Своё намерение Анджали претворила на следующее же утро. Ночь она опять провела на ворохе сухой листвы, но почти не спала, думая о Танду, представляя, как он обрадовался её угощению, и как теперь спит спокойный и сытый, и как завтра обрадуется ещё больше, попробовав ладду с мёдом.

Едва забрезжил рассвет, Анджали вскочила, наскоро умылась в ручье, свернула в узел и небрежно заколола палочкой волосы, а потом подкралась к ашраму.

Танду уже проснулся и молился, зайдя в озеро по пояс.

Зачерпывая воду ладонями, он выливал её на макушку, потом окунался с головой, потом опять молитвенно поднимал руки…

Он не танцевал, но его движения были плавны и гармоничны, как танец. Анджали долго любовалась на него, а когда после молитвы он сел на камень, поджав ноги и погрузившись в молитву-воззвание, апсара вышла из своего укрытия и снова принялась за работу – подмела ашрам, стряхнула покрывало на постели, принесла свежие цветы, разожгла огонь и испекла лепёшки.

Чашка из-под молока была вымыта, и Анджали улыбнулась такой мужской аккуратности. Сегодня надо будет снова сходить в деревню и купить ещё молока, чтобы вскипятить с пряностями. Танду получит то, что любил в прошлой жизни… Что любит сейчас… Пусть даже за это придётся отдать все драгоценности.

Когда солнце поднялось над краем леса, Анджали отправилась в чащу, отыскивать пчелиный улей. Уже далеко за полдень она услышала жужжание, а потом набрела на поваленный ствол дерева, в котором обосновалась огромная пчелиная семья. Это было огромной удачей – не надо лезть на дерево. Теперь нужно принести огня и окурить улей… Пчёлы не терпят дыма…

Главное, потом найти это место.

Анджали заоглядывалась, пытаясь сообразить, как снова выйти сюда от ашрама, но потом задумалась. Ствол треснул, и были видны пчелиные соты – желтые, наполненные янтарными каплями мёда. И пчёл сейчас мало – они улетели на медовый промысел. Если выломать соты и убежать…

Больше она не сомневалась. Нашла сухую палочку, сломала, чтобы один край был заострён, и отважно пошла к стволу-улью.

Пчёлы сразу почуяли опасность, и Анджали вскрикнула, получив укус в плечо. Но это её не остановило, и она с ещё большей решимостью бросилась к сладкому кладу.

Отмахиваясь от насекомых, получив ещё несколько укусов в спину, она сломала соты и достала большой кусок.

И тут пчёлы набросились на неё со всех сторон.

Рядом был ещё улей, а за ним – ещё!..

Анджали бросилась бежать, не разбирая дороги, прижимая к груди соты, сочащиеся липким мёдом.

Но убежать не получилось. Пчелиный рой напал, как воины по приказу начальника! Прикрывая лицо, обезумев от боли, Анджали бежала изо всех сил, получая новые и новые укусы в плечи, спину, в бёдра, в шею…

Несколько раз она падала, чуть не налетела на дерево, а пчёлы не отставали.

Боли становилось всё больше, укусов не становилось меньше, и Анджали, совсем обезумев, зажмурив глаза, мчалась наугад, сбивая ноги о валежник и корни.

Кажется, она закричала – жалобно, тонко, а может, ей это показалось, и крик прозвучал только в её сознании.

Как глупо погибнуть закусанной пчёлами…

Как глупо вот так потерять Танду…

Почему она не подошла к нему вчера?.. Зачем медлила?..

Чья-то крепкая рука схватила её за запястье, сильно дёрнула, и вот уже кто-то тащит её за собой, показывая дорогу.

- Задержи дыхание! – крикнул мужской голос с сильным северным акцентом.

Так говорят те, кто пришёл из пустыни Тар, расположенной на той стороне реки Шутудри. В прошлой жизни Танду возил Анджали туда, и она прекрасно знала этот говор.

Несколько шагов, показавшихся бесконечностью – и земля под ногами исчезла.

Анджали закричала во всё горло, когда поняла, что падает куда-то.

Падение показалось ей бесконечным, но мужская рука продолжала держать, не отпускала, и прежде, чем кончился крик, они рухнули в реку, уйдя под воду с головой.

Открыв глаза и выпустив изо рта вереницу пузырей, Анджали увидела рядом Танду – он по-прежнему держал её, одновременно подгребая другой рукой, чтобы уплыть подальше.

Немного опомнившись, Анджали поплыла сама, из последних сил задерживая дыхание.

Когда лёгкие не выдержали, она забилась, пытаясь всплыть, но Танду удержал её, увлекая всё дальше и дальше по течению.

В глазах потемнело, грудь сдавило, Анджали хотела вздохнуть, но вместо этого в нос и горло полилась вода.

Сердце болезненно сжалось, и стало темно и тихо.

Когда чувства вернулись, Анджали обнаружила, что лежит на животе, на чём-то мягком, повернув голову на бок и раскидав руки. Мокрые волосы облепили лицо, а по всему телу разливалась едкая резкая боль.

Застонав, женщина пыталась подняться, но кто-то удержал её, уперев ладонь в спину, между лопаток, и голос Танду с северным акцентом произнёс:

- Лежи смирно. Я вынул ещё не все пчелиные жала.

Ладонь была горячей, спина была голой. Анджали чуть подвинула бёдрами, и поняла, что она вся голая - раздета до последней нитки.