ГЛАВА 33 — БЛЕЙК

Я вытер несколько капель крови из уголка рта, костяшки пальцев пульсировали там, где они соприкоснулись с челюстью Танаки. Часть меня пожалела, что я просто не продолжил избивать его. Ему повезло, что вмешалась Пендрагон.

Не просто вмешалась. Она отослала его прочь. Мне хотелось громко завопить, когда она велела ему уйти, но я сумела сдержать ухмылку.

Теперь я сидел напротив нее, пытаясь вспомнить настоящую причину, по которой я ее разыскал. Каждое мгновение в ее присутствии отвлекало. Я упивался ее видом.

Она провела руками по лежащим перед ней книгам, рассеянно глядя в окно на падающий снег. Свет обрамлял ее волосы, заставляя рыжие пряди сиять, как медь. Я знал, что она расстроена из-за меня, но прямо сейчас она выглядела почти умиротворенной. Неуместно в таком хаотичном, жестоком мире, как наш.

У меня перехватило горло, когда я подумал о новостях, которые должен был ей сообщить. Ничего хорошего.

— Блейк? — она повернула голову и выжидающе посмотрела на меня, ее мягкие губы слегка приоткрылись. — Что ты хотел мне сказать?

— Я… — мой голос застрял в горле. Было то, что мне нужно было ей сказать, а затем то, что я хотел бы сказать. Первая книга, которую я подобрал в архиве… То, что я там прочитал, заставило меня почувствовать себя еще более одиноким, еще более запаниковавшим, чем когда-либо.

Но если я поделюсь хотя бы намеком на то, что происходит со мной, с Пендрагон, поймет ли она? Или она сочтет это еще одной причиной для того, чтобы нам не быть вместе?

Я не мог так рисковать.

Я огляделся. Несколько студентов только что сели за столик через проход. Мимо прошел библиотекарь, толкая тележку с книгами. Это не сработает. Я встал.

— Пойдем со мной.

Она прищурилась:

— Где?

— Где-нибудь в другом месте в библиотеке, где нас не подслушают. Не волнуйся, недалеко.

Я направился сквозь стеллажи к небольшому кабинету, спрятанному за рядом полок. Я обнаружил его однажды, когда пытался сбежать от Риган. Ей не удалось найти меня, и она была очень зла из-за этого, когда я увидел ее в следующий раз.

Маленькая комната была уставлена полками, которые тянулись выше, чем кто-либо мог достать без стремянки. Книги здесь были старыми, пыльными и непонятными. Предположительно, доступ к ним был нужен немногим студентам, поэтому они были спрятаны. Единственный фонарь висел на цепи в центре комнаты, отбрасывая оранжевый мерцающий свет.

Я отступил в сторону и жестом пригласил Пендрагон войти. Она вздохнула, но неохотно вошла внутрь. Я оглянулся ей за спину. Вокруг никого не было. Никто не видел, как мы вошли.

Она прислонилась спиной к одной из стен, когда я начал расхаживать взад-вперед перед ней, внезапно забеспокоившись о том, что должен был сказать.

— Я кое-что нашел. Кое-что, что тебе нужно знать. О Войнах Драконов.

Она нахмурилась:

— Я целую вечность искала информацию о драконах. Где ты это нашел? Могу я взглянуть на книгу?

— Нет, — отрезал я. Когда она удивленно моргнула, я смягчил тон. — Я имею в виду, это была не книга в этой библиотеке. Я отправился на поиски… в другом месте.

— У вашего дома есть свои собственные записи, — предположила она, и я кивнул. — Кейдж упоминал что-то в этом роде. Как и Дом Авари.

Я нахмурился:

— Так он тебе уже сказал?

— Что ты мне сказал?

— Что история, которую нам рассказывали, — полная чушь, — взорвался я. — Войны были не из-за того, что дома воевали друг с другом. Произошло восстание среди драконов.

Ее широко раскрытые глаза сказали мне, что она не знала.

— Нет, Кейдж ничего этого мне не говорил.

— Может быть, он сам об этом не знает, — с горечью сказал я.

— Что именно ты прочел? — она требовательно спросила. Я слышал волнение в ее голосе.

— Никсарис ничего из этого не рассказывал? — спросила я, внезапно удивившись, как она могла знать так мало, когда общалась с драконом.

Она покачала головой:

— Он не может вспомнить. Что бы с ним ни сделали, чтобы заточить его в камне, это также привело к потере большей части воспоминаний. Он отчаянно хочет узнать правду. Он не может понять, как он может быть последним драконом.

Ее последние слова заставили меня замереть. Последний дракон.

— В чем дело? — Пендрагон выглядела обеспокоенной.

Я покачала головой:

— Ничего. Я просто думала, как все объяснить, — солгала я.

— Так почему же они взбунтовались? Я имею в виду драконов.

— Некоторые хотели больше власти. Я думаю, жадность и амбиции присущи не только Высокородным. Но было и нечто большее. — Я сделал паузу. — Высокородные — мои предки — нашли способ слить свои души с драконьими всадниками. Они контролировали всадников и использовали их, чтобы управлять драконами. Это было ужасно. Эксплуатация. Насилие. И драконы… они чувствовали то, что чувствовали их всадники. Это сломило их.

Лицо Пендрагон было бледным, но в остальном она никак не отреагировала.

— Ты знала, — медленно произнес я. — Ты уже знала об этом.

— Не всё, — прошептала она. — Но ритуал связывания душ… Профессор Уиспвуд кратко упомянул об этом на уроке в прошлом году. Тогда это не казалось большим секретом. Но это было до того, как…

— До того, как вернулся Никсарис, — закончил я. Я криво усмехнулся. — Ну, ты знаешь, что будет дальше.

— Следующее?

— Конечно. Они хотят использовать тебя, Пендрагон. Все регенты должны знать об этом. Я имею в виду, Лизандеру, вероятно, насрать. Но Виктор? Кэтрин? Элария?

Она побледнела:

— Ты думаешь, Кейдж уже знал? Что его семья плетет заговор против меня?

— Я бы в этом не сомневался. Ты думаешь, у Авари такие чистые руки? Авари были такими же плохими, как и мы, Пендрагон. То, что Кейдж играет белого рыцаря, не означает, что он им является. — Я тряхнул головой. Мгновенно понял, что зашел слишком далеко. Она начала выглядеть сердитой. Я прочистил горло. — Я имею в виду…

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, ее глаза сверкнули. — Но если бы мне пришлось делать ставки, я бы поставила на твоего дядю, Блейк. Если кто-то и желает мне зла, так это он.

— По крайней мере, он не утруждает себя тем, чтобы скрывать, кто он такой, — парировал я. — Но, конечно, Виктор, вероятно, что-то запланировал. Я в этом не сомневаюсь. — Я провел руками по волосам. — Это еще не все. Я выяснил, почему нет других гонщиков. Они были уничтожены — намеренно.

Я объяснил то, что прочитал. Когда я закончил, она замолчала.

— Кое-что из этого я знала, — призналась она. Она рассказала мне о досье, которое обнаружила в классе профессора Хассана.

— Ты рассказала об этом Родригесу, но не мне? — воскликнул я.

Она выглядела застигнутой врасплох:

— Я думала…

— Что ты думала? — яростно спросил я. — Для чего, по-твоему, я здесь, Пендрагон? Я хочу защитить тебя, черт возьми. Так что позволь мне это сделать.

Она рассмеялась:

— Защищаешь меня? Ты намерен половину времени быть моим мучителем, Блейк. Ты хоть помнишь что-нибудь из тех дерьмовых вещей, которые наговорил мне в начале года?

Я покраснел:

— Я был… расстроен. Я чувствовал себя… преданным.

— Преданной? — она покачала головой, глядя на стеллажи, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом. — Как ты думаешь, что я чувствовала, когда ты кормился от меня в ту первую ночь?

— Я был неправ, ясно? Я облажался. Теперь я это знаю. — Слова вырвались из меня, как прорыв плотины. Но, к моему удивлению, мне было приятно произносить их.

С таким же успехом можно идти до конца, решил я.

Я драматично опустился на колени.

— Я был неправ. Мне не следовало этого делать. Вот. Я стою на коленях. Умоляю тебя, Пендрагон. Посмотри на меня. Ты бы не стала бить человека, когда он лежит, не так ли?

Она покачала головой, но губы ее дрогнули:

— Вставай, Блейк.

— Нет, пока ты не скажешь, что прощаешь меня, — упрямо сказал я. — Я мудак. Ублюдок. Негодяй. Конечно, я признаю это. Но я хочу помочь тебе. Ты думаешь, что наша связь — дерьмо собачье? При всем уважении, я не согласен. Но кого это волнует? Дело в том, что я буду защищать тебя. И… я больше не буду тебя мучить. — Я изобразил усмешку. — Я имею в виду, я постараюсь не делать этого. Если только ты меня не попросишь.

Она закатила глаза:

— Конечно. Как скажешь. Вставай, Блейк. Ты ведешь себя нелепо. Прекрасно. Думаю, я прощаю тебя. Теперь доволен?

Я был счастлив. Счастливее, чем я был за долгое время. Нет, более чем счастлив. Я был в экстазе.

Я поднялся на ноги и шагнул к ней. Она не отступила. Я заметил, как ее дыхание участилось по мере того, как я подходил ближе.

— Может, я и дурак, но вот мы здесь. Вместе. Снова. Ты застряла со мной, Пендрагон. Ты знаешь это, не так ли?

Она вздохнула, слегка отступив назад:

— Нам нужно решить, что мы собираемся делать с Виктором, со всем этим. Я должна рассказать Никсарису. Я не знаю, что он скажет. Но в то же время ты не можешь просто продолжать ввязываться в драки с Кейджем или кем-либо еще всякий раз, когда начинаешь ревновать или думаешь, что я нуждаюсь в «защите».

— Принято к сведению, — сказал я, хотя моя усмешка, вероятно, сказала ей, что это обещание я не смогу сдержать. Я сделал еще один шаг к ней, затем наклонился, понизив голос до шепота. — Но я серьезно, маленький дракон. Я защищу тебя. От Виктора, от Кейджа. От кого угодно. Даже от себя, если придется.

Она вскинула голову, ее зеленые глаза вспыхнули:

— Ты думаешь, я нуждаюсь в защите? Как будто я какая-то хрупкая маленькая…

— Нет, — перебил я твердым тоном. — Не хрупкая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Но даже сильным людям нужен кто-то на их стороне. Позволь мне быть таким для тебя. Мир против тебя, Пендрагон. Ты думаешь, Кейдж — тот человек, который встанет на твою сторону? Так тому и быть, если ты в конечном итоге выберешь его. Но посмотри на меня. Посмотри хорошенько, черт возьми. Потому что я тот, кто стоит прямо здесь, прямо сейчас, умоляя тебя позволить мне быть с тобой. Не Танака. Я.

Ее губы приоткрылись, но что бы она ни собиралась сказать, исчезло, когда я потянулся к ней. Мои руки скользнули к ее талии, и прежде чем она успела возразить, я мягко поддержал ее, направляя к ближайшей полке. Движение было таким плавным, таким естественным, что, когда ее спина коснулась края книг, она даже не протестовала.

Отблеск света от висящего над головой фонаря выхватил детали ее лица — упрямый взгляд, легкий румянец на веснушчатых щеках, припухлость губ. Она смотрела на меня снизу вверх, ее дыхание было прерывистым, руки по швам, как будто она просто ждала, что я сделаю дальше.

Она не была моей, по правде говоря. Пока она сама не сказала, что была. Но каждая частичка меня горела при мысли о том, что кто-то другой прикасался к ней, держал ее, целовал.

К черту самоконтроль, подумал я, наклоняясь и захватывая ее рот своим.

На мгновение она замерла. Возможно, она боролась с решимостью всего на секунду дольше, чем я. Затем она подняла руки, но не для того, чтобы оттолкнуть меня, а чтобы притянуть ближе. Она поцеловала меня в ответ. Крепко. То, как ее пальцы сжимали ворот моей рубашки, то, как ее губы касались моих — как будто все напряжение между нами за последние несколько недель наконец-то спало, уступив место чему-то, что мы больше не могли сдерживать.

Я страстно поцеловал ее. Как будто пытаясь стереть каждый спор, каждое оскорбление, каждый момент сомнения. И она позволила мне, встретив мою страсть своей собственной.

Мои руки скользнули вверх по ее бокам, касаясь грудной клетки. Ее губы были мягкими, настойчивыми, ее тело выгибалось навстречу моему, как будто она не могла подойти достаточно близко.

Она тихо застонала, и этот звук вызвал во мне волну жара. Моя рука переместилась к ее подбородку, мягко наклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Ее пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, ее ногти впились в мой затылок.

Покалывание вдоль моей спины внезапно вернулось с удвоенной силой, как будто было вызвано ее прикосновением. Зуд чего-то чужеродного, чего-то дикого, пытающегося вырваться на свободу. Я закрыл глаза, желая, чтобы это прошло, надеясь, что она не заметит, и в следующий момент это чувство утихло.

Но мое сердце все еще предупреждающе стучало в груди. Я не был готов к этому. Пока нет. Не для того, чтобы она увидела чудовище, которое таилось внутри меня.

Я слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, мой лоб прижался к ее лбу. Ее глаза были широко раскрыты, губы припухли. Она выглядела чертовски идеально. Я знал, как хотел, чтобы она выглядела. Еще более раскрасневшаяся, растрепанная, более «свежеотраханная», чем когда-либо прежде.

— Блейк, — выдохнула она низким голосом.

— Что? — прошептал я, мой рот уже двигался, чтобы снова найти ее. — Скажи мне, Пендрагон. Ты хочешь, чтобы это прекратилось?

— Мне просто нужно тебе кое-что сказать, — пробормотала она.

— Да?

— Я все еще ненавижу тебя, — прошептала она мне в губы, ее голос дрожал не от гнева, а от едва сдерживаемого смеха.

— Ты ужасная лгунья, — выпалил я в ответ грубым голосом, прежде чем снова поцеловать ее — глубже, чем раньше, с голодом, который я едва мог сдержать.

Она издала низкий горловой звук, почти похожий на рычание, и ее руки скользнули под край моей куртки, стягивая ее с плеч. Я позволил ей упасть на пол, не заботясь ни о чем, кроме ощущения ее прикосновения. Ее пальцы прошлись по краям моей рубашки, стягивая ее. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были зелеными звездочками, горящими внутренним огнем.

— Это плохая идея, — пробормотала она, но ее слова запнулись, когда я прижался губами к ее лбу.

— Да, — сказал я хриплым голосом. — Это так. Так что давай продолжим.

Я скользнул руками к подолу ее туники и осторожно потянул. Она мгновение поколебалась, затем позволила мне стянуть ее через голову. Ее волосы свободно рассыпались огненным каскадом, контрастируя с бледностью ее нежной кожи. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрел на нее — каждая веснушка, каждый изгиб вызывали у меня боль от того, насколько она была сногсшибательна.

— Черт возьми, ты прекрасна, — тихо сказал я, слова вылетели у меня из груди прежде, чем я успел передумать.

Ее губы изогнулись в кривой улыбке:

— А от тебя одни неприятности.

— Абсолютно, — согласился я, подходя ближе, мои руки легли на ее обнаженную талию. — И тебе это нравится.

Ее смех был тихим, прерывистым, но он быстро превратился во вздох, когда я снова поцеловал ее, мои руки прошлись по ее спине и расстегнули черный кружевной лиф, прикрывавший ее грудь. Она выгнулась мне навстречу, ее пальцы запутались в моих волосах.

— Блейк, — прошептала она мне в губы, в ее голосе слышалась смесь раздражения и тоски. — Ты же знаешь, что мы в библиотеке.

— Так вот что это за место? — я прикусил ее нижнюю губу зубами. — Все книги… Я уже начал сомневаться.

— Не надо… — она прервалась с резким вдохом, когда я проложил дорожку поцелуев вдоль ее подбородка, вниз по изгибу шеи, затем погрузил свои клыки в чувствительную кожу ее горла, давая ей лишь малую толику удовольствия, которое могли доставить мои зубы. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я хотел отвлечь ее до того, как ее руки потянутся к пуговицам моей рубашки. Я откинулся назад, любуясь ее волосами, рассыпавшимися по плечам, ее обнаженной грудью. От ее вида у меня перехватило дыхание.

— Ты пялишься, — сказала она тихим, но дразнящим голосом.

— И ты идеальна, — пробормотал я. Я убрал прядь волос с ее лица, позволив своей руке задержаться на ее щеке. — Я хочу… — Я колебался, подыскивая нужные слова. — Я хочу поклоняться тебе. Скажи, что позволишь мне.

Ее глаза слегка расширились, но я наклонился и поцеловал ее, мои руки скользнули вниз по ее рукам, задевая запястья. Жар ее губ на моих был всем. Всепоглощающий. Ее вкус, ее дыхание, ее аромат. Мир вокруг нас был стерт.

Я опустил руки к ее талии, сжимая бедра, как будто мог заякориться на ней. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая огненные вспышки по моим венам. Я не мог насытиться. Она выгнулась еще теснее, и я потерял всякую сдержанность.

Не раздумывая, я слегка наклонился, схватил ее за бедра и приподнял. Она тихо ахнула от удивления, но ее ноги тут же обвились вокруг моей талии, а пятки уперлись мне в спину, как будто им там самое место.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, когда я прижал ее к книжной полке позади нас. Мой рот прошелся вниз по ее телу, обхватив губами нежный сосок. Мой язык двигался по ней, клыки удлинялись от жара желания, зубы царапали ее грудь в нежной муке. Она издала страстный стон, и я ухмыльнулся, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать, как мне тяжело для нее.

— Ты что-то говорила? — пробормотал я.

Я просунул руку между нами, приподнимая ее юбку и отодвигая мягкое нижнее белье, которое на ней было, чтобы я мог скользнуть пальцами по ее складкам. Я застонал, обнаружив, что она готова для меня. Она ахнула, когда я погладил ее и запустил в нее пальцы. Я зарычал, когда она прижалась ко мне бедрами. Страстное желание пронзало мое тело, отчаянно требуя освобождения.

— Пендрагон, — я отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, не так ли?

— Тогда покажи мне, — прошептала она, практически дрожа от желания.

Я расстегнул брюки, и внезапно ее руки оказались рядом, освобождая меня, проводя ладонями по моему члену со стоном желания, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Она притянула меня к себе, и меня не нужно было просить дважды. Я толкнулся в нее, резко вдыхая, толкая бедра вперед, заполняя ее дюйм за дюймом. Только одна вещь могла бы сделать это лучше для нас обоих. Я поднял голову к ее шее и вонзил клыки в мягкую белую кожу, жадно посасывая ее, медленно вводя в нее свой член снова и снова.

Ее ноги крепче обхватили мою талию, когда я сильнее прижал ее к книжной полке. Где-то в глубине моего сознания чей-то голос прошептал, что мы все еще в библиотеке, что кто-то может войти в любой момент. Но этот голос был заглушен звуками ее тихих стонов, когда я питался от нее, трахал ее и ласкал ее тело руками, как будто я мог навсегда запечатлеть ее, это, нас в своей памяти.

Ничто не имело значения, кроме того, что она чувствовала рядом со мной, как ее тело реагировало на мое, как будто мы были созданы друг для друга.

Я изменил угол наклона, попав в то место, из-за которого она прикусила губу, чтобы заглушить крики. Осознание того, что она теряет контроль, привело меня в еще большее бешенство, и я уткнулся лицом в ее шею, еще глубже вонзая свои клыки в ее кожу. Она прильнула ко мне, ее пальцы теребили мои волосы, ее бедра крепче обхватили мою талию. Я чувствовал, как она дрожит, балансируя на краю, и мне хотелось столкнуть ее вниз, хотелось посмотреть, как она разобьется вдребезги прямо здесь, в моих объятиях.

Моя рука скользнула вниз по ее телу, притягивая ее ближе, как будто я мог каким-то образом сплавить нас вместе. Я хотел заставить ее выкрикивать мое имя, заставить ее сказать мне, что она моя. Я хотел поклясться, что так будет всегда, и хотел, чтобы она сказала то же самое.

Но я знал, что лучше не давить на нее так сильно. Пока этого будет достаточно. Этого было более чем достаточно. Потому что сейчас внешнего мира не существовало. Была только она. Впервые за долгое время я почувствовал, что не потерян. Я не был сломлен. Я был именно там, где должен был быть.

Я выглянула из-за книжной полки. Вокруг никого не было. Теперь, когда действительно наступила ночь, библиотека опустела. Было устрашающе тихо. Пендрагон стояла в нескольких футах от нее, застегивая пальцами последние пуговицы на рубашке.

Я наблюдал за ней, наслаждаясь сохраняющимся румянцем на ее щеках. Мне было ненавистно видеть, как она снова надевает слои своей брони, снова прикрывается от меня. Но я также знал, что мы не сможем прятаться здесь вечно, как бы мне этого ни хотелось.

— Все еще пялишься? — она поддразнила, поймав меня.

Я ухмыльнулся:

— Трудно удержаться. Что ты теперь будешь делать? — Я не хотел выпускать ее из виду. Но я знал, где ее дом… на данный момент.

— Я должна пойти и поговорить с Никсарисом.

При упоминании дракона мой желудок сжался:

— Что ты собираешься ему сказать?

Ее руки замерли:

— Думаю, я обязана сказать ему правду. Обо всем.

Мое удовлетворение уступило место новому чувству беспокойства:

— Ты уверена, что это хорошая идея? Родригес сказал тебе не…

— Родригес не знает Никсариса так, как я, — перебила она твердым голосом. Я знал, что она права. Черт возьми, никто не знал, что было на уме у этого дракона — кроме моей супруги. — Он заслуживает знать. Я не могу лгать ему, как это делали все остальные в его жизни. Я не буду таким человеком.

Я колебался. Часть меня хотела возразить, напомнить ей о риске, но выражение ее глаз остановило меня. Это было ее решение. Ее выбор.

— Куда? — спросил я, шагая рядом с ней. Несколько студентов, которые еще оставались в библиотеке, посмотрели на нас, когда мы проходили мимо. Я заметил Лариссу, сидящую за столом с другими учениками факультета Дракхэрроу, и внезапно взмолился, чтобы она не проходила мимо, пока мы были… заняты. Она посмотрела на меня, но не сказала ни слова. И все же я не сомневался, что она тайком вернется к Риган с какой-нибудь неприятной историей.

Я зашипел на нее, обнажив клыки, и она быстро отвела взгляд. Это было больше похоже на правду.

Пендрагон этого не заметила:

— Та классная комната на склоне, где я встречалась с профессором Хассан. В это время ночи ее там не будет, а это самое безопасное место для вызова Никсариса. Снаружи есть большой каменный насест, на который он может приземлиться. Я думаю, что давным-давно это было место приземления драконов. Надеюсь, таким образом будет меньше шансов, что его заметят, когда он появится.

Колоссальный дракон размером с линкор был не совсем незаметен, но я знал, что она имела в виду. Кроме того, Никсарис была черной, а на улице было темно.

— Кстати, как продвигаются уроки Хассан? — спросил я с любопытством. — Многому научилась?

— О да, уроки чрезвычайно сложные, — я слышал сарказм, сочащийся из ее голоса.

— Продвинутый, да? Думаю, мне лучше усилить свою игру, — пошутил я.

Она закатила глаза, но я заметил едва заметный изгиб ее губ, когда она подошла к дверям библиотеки. Я внимательно следил за ней, моя рука намеренно касалась ее, когда мы выходили из библиотеки.

— Знаешь, — начала я легким тоном. — Мы вместе в Бладвинге почти полтора года. Но я все еще чувствую, что в некотором смысле мы едва знаем друг друга.

Она взглянула на меня:

— Ты много знаешь. Вероятно, больше, чем следует, — лукаво сказала она.

— Правда? — возразила я, не сдаваясь. — Потому что я не знаю, что ты любишь. Или какой была твоя жизнь до того, как ты приехала сюда. Или… — Я одарил ее кривой усмешкой, которая, как известно, растопила несколько сердец. — С кем был твой первый поцелуй.

В коридоре, по которому мы шли, было прохладно. Пендрагон выдохнула, выпустив облако инея:

— Почему тебя должно волновать что-либо из этих вещей?

— Потому что я знаю, — твердо сказал я. — Я хочу знать о тебе все, Пендрагон. Настоящую тебя.

Она колебалась, ее шаги замедлились, когда мы достигли поворота в коридоре:

— На эти вопросы… нелегко отвечать. — Она нахмурилась. — Кроме того, ты уже побывал в моей голове. Разве ты тогда не увидел все, что хотел?

Я вспомнила нашу неудачную встречу с рабом-стражем, темноволосого мужчину, который, как я видела, смотрел на Пендрагон так, словно его сердце разорвется, если с ней что-нибудь случится.

— Я не смог уловить особого смысла в том, что увидел, — медленно произнес я. — Но я помню, что там были темноволосый мужчина и седовласая женщина. — Я взглянул на нее сверху вниз. — Ты можешь сказать мне, кто они были?

— Можно? — она выглядела удивленной. — Вы хотите сказать, что не собираетесь просто потребовать информацию? Я в шоке.

Я знал, что она шутит, но все же.

— Я спрашиваю. Мне снова нужно встать на колени?

Некоторое время она молчала:

— Я думаю, вы, должно быть, видели моих тетю и дядю.

Я почувствовал прилив облегчения:

— Твой дядя, да?

Она резко повернулась ко мне:

— Ты большой болван! Кем ты его считал?

— Твой любовник, конечно, — сказала я с усмешкой, получив удар по руке за то, что сказала правду. — Ой. — Она никогда не переставала удивлять меня своей силой. — Значит, это был не твой первый поцелуй? Кто он был? Придворный? Принц? Мальчишка с фермы?

— Парень с фермы ближе к истине, — пробормотала она. — Он был… конюхом. — Она посмотрела на меня. — Кто был твоим?

— Супруга моего брата, — немедленно ответила я. — Ну, одна из них.

Она уставилась на меня:

— Ты поцеловала своего брата?..

— Ну, она еще не была его супругой. И не хотела ею быть. Она и ее семья были в гостях, чтобы посмотреть, подойдут ли она, ее сестра и мой брат друг другу.

Глаза Пендрагон расширились:

— Ее сестра?

Я кивнул:

— Аллесандра и Амарис. Они были близнецами.

— Близнецы? — она сморщила нос. — Отвратительно.

— Думаю, именно это привлекало Маркуса, — размышляла я. — Никто никогда не говорил, что у него хороший вкус.

Затем мои слова, казалось, дошли до нее:

— Подожди. Они были?

Я колебалась:

— Маркус убил Аллесандру. После того, как они поженились. Ее сестра все еще жива.

— Ну, какое гребаное облегчение, — презрительно сказала она. — Боги, Блейк. Твой брат… Он настоящий мастер своего дела.

— Я прекрасно понимаю, — я сделала паузу. — Он не всегда был таким…

— Жестокий? Дикарь? Садист? — уточнила она. — Так как же он стал таким?

— Мой дядя, — тихо сказала я. — Он ухаживал за Маркусом. Намеренно пробудил в нем худшее. Свел на нет всю работу моих родителей.

— Он ошивался поблизости от Лунайи Орфос, — сказала она серьезным голосом. — Ты знал об этом? Если есть девушка, менее подходящая твоему ужасному брату, я не могу представить, кто бы это был.

Я кивнул:

— Я видел их вместе в Суде. Я не думал, что это зашло слишком далеко.

— Ну, он был здесь, в Бладвинге, забирал ее с занятий несколько недель назад, — сказала она. — Лунайя — милая девушка.

— Я поговорю с Лисандром, — пообещала я. — Сомневаюсь, что он хочет, чтобы Маркус был где-то поблизости от Лунайи.

На ее лице отразилось облегчение:

— Спасибо.

— Конечно. — Несколько минут мы шли молча. Затем: — Зерна граната. С медом.

Она посмотрела на меня с растерянным выражением лица:

— Что?

— Мое любимое блюдо. Моя мама давала мне их, когда я был маленьким, — я рассмеялся. — Долгое время я думал, что ем ее драгоценности. Я думал, что я такой особенный, раз она кормит меня рубинами.

— Неудивительно, что ты вырос таким самоуверенным, — криво усмехнулась она.

— Разве ты не имеешь в виду «дерзкий»? «Высокомерный»? — я поддразнила. — Разве ты не собираешься бросить пару оскорблений в мой адрес?

— Я думаю, ты лучше осознаешь свои недостатки, чем показываешь, так что в этом нет необходимости, — спокойно сказала она.

— На что было похоже твое детство? — спросила я, слова сами собой слетели с моих губ. — Расскажи мне кое-что. Что угодно. Где ты выросла?

Она прикусила губу, словно пытаясь на что-то решиться:

— Ты не поверишь мне, если я скажу.

Я подняла брови:

— Попробуй меня.

Она так долго молчала, что я добавила:

— Клянусь, я так и сделаю. Ты могла бы сказать мне, что выросла на облаке, и я бы принял это, Пендрагон.

— Ни облачка. — Она глубоко вздохнула. — Но как насчет другого мира?

Мои шаги ненадолго стихли.

— Видишь? — она покачала головой. — Мне не следовало ничего говорить.

— Нет, — поспешно сказала я. — Значит, когда я нашел тебя среди развалин той деревни?..

Она встретилась со мной взглядом, и в нем не было смеха. Она была серьезна как могила:

— Я только что приехала.

Я кивнул:

— Понимаю. Это все объясняет.

— Что? — требовательно спросила она.

— Ну, ты знаешь. — Я покраснела. — Из-за отсутствия одежды.

— Ах, это. — Она помолчала. — Я чуть не забыла.

Я рассмеялась:

— Поверь мне, я этого не делала. Сомневаюсь, что когда-нибудь выкину эту картину из головы.

— Да, кажется, я припоминаю, что ты смотрел гораздо дольше, чем следовало, — сказала она, прищурив глаза. — Но потом я забыла, что ты не совсем джентльмен.

Я фыркнула:

— Джентльмен? И много таких было в твоем мире?

— Я пробыла там недостаточно долго, чтобы по-настоящему узнать. — Она посмотрела на меня, словно пытаясь решить, что сказать дальше. — Ты действительно мне веришь? Я знаю, это, должно быть, звучит безумно.

— Я верю тебе, — заверила я ее. — Это действительно звучит безумно. Но когда ты впервые попала сюда, ты была так потрясена. Тебе все казалось новым. — Я с любопытством изучала ее. — Там, откуда ты пришла, действительно не было драконов? Никаких вампиров?

Она покачала головой:

— Ничего подобного. Только фейри.

— Фейри?

— Я нравлюсь людям. — Она приподняла волосы, обнажив заостренные уши. — То, что, по-твоему, отличает меня как наездницу? Это просто обычные черты фейри в моем мире.

— Там у всех тоже рыжие волосы? — спросила я.

Она рассмеялась:

— Нет! Конечно, нет. И не все тоже фейри. Есть смертные. Ты называешь их блайтборнами.

— И фейри правят смертными?

— Нет! Ну, в некоторых местах. Но есть и королевства смертных. — Она вздохнула. — Есть места, где люди не любят фейри, и места, где фейри смотрят на смертных свысока. Но есть также места, где все ладят. Ну, пытаются.

— Когда я был там, в твоих воспоминаниях, все выглядело не совсем мирно, — вспомнила я.

— Что именно ты увидела? — спросила она с любопытством.

Я описала сцену. Напряжение и страх были ощутимыми.

— О. Я знаю, что ты видела. — Она на секунду замолчала. — Это было, когда я умерла.

Я поперхнулась:

— Ты… умерла?

Она кивнула:

— Теперь ты действительно подумаешь, что я сумасшедшая.

— Я не думаю, что ты сумасшедшая, — быстро сказала я. — Ты другая. Но я уже знала это. — Я улыбнулась ей сверху вниз. — Мне это нравится.

Она скривила губы:

— Как скажешь.

— Расскажи мне о том, как ты умерла, — попросила я. — Как это вообще возможно?

Она пожала плечами:

— Наверное, магия. В вашем мире тоже есть вещи, которые не имеют смысла. Я думала, что умерла. Вместо этого я проснулась здесь. Поверь мне, я тоже была сбита с толку этим.

— Ты, должно быть, скучала по дому, — я попыталась представить, на что это было похоже. — Тебя оторвали от семьи.

Она остановилась:

— Да.

— И всех твоих друзей. — Я кое-что придумала. Я постаралась, чтобы мой голос звучал небрежно, когда я спросила: — Ты оставила после себя кого-нибудь особенного?

Она бросила на меня сардонический взгляд:

— Ты имеешь в виду, кроме моих тети и дяди и всех, кого я когда-либо знала? — она покачала головой. — Нет. Никого особенного. Не было никого похожего. Пока нет. И я была слишком молода, чтобы жениться.

— Твои тетя и дядя выглядели как воины, — тихо сказала я. — Казалось, они пытались защитить тебя. Они, должно быть, очень скучают по тебе.

Она натянуто кивнула:

— Я все время думаю о них. Они понятия не имеют, что я все еще жива. Если бы только был какой-нибудь способ сказать им об этом.

Несколько минут мы шли молча.

— Итак, — внезапно сказала она. — Первый поцелуй. Его звали Уильям. Он поцеловал меня на ярмарке. А потом убежал, как будто у него горели ноги.

Я рассмеялась, представив это:

— Наверное, он был наполовину влюблен в тебя.

— Влюблен? — она казалась шокированной, как будто такая мысль даже не приходила ей в голову. — Он бы не посмел. Не тогда, когда я была… — она замолчала.

— Что? — спросила я. — Расскажи мне.

Она медленно вздохнула, затем посмотрела на меня:

— Пендрагоны. Моя фамилия.

— Да? — спросила я с надеждой.

— Это имя королевской семьи Пендрат. Я жила в Камелоте. При Розовом дворе.

Я уставилась на нее:

— Ты была принцессой?

Она покраснела:

— Вроде того. Ну, да.

— Черт возьми, Пендрагон. В конце концов, ты же не фермерша. — Я покачала головой.

— А тебе было бы не все равно? Если бы это было так?

— Мне было бы все равно, даже если бы ты выросла на болоте. — Итак, моя девочка была принцессой. На самом деле, это не было таким уж большим сюрпризом. Она всегда казалась мне королевой. Я посмотрела на нее сверху вниз и внезапно снова почувствовала тот огонь. Мне хотелось схватить ее за талию, прижаться губами к ее губам, прижать ее к ближайшей стене и…

— Нет, — предостерегающе сказала она. — Я серьезно, Блейк.

— Что?

— У тебя такой взгляд. — Она слегка покраснела. — Мы не можем. Я должна идти к Никсарису. Он почти здесь.

— Хорошо. — Мы почти добрались до класса.

— Ну, а как насчет твоего первого поцелуя? — спросила она почти застенчиво.

Я ухмыльнулась:

— Риган. Она поцеловала меня на спор. Думаю, она думала, что я поцелую ее в ответ.

— И ты это сделал?

— Нет, — сказала я, моя улыбка стала шире. — Я попытался оттолкнуть ее. Она упала в лужу и начала плакать.

Пендрагон усмехнулась:

— Даже тогда был немного задирой, хм?

— Нет, но мы никогда не подходили друг другу, — тихо сказала я. — Риган и я. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Это была договоренность. Не более того. На какое-то время я попробовал, но…

Она кивнула:

— Ты не обязана ничего объяснять.

Верно. Мы не принадлежали друг другу. Я не была обязана ей ничего объяснять. Она не хотела от нее того, чего хотела я. Обладание. Исключительность. Мое сердце сжалось, но я постаралась не обращать на это внимания.

Если бы не это, момент был идеальным. Я могла бы так идти рядом с ней вечно. Но классная комната была прямо впереди. Значение того, что она собиралась сделать, внезапно осенило меня во второй раз.

— Ты уверена насчет этого? — спросила я, когда мы вошли в комнату. Под нами расстилалось море, темное и беспокойное. Ветер трепал ее волосы, бросая пылающие пряди ей в лицо. Я пока не могла разглядеть дракона, но сомневалась, что он захочет, чтобы я была рядом, когда он прибудет.

— Я должна это сделать, — сказала она ровным голосом.

Я кивнула, а затем наклонилась, касаясь своими губами ее губ:

— Я рад, что узнал тебя немного лучше сегодня вечером.

Она казалась удивленной, затем кивнула. Я наблюдала, как она повернулась и пошла к насесту, чтобы подождать своего дракона.