сцену. Стесняется. Я кивнул с улыбкой и принялся ждать. Не стоит давить на детей.

— А можно… — замялась девочка, но наконец набралась сил и тихо произнесла: — Можно наиграть на гитаре «Подмосковные вечера».

Конечно! Я для того гитару и прихватил. Киваю и начинаю наигрывать мелодию.

А потом она запела! Вернее, ЗАПЕЛА! Я выпал в осадок, едва попадая по струнам. Офигеть! Даже циничный Перов перестал жевать и открыл рот. Такой голос! Дети тоже обомлели, но они не поняли, с каким уровнем таланта столкнулись.

Отойдя от исполнения советской Гагариной, я быстро оглядываю замерших детей и перевожу взгляд на испуганную исполнительницу. Видать, она подумала, что провалилась. Глупая!

— Хорошо! — киваю девочке. — Как тебя зовут?

В глазах ребёнка промелькнула просто бездна чувств. Наконец она собралась и ответила:

— Пелагея Сергеева.

Свят, свят! Неужели та самая? Не может быть, но похожа! Нет, другая. Но какой голос! Впрочем, всё это лирика.

Теперь главное — не упустить момент.

— А какие песни ты ещё знаешь?

— Русские народные, — смутившись, ответила девочка, после чего добавила: — У меня бабушка — деревенская певунья.

Повезло ребёнку с бабушкой! Как и мне.

— Что конкретно? — перевожу диалог в область культуры. — Я попробую наиграть.

— «Огней так много золотых», «Течёт река Волга», «Старый клён», «Ромашки спрятались».

Пелагея начала перечислять свой репертуар, а я медленно выпадал в осадок. Какая у неё правильная бабушка!

— «Ой, то не вечер»? — вырвалось у меня. — Если что, я поддержу.

— Знаю, — кивнула удивлённая девочка. — Можно начинать?

Киваю в ответ и начинаю играть.

Офигеть! Она поёт лучше оригинала из моей реальности!

https://ya.ru/video/preview/7106037074439109039

Дети замерли, меня же спасла гитара. Играть нужно. Но через куплет решаю поддержать девочку, удивлённо раскрывшую глазищи. Ага, мы тоже могём!

https://ya.ru/video/preview/1036065996527428690

Реальность моргнула. Остался только я и пионерка с волшебным голосом. Это непередаваемо! Пелагея прочувствовала момент и не мешала мне петь свои строки.

После окончания песни вдруг раздались аплодисменты. Оказывается, пока мы погружались в русскую народную культуру, вокруг собралась целая толпа. Волейболистки, футболисты и просто шатающиеся бросили свои дела, окружив наш взгорок.

Приватность момента нарушил пионер из пятого отряда. Они сегодня дежурные по лагерю.

— Вас вызывает старшая вожатая! — отдышавшись, произнёс гонец.

Дети зашушукались, строя гипотезы. Я же вручил гитару раненому бойцу и направился в сторону административного корпуса. Надеюсь, Перов не сломает инструмент? С его удачей ничему не удивлюсь.

* * *

Элеонора металась по кабинету раненой волчицей. Она вроде не заметила моего появления. Наконец старшая вожатая остановилась и поймала мой взгляд.

— Инициатива наказуема! — воскликнула женщина. — А я расслабилась, позабыв о вечном постулате! Оболенский, откуда ты вообще свалился на мою голову? Ведь так хорошо было! Ну, заняли бы мы четвёртое место. Бывает! И тут ты со своими идеями!

— Элеонора Николаевна, может, вы объясните, что произошло? А то я сижу как дурак и ничего не понимаю, — решаю успокоить начальство.

— А ты и есть… — Элеонора ткнула в меня пальцем, но моментально успокоилась.

Сделав ещё пару шагов под осуждающими взглядами двух Ильичей, она успокоилась и плюхнулась в кресло.

— Я сразу доложила о твоей идее наверх. Не переживай, у проекта два автора, как мы и договаривались. О тебе не забудут! — женщина махнула рукой. — Только инициатива сразу ушла дальше. И ладно бы завод или район. Конкурсом заинтересовался лично товарищ Пастухов! По крайней мере, мне так сообщили. А это всесоюзный уровень!

Увидев моё недоумение, Элеонора пояснила:

— Бориса Николаевича недавно избрали первым секретарём ЦК ВЛКСМ! Он сейчас ищет любой повод, чтобы заявить о себе! Надеюсь, не надо сообщать, что эта информация для внутреннего пользования? — после моего кивка старшая вожатая продолжила: — Товарищ Говядин тоже заинтересовался конкурсом, уже три раза мне звонил, как и люди из Москвы. А ещё комитет ВЛКСМ пришлёт к нам своих представителей, должных обеспечить объективную работу жюри.

Жму плечами и смотрю на напряжённую Элеонору.

— Ты не понимаешь! — воскликнула она. — Или решил отпрыгнуть в сторону? Правильно, пусть эта тётка сама расхлёбывает!

Странная у неё лексика. Но об этом лучше промолчать.

— Мы вообще-то пожали руки, — произношу спокойно, переводя диалог в деловое русло. — Значит, находимся в одной лодке. Не пойму, чего такого произошло?

Вожатая хотела ответить жёстко, но вдруг сдулась, будто проколотый мячик.

— Я не знаю, что делать.

— Здесь двух мнений быть не может. Проводим конкурс «Голос» между лагерями. Но «Костёр» выступит сценой, куда мы привезём начальство и журналистов. Последних должно быть много, я на этом настаиваю. А уже по итогам конкурса мы проведём финальный концерт, где используем номера наших талантов. Особых проблем не вижу, как и поводов для беспокойства. Надо только написать план мероприятий, обеспечить проживание гостям и позаботиться о музыкальном сопровождении. Одного баяниста может не хватить.

Решаю сразу проталкивать свою тему, пока оппонент в замешательстве. Элеонора воспрянула духом, переварив услышанное. Но её продолжали мучить сомнения.

— Но как? Всё очень сложно! А ещё руководство завода обещает материальное вознаграждение. Только как всё провести грамотно?

— Это же замечательно! Мы получили добро со всех сторон! Главное, чтобы начальство не лезло в детали организации. Поэтому ваша задача — оградить участников конкурса от давления. Заодно необходимо обеспечить всех гостей питанием и проживанием. Но это вопрос решаемый, а кормят в лагере на убой. Далее, необходимо закрепить моё председательство в жюри. Пусть там заседает хоть товарищ Брежнев, но последнее слово должно быть за мной и двумя-тремя разбирающимися в музыке товарищами. При заводе есть ансамбль, возглавляемый потомственным рабочим Андреем Кузнецовым. Надо привлечь его в качестве аккомпанемента. Нам с Михаилом попросту не справиться с таким фронтом работ. Заодно продвинем своих парней, пролетариев! Иначе пропихнут нам каких-то левых кадров! А мы вообще-то заводской лагерь.

— Хорошо! — сразу ответила вожатая. — Только не забывай, что для нас это единственная возможность заявить о себе! В случае провала лучше не жить. Но я надеюсь на лучшее.

— Не дурак, всё понимаю! Дайте мне контакты журналистов и ЦК ВЛКСМ. Вернее, давайте вместе с ними созвонимся и обсудим рабочие моменты. Наш конкурс обязан прозвенеть на всю страну! Иначе нет смысла начинать.

Снова протягиваю Элеоноре ладонь для закрепления договора.

— Оболенский, ты сумасшедший, но я с тобой!

Она ещё не понимает, куда влезла! Конкурс в лагере — это только начало. Далее я предложу проект, от которого Элеонора не сможет отказаться. Заодно она будет мне должна. Судя по всему, партнёр мне попался честный, вот и будем помогать друг другу.