Тринака тоже пылала огнями, как и Амравати. На площади города горели лампы и факелы, и даже сверху было видно, что апсары и гандхарвы танцуют круговой танец гарба. Четыре круга, как кольца огромной змеи, свивались и развивались, превращались в одно кольцо, потом распадались на несколько.

Вимана снизилась возле школы апсар, и здесь было темно и тихо – совсем как во дворце Шакры.

Отпустив возницу, Анджали медленно пошла знакомыми улочками, тропками между парков, между домами с тёмными окнами.

Всё было знакомо, но в то же время незнакомо. Или это сама Анджали так изменилась? Здесь прошли её юные годы, здесь она много лет учила юных апсар искусству танца, но всё это теперь казалось таким далёким, словно произошло в другой жизни. Но жизнь ведь была та же самая, она продолжалась. Почему же сейчас всё воспринимается по-другому? И на душе вместо надежды на радость – такая же чернота, как в небе над небесными городами?

Музыка звучала всё громче и громче, и когда Анджали вышла к залитой светом факелов и ламп площади, грохот барабанов почти оглушил.

Здесь было много народу. Все смеялись и плясали, кто-то лакомился сладким ячменным пирогом, что продавали торговцы на разнос, кто-то пил финиковое вино. И всюду стояли подносы, на которых горками были насыпаны разноцветные порошки-гулал. Время от времени кто-то подбегал к ним, хватал горстью порошок и со смехом швырял в толпу, создавая то ли завесу разноцветного дыма, то ли разноцветное облако.

Анджали шла среди этой шумной, весёлой толпы, среди барабанного грохота, как среди бушующего океана.

В какой-то миг её узнали.

– Это Шакрани!.. – раздался сначала одинокий крик, а потом его подхватили другие голоса.

«Океан» отхлынул, разойдясь на две волны – направо и налево, открывая дорогу к центру площади. И теперь Анджали шла по этому коридору, не ускоряя шаг.

– Госпожа дайвики Шакрани! Наставница! – из толпы выскочила красивая тонкая женщина с волосами гладкими и блестящими, как самый лучший шёлк.

Бывшая ученица Виджул, а теперь учительница в школе апсар и одна из лучших дайвики в Амравати, бросилась к Анджали и поклонилась, принимая прах от её ног.

– Вы здесь! Вы здесь! – выпрямившись, Виджул заскакала на месте, не в силах сдержать радостного возбуждения.

Она ещё что-то говорила, но её голос утонул в другом океане – океане девичьих голосов.

Ученицы школы танцовщиц оставили хоровод, позабыв о гандхарвах и танцах, и поспешили навстречу к Анджали.

– Наставница! Наставница!!. Поклон вам! Поклон!

Юные апсары толкались, пытаясь добраться до Анджали, чтобы только прикоснуться к её ногам или краю одежд.

Многие лица были знакомы, и Анджали кивала в знак приветствия. Кого-то благословляла, коснувшись ладонью макушки, кого-то ласково трепала по щеке.

– Расскажите, как вы победили Вамадеву, наставница?!

– Вы великолепны, наставница!

– Красоты и счастья, наставница!

Пожелания долгих лет и счастья летели со всех сторон.

Барабанный ритм сбился, а потом музыканты и вовсе замолкли, тараща глаза на Анджали, проходившую мимо в окружении юных танцовщиц.

– Вы надолго к нам? – щебетали они.

– Хорошо, что вы с нами!

– Мы не ждали вас! Но какое счастье, что вы здесь!

Растолкав юных, появилась Сахаджанья. Она была в праздничных красных одеждах, на щеке – полосы порошка из кункумы. Видно, что нечаянно провела пальцами.

– Ты здесь! – наставница Сахаджанья схватила Анджали за плечи, встряхнула…

Вместо того чтобы принять прах от ног, как делала всегда, Анджали порывисто обняла учительницу, крепко стиснув в объятиях.

– Что ты здесь делаешь?.. – шепнула Сахаджанья ей на ухо. – Что случилось?!

– Почему обязательно что-то должно случиться? Сегодня праздник, надо веселиться, а не бояться, – Анджали разжала объятия и впервые в жизни обвела руками голову Сахаджаньи, а потом прижала согнутые ладони к вискам, совершая жест защиты от сглаза. – Пусть все беды с вашей головы падут на мою голову, наставница!

– Что ты говоришь такое!.. – задохнулась Сахаджанья, но Анджали уже шла дальше, на середину площади, где замерли несколько барабанщиков.

Апсары дружно завизжали и закричали, хлопая в ладоши, потому что стало понятно, что наставница Шакрани собралась присоединиться к танцу.

Принимая их восторг, Анджали сложила ладони. Но не на уровне груди, в извечном жесте покорности, а подняв руки над головой, приветствуя всех, кто приветствовал её.

Гандхарвы-музыканты смотрели на неё во все глаза, опустив палочки, которыми полагалось лупить по мембранам барабанов.

– Что застыли? – упрекнула их Анджали, подбоченившись. – Играйте! – и она простучала ладонями, задавая ритм танца.

Один из музыкантов встрепенулся, тряхнул головой и забил в барабан.

Танцовщицы с визгом и смехом встали в круг, и Анджали встала вместе с ними, начиная гарбу.

– Пляшем ночь напролёт! Пляшем всю ночь! И-эх! – хором запели апсары старинную песню, двигаясь по кругу, хлопая в ладоши, кружась и подскакивая, так что одежды развевались, как от ветра.

– Ветер, сделай мои ноги лёгкими! Вода, сделай мои руки гибкими! Огонь, зажги моё сердце! И-эх!

Основные движения гарбы знают все. Внутренний круг ведут женщины, внешний – мужчины. В танце они меняются местами, ударяют в ладони. И кружатся, кружатся, кружатся…

– Пляшем ночь напролёт! Богини, даруйте красоту, молодость и любовь сильного! И-эх!

Сколько раз Анджали танцевала этот танец с подругами. Сколько раз танцевала его с другими дайвики в Амравати. И этот танец всегда опьянял её, заставлял сознание уноситься куда-то высоко-высоко, выше облаков.

Так было и в этот раз.

– Пляшем ночь напролёт!.. И-эх!

В этом танце забывается всё, что было. Не думается о том, что будет. Этот танец – он для всех. И для тех, кто танцует для богов, и для тех, кто танцует для людей, и для тех, кто совсем не умеет танцевать.

– И-эх! – к Анджали подскочила апсара в чёрных, расшитых золотом одеждах.

Распущенные волосы закрывали ей лицо, и она так встряхивала головой, что казалась похожей на взбесившуюся ракшаси.

Смуглая, уже немного тяжеловатая, с тремя складками над бёдрами…

Анджали не сразу узнала её. Узнала, только когда танцовщица заплясала на месте, широко расставляя ноги, сгибая их в коленях и вскидывая руки над головой, корча ужасные гримасы.

В первое мгновение Анджали чуть не отшатнулась, решив, что танцовщица собралась нападать. Но это был только танец. Забавный, нарочито неуклюжий танец, изображавший драку. И это была Джавохири.

Прыгая вокруг Анджали, Джавохири взмахивала волосами, хлопала и вскрикивала в такт музыке.

– Пляшем всю ночь! Богини, даруйте красоту и молодость навсегда!..

Джавохири скорчила особо жуткую гримасу, и Анджали расхохоталась до слёз, совершая благословляющий жест. Джавохири круто повернулась, взметнув краем чёрно-золотой ткани, и умчалась в другой круг, а Анджали продолжила свой танец с остальными апсарами.

Всё верно. В ночь женского праздника нет места прошлым обидам и ссорам. В эту ночь молят о невозможном. Просят хоть немного смягчить жестокую женскую карму.

– Ветер, даруй лёгкость!..

Анджали закружилась, отпуская тело на волю, а вместе с ним – и мысли, и чувства.

– Огонь, зажги сердце! Пусть придёт тот, кого жду!..

– И-эх! – дико крикнула Анджали, хлопнув в ладони.

Она выскочила в центр круга и закружилась одна, на ходу изобретая новые движения. Прыжок, прыжок, поворот… Потом присесть в позу муроманди, чтобы ягодицы коснулись пяток, и сразу вскочить… Хлопок, поворот, прыжок, прыжок…

Ритм барабанов звучал, казалось, в самом сердце, а ноги и правда стали лёгкими, как ветерок.

– Я не бодрствую и не сплю! Я пляшу ночь напролёт!..

– И-эх! – подхватила Анджали общий возглас и закружилась ещё быстрее.

Лица, огни, яркие пятна одежды – всё это превратилось в сплошной вихрь. Сердце билось всё сильнее, и в груди становилось всё горячее. Ещё немного – и это пламя вырвется наружу.

– И-эх! – закричала Анджали особенно пронзительно.

Тело уже не подчинялось разуму, и это было хорошо – так можно было не думать ничём. Просто танцевать, танцевать, танцевать…

Перед ней оказались чаши с разноцветным порошком.

Словно одержимая, Анджали запустила руки в ярко-красную горку, схватила двумя горстями и бросила в небо алые душистые облака. Потом схватила оранжевый порошок из халди, потом зелёный из бильвы…

– И-эх!.. И-эх!..

Её крик подхватывался многоголосым эхом – юные апсары словно обезумели, прыгая, кружась, встряхивая волосами, звеня браслетами.

Вихрь танца убыстрялся, барабаны стучали всё исступлённей, в небо летели новые и новые пригоршни гулала.

– Остановись! – Сахаджанья налетела на Анджали и набросила ей на голову край своего сари. – Остановись, несчастная!

Ей удалось оттеснить бывшую ученицу в сторону, прорвавшись сквозь круг танцующих.

Две крепкие пощёчины сразу же вернули Анджали в реальный мир.

– Наставница… – начала она растерянно, вытирая выпачканными в красный и жёлтый цвет ладонями вспотевшее лицо.

– Что ты с ними сделала?! – зашипела Сахаджанья, больно дёрнув её за волосы и толкая ещё дальше, в тень храмовых колонн. – Какой магией ты их околдовала!

– О чём вы?..

Цветок чампы вывалился из причёски, но Анджали успела подхватить его и попыталась вернуть на место, воткнув в пряди за ухом.

– О чём?! Ты свела их с ума! – Сахаджанья ткнула пальцем в танцующих. – Сама посмотри!