Она помнила этот танец от первого до последнего движения, хотя танцевала его много-много десятилетий назад. Заучивая выступление арангетрама, она повторяла его сто, двести, тысячу, десять тысяч раз. Пройдёт ещё сто лет, а она будет помнить каждое движение, каждую строчку гимна.

В этом танце было всё – ожидание, томление, трепет предвкушения, страстное признание. Каждым движением танцовщица манила к себе, обещала радость любви, предлагала счастье обладания. Не нужно было произносить ни слова – всё было понятно по движениям.

Теряю голову от любви…

Танцовщица закружилась вихрем, грациозно изогнувшись в талии, прижав ладони к вискам.

Он здесь! Смотрит на меня, ласкает меня взглядом…

Танцовщица резко остановилась, так что высокие полные груди упруго качнулись.

По залу прокатился многоголосый мужской стон, а потом запоздалое потрясённое женское аханье.

Он желает меня так же исступлённо, как я желаю…

Анджали бросилась вперёд, будто увидела в толпе того единственного, к которому стремилось сердце. Пальцы вцепились в алые цветы, и в тот самый момент, когда танцовщица остановилась, вытянувшись тонкой, дрожащей струной, руки её в страстном порыве разрывали гирлянду. Лепестки полетели, как крылья испуганных бабочек, как брызги крови.

Зрители вскрикнули, все мужчины невольно подались вперёд, словно желая бежать навстречу любовному призыву. Танду тоже сделал такое движение.

Анджали заметила это, потому что смотрела на него. Потому что танцевала только для него.

Танец – это не просто движения под музыку. Это ещё и разговор, понятный двоим.

«Ты хочешь меня, ты меня любишь».

«Ты знаешь это».

«Тогда зачем скрываешь свои чувства?».

«Потому что так надо», – и Танду с видимым усилием отвернулся.

Анджали не смогла удержать его взглядом.

Манджира тонко звякнула и затихла. Танец закончился.

В полной тишине Анджали сделала прощальный поклон. Грудь её порывисто поднималась и опускалась, белая кожа блестела, над верхней губой выступили бисеринки пота.

Царь первый медленно поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши.

После этого захлопали все, кто был на празднике. Даже царица Асти с нервно дёргающимся лицом, даже царевна Пундадари, глядя широко распахнутыми глазами. Танду тоже похлопал, старательно глядя в сторону.

– За такой танец я подарю тебе твой вес золотом и драгоценными камнями! – объявил Сатван и велел: – Принесите весы!

– Не надо наград, великий царь, – ответила Анджали, – позволь удалиться. Хочу переодеться и ополоснуть тело. Танец забирает много сил.

Сатван жестом позволил ей уйти, но так и пожирал взглядом.

Служанка поднесла третьей царице покрывало, и Анджали закуталась в него. Разгорячённое тело остывало медленно и неохотно, прося не просто танца – прося любви.

Но время любви, похоже, ещё не наступило…

Танцовщицы толпились у стены, сбившись в стайку, как испуганные птахи. В их глазах были страх и восхищение. Но вот одна из танцовщиц не выдержала и упала перед Анджали на колени, обнимая её ноги.

– Позвольте учиться у вас, великая богиня! – пронзительно крикнула девушка, не давая ступить Анджали ни шага. – Примите меня в ученицы, Натадеви!

Тут же остальные танцовщицы метнулись следом, припадая к ногам третьей царицы и умоляя благословить их, принять в ученицы, дать хоть крупицу божественных знаний.

Служанки оттаскивали танцовщиц, но освободить дорогу смогли только лишь когда подоспели слуги.

Анджали убежала в свои покои, заливаясь нервным смехом, но оказавшись за запертыми дверями села на пол и расплакалась.

Возможно, в этот раз боги были правы. Апсарам не зря запрещалось любить. Потому что это очень больно – любить, когда тебя отвергают.

На следующее утро Анджали проснулась с тяжёлой головой, хотя не выпила на празднике ни капли. Умывшись, она хлопнула в ладоши, подзывая служанку. Та вбежала с такой прытью и усердием, будто её подстёгивали прутом.

– Что вам угодно, госпожа? – выпалила девушка, распластавшись по полу.

Такого усердия Анджали не наблюдала у неё ни разу.

– Согрей воды и завари мне зелёный чай, без молока и мёда.

– Фрукты, госпожа? Сладости? Хотите я принесу вам бетель? Или умащу ноги? – затараторила служанка, поднимая голову, но не вставая с колен.

– Нет, только горячий чай.

– Да, госпожа! Сейчас всё сделаю, госпожа! – служанка поползла к выходу, пятясь и не вставая на ноги, но потом вдруг кинулась вперёд и принялась тыкаться лбом в пол перед ступнями Анджали. – Госпожа! – служанка захлёбывалась словами. – Благословите меня! Я хочу выйти замуж за богатого, доброго, красивого, молодого человека, который будет жить долго-долго! Прошу вашего божественного благословения!

– Встань! – Анджали растерялась от такого порыва.

К тому же, девушка принялась целовать её ноги, вымаливая удачный брак. Она не давала сделать ни шагу, обхватив Анджали за щиколотки.

– Да встань же! – в конце концов Анджали рассердилась и почти насильно подняла девушку с колен.

– Даруйте божественное благословение, богиня! – лепетала служанка, потирая ладони в молитвенном жесте. – Красивого… богатого… молодого мужа… Чтобы прожил долго-долго…

– Послушай, глупышка, – Анджали даже встряхнула её, чтобы пришла в себя. – К сожалению, у меня нет божественной силы исполнять желания. Если бы у меня была такая сила, я сама была бы счастлива в любви. Но моё сердце так же несчастно, как и моя судьба. И я ничего не могу с этим поделать.

Девушка умолкла, но смотрела на неё, недоверчиво приподняв брови. И по-прежнему держала ладони сложенными вместе, почтительно упрашивая.

Ясно, что не верила ни одному слову. Для неё ничего не значили слова о несчастной любви из уст женщины, которая стала любимой женой царя. Как можно говорить о несчастной любви, когда тебе достался первый мужчина в стране?

– Ну что с тобой делать? – вздохнула Анджали. – Как убедить? Я не богиня. Хоть и похожа на статую в храме.

– Вы не только похожи, царица, вы – она и есть, – льстиво заметила девушка. – Мы видели ваш танец вчера, на празднике. Вы свели с ума всех. Никто не умеет так танцевать! Даже лучшие храмовые танцовщицы! Все они мечтают учиться у вас, но я не умею танцевать… Я прошу всего лишь хорошего мужа…

– Глупая, – Анджали удручённо покачала головой. – Я не могу обещать тебе мужа. Но могу благословить, пожелать тебе удачи и… и подарить вот это, – она сняла золотой браслет и протянула его девушке.

– Благодарю, великая богиня! – девушка подставила ладони, благоговейно принимая браслет. – Это великая честь для меня! И великий подарок! И…

– Просто завари мне чай, будь добра, – прервала её восторги Анджали.

– Сейчас! – служанка метнулась к двери, прижимая драгоценный подарок к груди обеими руками.

Но, не добежав до порога, девушка остановилась и вернулась.

– Что ещё? – спросила Анджали уже с некоторой опаской.

– Князь Ранджит просил передать царице, что хочет встретиться с ней, – сказала девушка шёпотом. – Он сказал, это важно, и он будет ждать у стены возле царского сада. Там, где заброшенный пруд и старая беседка. Вы знаете? Где статуя безымянного бога…

– Завари чай, – Анджали сняла второй браслет и сунула его служанке. – Принеси чай, сладости, пусть сварят рис с пряностями и несколько яиц. Я голодна. Пусть остальные девушки пойдут с тобой и помогут. Скажи, что я назначаю тебя главной с этого дня.

– Да, госпожа! Слушаюсь, госпожа! Вы так добры, госпожа!

Служанка убежала вместе с подаренными браслетами, и было слышно, как она командует девушками-служанками, дожидавшимися под дверями.

Когда её голос затих, Анджали осторожно выглянула.

Никого.

Она не стала ждать ни чая, ни риса, а ещё быстрее служанок побежала в тот заброшенный уголок сада, где обещал ждать её Танду.