Белла.

Я была уверена, что к субботе Антон забудет о своей идее о совместном проживании. Но мои надежды, так и остались надеждами…

Просыпаюсь от чувства пристального взгляда. Так и есть. Антон лежит на боку и, подперев щеку кулаком, рассматривает меня.

— Чего? — недовольно бурчу и пытаюсь укрыться с головой.

— Куда полезла? — он приподнимает край одеяла, и кричит: «Белка-белка, я барсук. Прием.»

— Белки нет, она ушла на вызов к алкашу.

— Сейчас проверим… — Антон залазит ко мне под одеяло, — а это кто? А? — И этот гад начинает меня щекотать. Кручусь, как гусеница и хохочу.

— Перестань, щекотно!

На мгновение он замирает.

— Стой, не брыкайся, — он так серьезно это говорит, что сама умолкаю и прислушиваюсь.

— Что? — ничего не услышав, а главное, не увидев под одеялом, интересуюсь у него.

— Ты так хохотала, что я возбудился. — Хватает мою руку и кладет на свое вздыбленное хозяйство. Прыскаю со смеху, да так, что аж слезы из глаз. — Ну все, сама напросилась.

Через час, сижу на кухне укутавшись в банный халат Антона и попиваю кофеек. У меня классное настроение. На улице светит солнце, но морозно, поэтому высовывать нос за дверь, нет никакого желания. Проваляться бы целый день в постели…

Антон заходит в кухню полностью одетый для выхода на улицу.

— Иди, собирайся, — отбирает мой кофе и пьет.

— Куда?

— Поедем к тебе, собирать вещи.

— Ты серьезно?

— Мы же уже это обговаривали.

— Нет, мы это не обговаривали. Ты сам предложил, сам с собой договорился, и сам же согласился… Я же была к этому шагу, не то, чтобы не готова, просто… я думаю, что ты немного торопишься.

— Белла, поверь мне, мы уже опоздали как минимум на неделю. И что тебя пугает? Ты и так со среды ночуешь у меня? Тебе что-то не нравится? Цвет обоев в спальне, кухонный гарнитур или может быть я? — Он стоит передо мною, оперившись пятой точкой о кухонный стол, и его взгляд требует ответа прямо сейчас и здесь. Да, Антон — не зигзаг и не художественный лабиринт, а прямолинейный человек… что думает, то и говорит.

Смотрю на него внимательно и понимаю, что кроме одной большой веской причины, больше никакие факторы не могут повлиять на мое решение. Конечно, я хочу жить с ним. Да я все с ним хочу делать! Но…

Может рискнуть и гори все синем пламенем?

Решено. Раз он принял решение, и я полностью «За», так тому и быть.

— Хорошо, едем.

— Вот и отлично. Ты собирайся, а я выгоню машину с подземной парковки и буду ждать тебя у входа.

Мне собираться, раз-два, и готово. Натянула джинсы, свитер, расчесала волосы, короче, десять минут, и я на улице.

Прыгаю в машину и поворачиваюсь в сторону Антон. Вид у него явно озадаченный.

— Что случилось?

— Тут такое дело… Мне позвонили из офиса, какие-то непонятные там дела творятся… Надо съездить. Отец еще в отпуске, поэтому я за главного. Давай так, я тебя закину, ты пока там вещи соберешь, а я через часик тебя подхвачу, и домой.

— Без проблем.

Антон врубает радио, и начинаем подпевать, точнее, подвывать исполнителю. Наше веселье зашкаливает: хохочем, прикалываемся, кривляемся.

Остановившись у моего временного дома, Антон подтягивает меня, и мы целуемся, как в последний раз. Никак не можем оторваться друг от друга. Мимо проходящий парень стучит по капоту, заставляя меня вздрогнуть и отодвинуться от Антона, он показывает «класс» и идет дальше.

— Козел, — шипит Антон, — идешь и иди, чего людям мешать.

— Антон, если ты не заметил, то подъезд дома выходит на оживленную улицу, поэтому мы, как на витрине.

— Да пофиг, лично мне на них на всех насрать. Так не хочется тебя отпускать… Может ты поедешь со мной, а потом вернемся сюда и будем собирать вещи вместе?

— Там тех вещей… Я быстро соберу, а ты потом поможешь спустить вниз. Все, я пошла. — Уже выйдя из машины, оборачиваюсь и говорю, — если что… квартира номер сто тринадцатая, код от подъезда три семерки шесть. — Он кивает, и я захлопываю дверь.

Поднимаюсь на свой этаж, напевая въевшуюся в голову песню, которую мы пели в машине. Надо ж, прицепилась… Открываю дверь, скидываю пальто, обувь, надеваю тапки и иду по коридору в направлении комнаты.

С правой стороны кухня-студия. Входной двери из коридора в кухню — нет, просто большой проем. По обе стороны застекленного в пол балкона, стоят широкие мягкие кресла. Боковым зрением улавливаю, что в одном из них кто-то сидит. Резко останавливаюсь и поворачиваю голову.

Сердце бухает куда-то в пятки, губы немеют, пальцы на руках холодеют, а по позвоночнику идет неприятная волна холода.

А он сидит, скрестив руки на груди и внимательно меня рассматривает. Его эмоции нечитабельны.

— Дьявол, — шепчу я, — как вы здесь оказались? — Пытаюсь сообразить, что вообще делать. Бежать? Стоять? Кричать? — Откуда у вас ключи? — Поворачиваясь в его сторону полностью, задаю очередной вопрос.

Влад поднимается из кресла и подходит ко мне. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки и продолжает все также молча рассматривать меня. А потом, будто отмирает и в своей манере говорит:

— Привет, девочка, — и расплывается в «дружелюбной улыбке».

Сейчас, мне намного страшнее, чем в машине. Если там, хоть и за окном, но стоял его водители и были редкие прохожие, то сейчас, я один на один с монстром в закрытом пространстве. В квартире масса колюще-режущих предметов, дверь заперта, а звукоизоляция здесь отличная, за все время я ни разу не слышала соседей.

— Ну что ты так испугалась? — он с такой заботой это произносит, проводит рукой по лицу, заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Я леденею, не могу пошевелится. Меня начинает трясти, как при лихорадке. И я ничего с этим не могу поделать. Не могу унять эту дрожь. — Тихо-тихо… — шепчет он.

Влад обнимает меня за талию, проводит руками по спине, наклоняется, чтобы поцеловать в губы, но останавливается. Поднимает руку и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, чуть надавливает, словно пытаясь стереть ненанесенную на губы помаду.

— Ты же только что целовалась с ним, — он не спрашивает, а утверждает. — Тебе же нравится с ним целоваться, — он шепчет это практически мне в губы, но не соприкасаясь, будто брезгует. — Его член был здесь? — и он касается своим пальцем моих зубов.

Внутри меня взрыв! Из ненависти, злобы, отвращения, и общего неприятия всей этой ситуации.

— Какого черта вы здесь делаете! — кричу ему в лицо и пытаюсь оттолкнуть. Но эту гору не сдвинуть. Толкнув его, пошатнулась сама, а он, как стоял, так и стоит.

Делаю шаг назад к стене, чтобы увеличить, между нами, расстояние.

Влад ухмыляется, ему весело. Гад! Как же мне хочется тебя придушить!

Со всплеском ненависти, у меня появляются и силы, будто внутренний огонь негодования растопил лед страха, сковавшего меня.

— Дьявол, черт… ты мне льстишь, — его улыбка лукава, а взгляд не сулит ничего доброго.

Словно по щелчку, появляется новый Влад — актер. Причем из захудалого театра драмы и комедии. Он наигранно вскидывает руки и все с той же ухмылкой, начинает объяснять мне:

— Ты спрашиваешь, как я попал в квартиру? А почему я не могу попасть в свою собственную квартиру, а? Что мне может помешать?

— В свою… — повторяю за ним, как зачарованная. Это его квартира?

И тут общая картина становится понятной.

— Моника, — еле слышно говорю я, но он услышал.

— Да, девочка… Моника, — подтверждает он.

— Она была в гостинице, в ресторане… Она делала фото и пересылала тебе, — почему-то после всех его манипуляций, у меня нет желания говорить ему «Вы», так как это что-то уважительное, в моем понимании. Я же его не то что не уважаю, а просто считаю самым ужасным, больным, конченым человеком в мире. — Ты и ее чем-то шантажируешь, заставляя совершать подлые поступки?

Он заливается хохотом.

— Белла, девочка, не надо делить людей на хороший и плохих, поверь мне, все редкостные уроды.

— Не сомневаюсь, что в твоем окружении именно такие и есть. Рыбак рыбака…

— А ты изменилась… — задумчиво подмечает Влад, — но жизнь рядом со мной исправит тебя.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Будешь ждать своего милого? — он вскидывает руку и смотрит на часы. — У нас еще есть время для разговора.

Нехорошее предчувствие накрывает меня. Он что-то задумал. Ведь я знала, что просто так он не отстанет.

— Да что же тебе от меня нужно, — сгоряча кричу я и слезы брызжут из глаз.

— Эй, не плачь, — в его голосе столько заботы, переживания… Он подходит ко мне, крепко обнимает и кладет мою безвольную голову себе на плечо. Проводит рукой по волосам, успокаивая, а я вишу в его руках, словно тряпичная кукла. И только слезы, льющиеся рекой, дают понять, что я все еще жива.

Влад приподнимает пальцами мое лицо, взявшись за подбородок. Всматривается в мои заплаканные глаза. В его, столько сочувствия и сожаления, что реально можно подумать, что он сейчас извинится, скажет, что это жестокая шутка и уйдет, оставшись лишь воспоминанием.

Но уже через секунду, его взгляд становится злым и ненавидящим. Влад толкает меня, и я ударяюсь спиной о стену.

— Ты вся провонялась этим пацаном, — медленно съезжая по стене, оседаю. — Тебе понравилось с ним трахаться? — молчу, уставившись в одну точку. А он мечется по кухне. — Отвечай! — и у меня над головой в дребезги разбивается вазочка, запущенная этим психом.

— Да, понравилось, — шепчу я, никак не обратив внимание на осколки.

Влад в бешенстве. Ноздри раздуваются, того гляди и пар из ушей пойдет, глаза налились кровью. Реальный псих-больной. Не долго мне жить с ним. Либо он меня убьет, либо я его…

На его телефон приходит сообщение. Он смотрит, но не отвечает.

— Вставай, пошли, — подхватывает мою руку и тянет вверх.

— Я никуда с тобой не пойду, — вырывая руку, пытаюсь отстоять свое право на свободу.

— Пойдем, я старался, ты оценишь по достоинству, — глаза бешено блестят. Я понимаю, что ничего хорошего меня не ждет. От Влада можно ожидать чего угодно, страшнее всего, если это будет касаться Антона.

Обуваю сапоги, надеваю пальто и выхожу из квартиры. Влад закрывает дверь своим ключом. И мы спускаемся вниз.

Как истинный джентльмен, он открывает для меня дверь авто. За рулем сидит все тот же громила. Влад обходит машину с другой стороны и садится рядом. Машина заведена, но мы не спешим уезжать. Просто стоим и ждем.

— И где же… — не успеваю договорить, как вижу подъедающего Антона.

Облокачиваюсь руками на стекло, но оно наглухо тонированное, поэтому он меня не увидит. Хлопаю ладошкой по стеклу…

— Без глупостей, — говорит мне Влад.

Антон выходит из машины. Поднимает голову вверх и смотрит на дом. Достает телефон и звонит. У меня в сумочке начинает звучать мелодия. Влад бесцеремонно роется в моей сумке, выуживая его и сбрасывает вызов.

— Смотри туда, — указывает он пальцем в сторону подъезда.

Антон заходит в подъезд.

— Видишь того парня, — возле подъезда людно, много прохожих, идущих по своим делам, но того, на кого указывает Влад, замечаю сразу. Он одет во все черное, капюшон на голове, весь дерганный… Наркоман, первая мысль… — Коля, — обращается Влад к водителю. Тот жмет на клаксон. Парень отодвигает край куртки, и я вижу пистолет за поясом.

Холодею от мысли о том, как он может применить это оружие.

Парень набирает пароль на домофоне и заходит в подъезд.

— Если я в течение минуты не отменю заказ, то твой парень останется лежать хладным трупом на первом этаже, пока его случайно не найдут жильцы. — Самодовольная улыбка расплывается на его поганом лице. — Вот и причина, по которой ты выйдешь за меня замуж. Не стоило влюбляться в него… — с нотками сострадания в голосе произносит Влад.

— Какой же ты…

— Я знаю, не утруждай себя подбором слов.

— Ненавижу, — рычу в ответ, — ненавижу тебя.

— Это мелочи, переживу. Ну так что, девочка. Согласна?

Долгое раздумывать некогда, время истекает. Закрываю глаза и говорю:

— Согласна.

— Вот и отлично. Коля, — водитель два раза жмет на клаксон. Дверь подъезда открывается и выходит наркоман-уголовник.

— Стойте, — говорю громче, чем следовало бы, — я хочу убедиться, что с Антоном все в порядке.

— Хм… Антон, — повторяет его имя Влад.

Через несколько минут выходит из подъезда озадаченный Антон. Он снова звонит мне, но Влад отключает мой телефон и машина трогается. А я, прилипнув к стеклу, провожаю его взглядом.