Антон.

Я как волк на охоте, притаился и жду ее приближения. Ловлю каждое движение, каждый жест. Гипнотизирую, прожигаю, а она… хоть бы взглянула. Ноль на массу! Сучечка блондинистая.

Одно я понял точно, что она идет именно к нашему столику. И это радует. Только к кому?

Обходит диван с Иваном и Яшкой, заходит за спинку моего дивана и… хлопает по плечу Игната. Вот тебе и знакомы с детства, и скрывал от меня такую пре-ле-сть…

Я беспрерывно наблюдаю за ней, пялюсь без стеснения. Другая бы уже обратила внимание на такого бессовестного и безумно привлекательного мерзавца, а она — нет, морозится по полной.

Игнат отсасывается от своей девахи и поднимает голову вверх, обращая на нее свое внимание.

Она наклоняется, чтобы сказать ему что-то, а мне в ноздри бьет с ног сшибающий аромат. Здесь, и что-то цветочное, и немного сладости, и легкая свежесть… Прямо весна, мать ее за ногу!

— Привет, — говорит она Игнату. А я, от одного только голоса, уже кончил.

— Привет, — Игнат, вроде и рад ее видеть, а вроде ему посрать… Бля, перевожу взгляд на его «подружку по сосанию», и обратно на нее… — это ж просто небо и земля, да их просто грешно сравнивать! И он такой, просто: «Привет?». Че?

— Я сегодня с тобой. Ок?

— Да. Скажи бармену, что ты из третьей ВИП-ки, пусть записывает на нас напитки, я заплачу.

— Спасибо. Ты же знаешь, что я не люблю все это, — и обводит своим длинным красивым пальчиком наше безобразие на столе в виде артиллерии из бутылок и кальяна. — Я пойду к девчонкам.

Игнат кивнул в ответ, а она разворачивается и даже не взглянув напоследок в мою сторону, просто уходит. What the fuck?

Пихаю Игната в бок, пока он опять не принялся поглощать своим ртом рот ночной красавицы.

— Кто это?

— Где? — кричит он мне в ухо. Бля, еще и тупит!

— Девушка, которая только что подходила — твоя, — а мысленно скрещиваю пальцы, и хочется добавить: «Бывшая?».

Вылупился на меня, как баран.

— Эта что ли? — И тыкает пальцем в том направлении, куда упорхнула девочка-цветочек.

— Ну? Не томи. Эта, эта.

— А ты че, ее не узнал?

Начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. И сразу мысли накидывают варианты. Может я ее уже того… и не помню? И поэтому она в обиде, и принципиально не обращает на меня внимание? Логично.

Был у меня такой период, когда любил прибухнуть, но это было лет до двадцати трех, а мне сейчас двадцать семь, значит… А что это значит? Тоха, соображай быстрее. Это я себе говорю, мысленно, подбадриваю, так сказать. Ага, и что дальше? А ей, лет-то сколько? Ну, наверное, лет двадцать. Это значит, что ей было лет шестнадцать. Да не, малолеток я не того… Даже когда в говнище. Я, как юрист, знаю сколько может быть потом проблем, если не ту кобылку отодрать.

— Нет. — Вот после всего этого мозгового штурма, я смог выдать только такой ответ.

— Это ж Белка, — говорит Игнат, словно этот ответ должен ответить на все мои вопросы и удовлетворить их полностью.

Может это у меня уже белка, и я ни хрена не соображаю? Может мне это снится, и я валяюсь под столом пьяный? Потому что все как-то абсурдно. А я так не люблю! Мне надо все по полочкам разложить, тогда норм.

— Ну, развивай мысль дальше, не тяни кота за подробности.

— Тю, ну ты даешь! — еще и возмущается. — Это ж сеструха моя, вот только какая, не скажу… То ли троюродная, то ли четвероюродная, короче, я не помню.

Нахмурился, пытаюсь вспомнить всех родственников Игната. И тут, как озарение! А я что, должен помнить всех родственников Игната!? Да я его мать-то и то смутно помню, ну ладно батю, он общается с моим, ну а какую-то сестру, которая седьмая вода на киселе.

— Пиздец, — цокаю и трескаю его легонько ладошкой по лбу. — Ты хоть событие напомни, когда я ее видел.

— Помнишь, когда-то, лет десять назад, нет… меньше, было сборище богатеньких родителей с их чадами, то бишь нами, и там была она. — И так еще призывно машет рукой в воздухе, навевая мне воспоминания. А я-то с трудом помню, что было вчера, а что было лет десять назад, вообще — белое полотно.

Все, на что я сейчас способен — рука-лицо. Шлепаю себя по мордасам, а потом развожу руки в сторону, пытаясь показать Игнату всю тупость ситуации.

— Ну там, тогда, такая малая и пухлая, в очках, — накидывает мне «друг» подробности того вечера. — Во ты даешь, — тянет Игнат, — Белла Ходоровская.

— Это че, нашего главного конкурента дочь? — А у Игната радости словно джек-пот сорвал.

Все, дальше я его не слушаю. Картинки замелькали перед глазами.

Я помню тот вечер. Мы — богатенькие балбесы, толклись возле столиков со спиртным, родители общались о бизнесе, мамаши выгуливали новые наряды. Мне было восемнадцать. Я уже был первым трахальщиком на деревне, а она… Проматываю события того вечера, делая иногда стоп-кадры, чтобы выцепить ее. Малышня бегает под ногами, а подростки стоят в сторонке…

Где же Белла во всем этом празднестве?

Бум-бум-бум…

Вот я иду к Машке Савицкой, чтобы пригласить ее на танец, а за одно и потискать ее задницу. Взгляд цепляется за блондинистую макушку…

Попалась! Вот она!

Черт! Лучше бы я не вспоминал…

Передо мной стоит пирожок в страшном розовом платье, как у принцессы. Громадные очки с толстенной оправой. Улыбается, а там брекеты. Это ей было лет тринадцать. Ну ё-мое… Где люди в черном? Сотрите мне память!

Она думала, что я иду приглашать ее на танец. А я ее рукой так в сторону — шух… подвинул и пошел к Машке.

Вот засада. Кто ж знал, что из жирного беляша может вырасти такой цветочек, который я, между прочим, не против опылить.

М-да, только Белла-то, скорее всего, тоже все помнит. Прикинуться полудурком, сделать морду кирпичом и притвориться, что мы незнакомы?

Почему-то в голове заиграл похоронный марш. Может плюнуть и дальше позволить тискать себя шлюшке местного разлива?

А в носу до сих пор стоит запах Весны.

Что за… бля-бля-бля. Пить не хочу, кальян стал горчить, а вот в паху прямо все свербит. Член — зараза, стал жить отдельной от мозга жизнью, так, конечно, обычно и бывает, но здесь, прямо засада.

Все. Харе причитать, пора брать Беллу в оборот. Белла — имя-то какое.

Раз, два, три, четыре, пять Белка, я иду тебя искать. Интересно, сезон охоты на белок уже открыт?