12

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Тихий всхлип нарушил окружавшую меня тишину, медленно вырывая меня из сна. Застонал, пытаясь снова заснуть, сжимая крылья, словно кокон. Когда звук повторился, я медленно открыл глаза и уставился на кожу крыльев, закрывавшую обзор. Всё внутри меня замерло, удивление стало моим союзником, пока я ждал, чтобы оценить ситуацию теперь, когда моя попытка заснуть была забыта.

Следующий всхлип был выше, отчётливый звук боли заставил меня откинуть крылья.

Марго сидела, поджав колени к груди, в кресле. Её потрясающее лицо было искажено страхом, болью или и тем, и другим — какой бы кошмар её ни поглощал, он ни пробирался в мир бодрствования. Она снова застонала, и звук проник мне под кожу, словно нежеланное вторжение.

Я застонал, перевернувшись на спину, хотя это было неудобно с крыльями, и потёр лицо руками. Ведьме приснился кошмар, вероятно, потому, что она была слишком упряма, чтобы просто спать в кровати, где она могла бы выспаться лучше, чем сидя в кресле, слишком маленьком для её длинных конечностей.

Повернувшись к ней спиной, я решил позволить ей спать и надеялся, что она сама найдёт выход из этого кошмара.

Какое мне, чёрт возьми, дело до того, что одной ведьме приснился кошмар? Они стали причиной стольких страданий и одиночества тех из нас, кого оставил Люцифер, возможно, она заслужила хотя бы намёк на эту боль и одиночество.

— Прекрати, — взмолилась она, её тихий, хриплый голос разрывался от рыданий, застрявших в горле. Я чувствовал это внутри себя, ударяя по мне, словно барабанный бой. Чёртовы чары, которые она наложила на меня, сделали меня её рабом, сделали невозможным игнорировать её боль. Это лишь укрепило мою решимость бороться с желанием помочь ей, оставить страдать в одиночестве, ведь она заставила меня переживать о ней так, как бы не переживал сам. Никогда не причиню ей вреда ради Люцифера. Буду защищать её и увижу, как она воссоединится со своим Ковеном ради Него.

Но не позволю ей дергать меня за ниточки нежными криками, которые не должны были ничего для меня значить.

Она снова застонала, и в этом звуке было столько боли, что я невольно вспомнил её беспокойство о том, что она могла причинить мне боль, когда зашивала моё крыло прошлой ночью.

— Источник, чёрт возьми! — прошипел я, расправляя крылья и переходя на её сторону кровати. Изогнулся и поставил ноги на пол, вставая и преодолевая небольшое расстояние между Марго и кроватью. Я похлопал её по плечу там, где рубашка прикрывала кожу, старательно избегая физического контакта. Наше вчерашнее соприкосновение было необходимо для выживания, но не сейчас.

— Просыпайся, — сказал я, сначала нежно толкая её, а затем всё сильнее надавливая.

Её тело покачивалось, но глаза не открывались, голова моталась из стороны в сторону, словно она пыталась отогнать образы, пытавшиеся причинить ей вред во сне.

— Просыпайся, — сказал громче. Я обхватил двумя пальцами её плечо, слегка встряхивая, пытаясь разбудить. Чтобы сделать это, наклонился к ней, ненавидя, как её сладкий аромат наполнял мои лёгкие.

Я ненавидел это.

Ненавидел всё в ней. То, как она заставляла меня хотеть понять каждую мысль в её прелестной головке, как её реакции и интенсивность эмоций завораживали меня. Ненавидел, как её запах и ощущение кожи на моей глубоко пропитывали то оцепенение, которое я испытывал веками, пробуждая во мне интерес впервые за всю мою жизнь. Всё, что было до неё, было скучным занятием, чтобы скоротать время, долгом и работой, которую нужно было выполнить, или зудом, который нужно было утолить, пытаясь утолить тот или иной грех.

Я ненавидел то, что она чувствовала себя иначе, и то, что даже не мог поверить в реальность всего этого, потому что всё это было лишь следствием её магии. За века моей жизни я овладел бесчисленным множеством людей, чтобы они скитались по земле, мучил их ужасными для здоровья одержимостями, чтобы ускорить их путь в Ад, просто потому, что это меня забавляло.

Но никогда не понимал невозможности контролировать своё тело и избегать этих пороков… до Марго.

Она заставила меня чувствовать себя слабее, чем я когда-либо признавал.

Она заставила меня почувствовать себя человеком.

Она захныкала, и вид слезинки, скатившейся по её щеке, стал для меня последней каплей. Моя хватка на её плече ослабла, голос упал до тихого шепота.

— Проснись для меня, певчая птичка, — сказал я, вложив в эти слова собственную магию. Принуждение скользнуло по её коже там, где моё дыхание коснулось её виска, затанцевало по поверхности её лица, прежде чем проникнуть в неё.

Её глаза внезапно распахнулись, испуганный крик вырвался из горла. Я вздрогнул от ужасающего звука, прикрыв ей рот рукой сильнее, чем намеревался, когда он застрял у меня в ушах и отдал мне ощущение, будто в мозг ударили ножом.

Марго прижала руки к моей груди, и от этого прикосновения меня тут же пронзила волна тепла, а её магия потянулась, чтобы танцевать с моей. Её идеально ухоженные ногти выросли и, удлиняясь, превратились во что-то чёрное и блестящее. Я удивленно смотрел на них, изогнув бровь, когда Марго впилась ими в мою кожу и попыталась оттолкнуть меня. Она практически наклонилась назад через стул, пытаясь вырваться, и мне наконец удалось отпустить её губы, когда эти ногти впились ещё глубже в мою кожу, до крови.

— Отпусти меня, — сказала голосом, задыхающимся от страха. Она боролась на стуле, хотя я едва к ней прикасался, чуть не перелетев через край. Я поймал её, чувствуя себя диким зверем в своих объятиях.

— Ты ударишься, — сказал, накрывая её руки своей. Я убрал другую руку с её плеча, нежно обхватив их, и провёл большими пальцами по этим когтям, пока её глаза кровоточили и чёрнели прямо у меня на глазах. Кровь хлынула из следов, которые она оставила на моей руке, а ноздри раздулись, словно она учуяла её в воздухе.

— Отпусти! — она взвизгнула, оттолкнув меня с такой силой, что я споткнулся. Мои крылья стукнулись о кровать, и столкновение сопровождалось лёгким уколом боли. Марго вскочила со стула, встала на трясущиеся ноги, свернулась калачиком и схватилась за живот. Её губы скривились в гримасе, словно ей было больно, и я медленно двинулся ей на помощь.

Я не всё знал о Красных ведьмах, но знал, что её реакция на это была странной. Такое с ней случалось не каждый день.

Она протянула руку, заставив меня замереть на месте, когда она посмотрела на меня из-под ресниц. Её глаза цвета красного дерева были лишены всякого тепла, в них царила холодная тьма, заставившая меня кивнуть в знак согласия. Я дам ей пространство, необходимое, чтобы взять под контроль свою магию, вернуть в себя. Что-то мелькнуло у неё на висках, когда она закрыла глаза, борясь с собой, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Её ногти втянулись, глаза снова наполнились той жизнью, к которой я привык.

Какую именно магию Люцифер дал Красным ведьмам?

Мне вдруг захотелось проявить больше интереса к работе ковена Марго, помимо особого презрения к жене Люцифера и тому, как она изменила все наши самые продуманные планы. Возможно, у меня было бы больше шансов понять, как работает её разум, проникнуть во все закоулки, делающие её такой, какая она есть, если бы понял, как её воспитывали.

— Всё в порядке, певчая птичка, — сказал я, пытаясь успокоить её единственным известным мне способом. Не мог прикоснуться к ней, не мог преодолеть расстояние между нами и помочь ей забыться физически, как обычно отвлекаю борющуюся женщину. Я знал, что Марго пострадала, но не знал, насколько глубокую травму это оставило у неё по сей день.

Мне было ненавистно желание прикоснуться к ней. Мне было противно, что хотел сделать это, чтобы утешить её. В её зове была глубина, настолько превосходящая физическое, что я с трудом мог её осознать. Но хуже всего было желание утешить её, но мне не позволяли этого сделать.

И что же мне оставалось?

— Что из этого в порядке? — спросила она, исказив лицо, когда сердито посмотрела на меня. Её голос стал тише, хриплые нотки, которые, казалось, всегда присутствовали в ней, растворились во чём-то тёмном и угрожающем. — Мы в аду, Вельзевул! Печать закрыта, и я, блядь, застряла здесь с тобой!

Её слова были произнесены с крайним презрением, словно не могла вынести мысли о моём присутствии рядом с ней. И всё же я мог думать только о том, как звучало моё имя на её губах, как красиво выглядел её рот, когда он формировал слоги. Я завороженно смотрел на пухлую плоть, на идеальный изгиб её губ, и отвёл взгляд лишь тогда, когда её ноздри раздулись от гнева.

Ах.

— Никто из нас не хочет застрять здесь вместе, обещаю. Ждал столетия, чтобы сбежать отсюда, а потом рухнул в бездну, пытаясь спасти какую-то чёртову ведьму, — прорычал я.

— Я тебя об этом не просила, — ответила она мягким, грустным и меланхоличным голосом, который разрывал моё сердце, будь я человеком.

Мне хотелось подбодрить её, и я знал, что ради этого мне придётся сделать всё гораздо хуже. Нам обоим нужно было напомнить себе, что это такое, ради нас обоих.

— Не так ли? — спросил я, вздрогнув вместе с ней. — Мы оба знаем, что я бы не прыгнул в эти ворота, если бы не твоя песня.

Марго вздрогнула, слова достигли моей цели. Я тут же пожалел о них, ощутив желание залечить причинённую боль.

Может быть, напоминание было больше для меня, чем для неё.

Она понимающе кивнула, её красивое лицо исказилось от боли, а глаза наполнились влагой.

— Прости, — сказала она мягким, надломленным голосом.

— Не извиняйся, певчая птичка, — сказал я, и горечь немного улетучилась из моего голоса. Не мог больше сдерживать гнев перед лицом её печали, не мог злиться на наше положение, когда она была так печальна передо мной. — Знаю, ты не нарочно, но это не меняет сути.

Она сглотнула, её горло сжалось, и она отвернулась от меня.

— Ты прав. Не нарочно, — ответила она.

— Знаю, что у тебя есть демоны. Но я не такой, как те люди, которые причинили тебе зло, потому что я не человек. Не такой, как он, и не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь. Если ты никогда не захочешь, то приму это. Потому что это самый минимум того, что тебе причитается, — сказал я, наблюдая, как она откидывает голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

Её глаза цвета красного дерева расширились от шока.

— Вельзевул, — пробормотала она.

Я вздрогнул.

В именах была сила.

— Мне нужно, чтобы ты больше не произносила моё имя, певчая птичка, — сказал я, желая, чтобы она поняла, насколько серьёзны мои слова. Моё имя, произнесённое её голосом, что-то со мной сделало, расшатало слои моего контроля, которые никто из нас не мог позволить себе потерять.

— Что? — спросила она.

— Мне это нравится, больше, чем хочу признать, и мне это не нравится. Ты понимаешь, что я имею в виду? — Марго вытянула перед собой руки, сжимая их с приглушённой энергией, которая, казалось, пыталась скрыть её потребность двигаться. Наблюдая за ней, я понял, что именно в этот момент она бы отправилась на пробежку, когда внутренние эмоциональные противоречия заставляли её двигаться и напрягаться, пока она не уставала до такой степени, что от неё ничего не оставалось.

— Не знаю, — призналась она с вопросом в голосе. Она не осмелилась предположить, что я на самом деле имел в виду, не осмелилась надеяться, что я так же равнодушен к её влечению, как она к моему.

— Мы с тобой никогда не совместимся. Я демон, а ты ведьма. Мы — всё то, что мы друг друга ненавидим. Это бессмысленно, и не может иметь смысла. Если я собираюсь оберегать тебя здесь, то не могу поддаться твоим чарам. Мне не нравится, как ты произносишь моё имя. Мне не нравится, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не смотрю. Ничего не могу сделать, кроме как защитить тебя для Люцифера и вернуть тебя домой. И когда это сделаю, неважно, насколько ты мне интересен, оставлю тебя с Уиллоу и никогда не оглянусь. Потому что этого не может быть, — сказал я, не оставляя сомнений в смысле своих слов. Надеялся, что это утверждение хоть немного снимет её напряжение, позволит ей успокоиться, зная, что не заинтересован в дальнейшем порабощении её волей.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — спросила она таким пустым голосом, что он меня потряс. Думал, это успокоит, убедив, что её тело в безопасности со мной, но вместо этого, казалось, всё стало только хуже. Она пощипала кожу на краю ногтя, её охватило тревожное волнение. — Я точно знаю, что с тобой сделала, пусть даже и непреднамеренно. Предупреждала тебя держаться от меня подальше, но ты не подчинился.

— Знаю, — согласился. Я усугубил наше положение, поддавшись зову, потому что в Хрустальной Лощине ставки были так малы. Я не мог избавиться от ведьм, не разозлив Люцифера, а чтобы убедить его сделать это, нужно время.

Кажется, не было ничего плохого в том, чтобы найти ведьму, чтобы развлечься за это время. Всё это потеряет смысл, когда мне станет скучно с ней.

Она ушла от меня, подошла к окну и уставилась на красную землю Чистилища.

— Что нам нужно сделать, чтобы вернуть меня домой? — спросила она, наконец повернувшись ко мне лицом. С её лица исчезли все следы дискомфорта и печали, этот краткий миг, который она позволила себе прожить, и всё. Марго, стоявшая у окна, была деловой, прямой и прямолинейной, какой её раньше не видел.

Отчаянно хотела освободиться от Ада или от меня?

Эта мысль ранила гораздо сильнее, чем следовало, учитывая, что я сказал ей почти то же самое в лицо.

— Нам нужно добраться до Девятого Круга. Там находится поместье, единственный способ связи с Люцифером, и оттуда мы сможем разработать план, как Уиллоу снова откроет портал. Если, конечно, она ещё жива, — сказал, заметив, как Марго поморщилась при упоминании о судьбе, о которой не знала. Её друзья были для неё потеряны на время, и хотя главная угроза канула в Ад вместе с нами, неизвестно, какие ещё угрозы могли дать о себе знать за те часы, что прошли с нашего падения.

— Значит, тебе лучше идти, — сказала Марго, опускаясь на подоконник и устраиваясь так, словно отказывалась двигаться.

Я улыбнулся. Уверенность в её голосе и это пренебрежение взывали к той части меня, которая наслаждалась вызовом.

Упрямая, трудная ведьмочка.