При виде ее разбитой губы он пришел в бешенство. Он хотел пролить кровь; он хотел убивать, хотел заставить всех и каждого заплатить за это. Наконец-то, в кои-то веки его тени и этот треклятый шепот у него в голове пришли к согласию. У него остались вопросы насчет прошлой ночи, слишком много долбаных вопросов, и чем больше ответов он получал, тем меньше понимал, что происходит. Но она смотрела куда-то в пространство, она уходила в себя. Этот стеклянный взгляд означал, что она больше ничего не скажет. С ее безразличием могла справиться только ярость. И несмотря на то, что разъяренная Ахейя всегда отталкивала его, он предпочитал ярость покорности и смирению. По-видимому, она чувствовала то же самое по отношению к нему; она старалась разозлить его, она оскалила зубы и издала раздраженное рычание, когда он прекратил ее ласкать.

– Твою мать, – прошипела Ахейя, тяжело дыша, и он почувствовал, что она дрожит и вот-вот рухнет на пол.

– Думаешь, после всего этого я позволю тебе кончить? – Ариок нахмурился, когда она уронила голову ему на грудь. Мокрые волосы прилипли к ее плечам.

– Пожалуйста, – заныла она.

Услышав ее жалкое хныканье, альшайтан возбудился еще сильнее. Внутри что-то сжалось в тугой комок от предвкушения.

– Скажи еще раз, – прорычал он, из последних сил цепляясь за свои тени.

Не только она здесь утратила контроль над собой. Ариок тоже был близок к этому.

Когда Ахейя подняла голову, между ее бровей появилась эта сердитая морщинка. Она открыла рот, закрыла. А потом произнесла с ноткой гнева, которая так нравилась ему:

– Пожалуйста.

Твою мать.

Он не мог отказать ей в этом… не мог отказать в этом себе.

Твою мать.

– Пожалуйста что? – Ариок развел пальцы, распрямил их внутри нее, как будто хотел оставить на ее теле свой отпечаток.

– Ах, пожалуйста, дай мне кончить.

Он сжал челюсти. Штаны стали настолько тесны, что ему было больно.

– И кто заставит тебя кончить?

Ахейя не смотрела ему в лицо. Прижала колени к его бедрам, пытаясь сохранить равновесие.

– Кто? – спросил он, проводя большим пальцем по набухшей влажной плоти, заставляя ее ощутить приближение оргазма. Дальнейшее зависело от ее ответа.

– Ты, – прошептала она, по-прежнему отказываясь взглянуть ему прямо в глаза.

– Не забывай об этом, – сказал Ариок и убрал руку.

– Нет, – всхлипнула она, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Не беспокойся, маленькая богиня, я о тебе позабочусь.

Он поднял руку, и его горячие пальцы скользнули по ее животу; потом он вызвал тени и заставил ее смотреть на то, как щупальца извиваются между их телами.

– Что ты де… Ари, черт. – У Ахейи перехватило дыхание, когда его магия принялась ласкать ее. Черные щупальца медленно скользили по влажной коже.

Плечи Ариока слегка опустились, он почувствовал, как ушло напряжение, расслабились мускулы, и глядя в ее широко раскрытые глаза, он увидел, как она трепещет.

– Ты помнишь наше слово? – спросил он.

Ахейя поерзала у него на коленях. Ее бедра подрагивали. Краснея, она взглянула на него из-под полуопущенных век.

– Сладкий.

– Ты хочешь этого? – спросил он.

– Да.

Услышав это слово, он лишился остатков самообладания. Тени почти перестали слушаться его. Они проникли в нее, неглубоко, всего на дюйм, просто чтобы отведать ее. Ахейя застонала и жадно сжала бедра, пытаясь удержать магию внутри.

– Еще? – проскрежетал он, изнемогая от боли.

– Да, Ари, пожалуйста.

Ахейя изогнулась, когда он велел теням двигаться. Они делали это медленно, гладили ее, постепенно проникали все глубже. Они оба приближались к развязке. Ахейя была совсем близко. Глядя на нее, Ариок невольно начал двигать бедрами в такт. Потом поднял руку, схватил Ахейю за волосы и потянул так сильно, что вырвал прядь. Она хрипло произнесла несколько слов на своем языке, умоляя его продолжать. Это ее отчаяние было просто восхитительным. Бесподобно, черт бы ее побрал. И он разделял ее чувства. Казалось, что он сейчас сгорит заживо без этого маленького холодного создания, которое сходило с ума у него на коленях.

– Ты все еще думаешь об этом шишт?

Тяжело дыша, Ариок принялся свободной рукой расстегивать одежду. Во имя хела, ему хотелось отозвать свои тени и войти в нее самому, глубоко-глубоко, чтобы она никогда не забыла, каково это, когда он трахает ее.

– Нет. Мне очень жаль, – простонала Ахейя.

Она немного обмякла от изнеможения. Приоткрыв рот, смотрела на то, как он расстегивает штаны. Этот холодный взгляд словно касался его разгоряченного тела, и на ее лице появилось странное выражение, не имевшее названия.

– Нет, тебе не жаль, – сказал Ариок и начал гладить себя, одновременно касаясь членом ее живота; между его пальцев выступила капля прозрачной жидкости. – Ты прекрасно знала, что делаешь.

Ахейя застонала. Ее влага капала сквозь тени ему на ноги.

– Ну пожалуйста.

– Теперь, когда я заставил тебя умолять, ты не можешь остановиться, а? – прорычал он, проводя членом по ее чувствительному месту. Его пальцы задели влажные складки.

– О, черт! – вскрикнула Ахейя, когда его тени растянули ее до предела, а он покрыл себя ее влагой.

– Ты так хорошо себя ведешь, маленькая богиня, – простонал он. Эти движения, эта близость – проклятье, это было слишком совершенно, слишком мучительно. – Так. Хорошо. Черт побери.

Ахейя снова захныкала, когда он схватил ее за ягодицы, за те места, где проступили синяки. Он видел их, эти багровые пятна – его отметины, оставшиеся после «наказания». Ариок с трудом сдержался, чтобы не кончить прямо в этот момент.

– Я уже близко, – невнятно прохрипела она и начала двигаться быстрее. – Пожалуйста, Ари, пожалуйста, я…

Он взял ее за бедра обеими руками и притянул к себе; его твердый член прижался к ее животу.

– Бери то, что тебе нужно, – прорычал альшайтан, приподнимая ее так, чтобы она касалась его.

– Я не могу… я… – Ахейя задохнулась, застонала, ее взгляд остекленел, она забыла обо всем, кроме приближавшегося оргазма, и тени у нее между ног трепетали все яростнее.

– Давай, кончи для меня, – простонал он.

Ариок чувствовал ее, чувствовал, как дрожат ее бедра, видел тьму в ее глазах, когда она кричала от наслаждения; и этого было достаточно, чтобы он тоже поддался безумию. Ахейя корчилась у него на коленях, ее тело содрогалось, билось о его грудь, и когда он увидел это, почувствовал это, из его горла вырвалось какое-то животное рычание. Альшайтан крепче схватился за ее ягодицы и наклонился к ней; его грудь тяжело вздымалась, пот катился по шее, но вода, лившаяся с потолка, тут же смывала его. Это было настоящее безумие, все это. Он смотрел на нее сверху вниз, смотрел, как она изгибается, отклоняется назад… Его тени вытекали из нее, струились по белой коже… Наконец это случилось и с ним; его тело словно взорвалось.

Но этого было недостаточно; нет, проклятье, ему было мало. Ему нужно было больше. Ему нужно было все, что она была готова ему дать. И все же – нет, его желания не имели никакого значения, он знал, что должен забыть о них.

Ариок отпустил тени, потом прижал митру к груди, и она обмякла в его объятиях. Ее тело еще слегка подрагивало. Он гладил ее по спине, чувствуя, как постепенно уходит напряжение.

«Это плохо кончится».

– Ты добр ко мне, – пробормотала Ахейя, когда он ступил под струи воды, чтобы помочь ей и ополоснуться самому. – Тебе не обязательно это делать. Мы ничего не чувствуем друг к другу.

Ариок и сам это прекрасно понимал, и эти слова не должны были вызвать у него раздражения – но вызвали.

– Молчи, – велел он, пытаясь грубыми словами заставить ее забыть свои нежные прикосновения.

– Нечего затыкать мне рот, – буркнула она.

– Ахейя, – предостерегающим тоном произнес он, сдвигаясь так, чтобы обнять ее за плечи.

Он увидел красные следы у нее на ягодицах, и это зрелище снова взволновало его. Она оказывала на него такое действие… Ариок помог ей выйти из ванной комнаты и усадил на кровать, потом прикрыл ее влажное белое тело черными простынями. Она смотрела на него своими огромными голубыми глазами.

«Что ты такое?..»

Эта мысль снова и снова возникала в его мозгу, она преследовала его, она не желала его отпускать. Он ничего не знал об этой чужой молодой митре, и, по-видимому, какие-то сведения можно было получить только у врагов. Он собирался допросить Кэла, но предчувствовал, что разговор с посланцем Офиона изменит то, что возникло между ним и Ахейей. А он пока не был готов к переменам.

– Отдыхай, – просто сказал Ариок, выпрямился, отошел от кровати, взял из своего шкафа две рубахи, одну бросил ей.

Он, пожалуй, слишком долго смотрел на Ахейю, пока она натягивала одежду через голову. Мысленно выбранил себя за это.

«Мы ничего не чувствуем друг к другу».

Но, проклятье, она сейчас выглядела такой…

Нет.

Он тряхнул головой.

Надо было проводить ее в комнату Казима, но он не мог заставить себя вернуться в старое крыло. Ариок отвел ей спальню, где когда-то жил его старший брат; это странное решение было принято в последний момент. Душа Ахейи нервировала его, его вывело из равновесия чувство, которое он испытал, поговорив с митрой всего несколько минут, поэтому он поселил ее в той части дворца, где сам появлялся только в случае крайней необходимости. Воспоминания, которые жили в этих комнатах, отделанных грубым бежевым камнем, душили его, и несмотря на то, что среди плохих воспоминаний попадались и хорошие, о плохом почему-то вспоминалось намного чаще.

Столько всего ужасного произошло в этой части дома, и самое худшее сотворил он, Ариок.

Печаль заставила его забыть о влечении к митре, и он ощутил холод и пустоту в груди. И уцепился за эту печаль, потому что она была нужна ему. Иначе он не смог бы заставить себя уйти от Ахейи, лежавшей в его постели.

Ариок надел новые кожаные штаны и как раз натягивал сапоги, когда в дверь постучали. Ахейя наблюдала за ним, прислонившись спиной к изголовью и обняв колени одной рукой. Вторую руку она подложила под голову.

За дверью стоял Шайрон. Его руки были в крови, желтые глаза горели.

– Там было двое, – начал Шайрон, привалившись к противоположной стене коридора, когда Ариок закрыл за собой дверь спальни. – Одного разорвали на куски – его не узнать, просто куча мяса, но второй еще жив. Правда, недолго ему осталось. Наемник Эроса. Люк и Эмрин допросили его – ну, как обычно. Все, чего они смогли добиться, так это то, что Эрос держит в заложниках его семью. Поэтому он вряд ли расколется.

«Двое?»

Ариок застыл.

– Ахейя сказала, что на нее напали трое.

– Она уверена? – прищурился Шайрон.

Ариок кивнул.

– Мне кажется, такую подробность забыть трудновато.

Шайрон некоторое время пристально смотрел себе под ноги.

– Я прикажу охране прочесать окрестности. Если ему удалось сбежать, далеко он не мог уйти. – Нефилим помолчал и скрестил руки на груди. – Это послание. Эрос хочет, чтобы ты знал: за этим стоит он.

– Чего он хочет, так это чтобы мой народ восстал против меня! – рявкнул Ариок. – Он попытается обратить неудачу в свою пользу. Смерть его подчиненных даст ему предлог на законных основаниях вышвырнуть отсюда Ахейю. Мы-то знаем, что это была самозащита, но немногие из наших поверят ее словам. Это всего лишь слова митры. А на другой чаше весов – три убитых нефилима.

– Он будет преследовать ее, чтобы добраться до тебя, – продолжал Шайрон.

Ариок оскалил зубы. Этот дерьмовый политический конфликт скоро сведет его с ума.

– Если я поддержу ее, он попытается убедить как можно больше моих подданных в том, что я одержим ею и неадекватен. – Ариок покачал головой. – Куда подевался этот Эрос, мать его? Обычно он чуть не каждый день мозолит мне глаза.

– Он залег на дно, и это мне не нравится, – сказал Шайрон. – Тарик и еще кое-кто по очереди наблюдают за территорией Азалама. Уже некоторое время там не было беспорядков, а это тревожный знак. В Азаламе всегда неспокойно.

Ариок знал, что Эрос хитер, что он использует других нефилимов для опасной работы, а сам старается держаться в стороне. Даже до сегодняшнего покушения этот гад невыносимо раздражал его. Но на южных территориях ничего не происходило без ведома Сираджа. Именно брат стоял за Эросом, дергал за ниточки, и так было всегда. Либо Эрос был слишком глуп, чтобы понять, что является всего лишь марионеткой, либо его это вполне устраивало. Ариок был уверен, что он получил от Сираджа соответствующее вознаграждение.

– У нас есть что-нибудь на Эроса? Какие-нибудь доказательства, кроме того, что эти сволочи когда-то состояли у него на службе? – Ариок взглянул на Шайрона, но тот стиснул зубы и отрицательно покачал головой.

– Нет.

– Он все предусмотрел, чтоб ему провалиться.

Ариок выпрямился, расправил плечи. Он знал: если сейчас начать охоту на Эроса, это им дорого обойдется. Сирадж снова представит дело так, будто Ариок предпочитает митру своим сородичам, что он связался с женщиной из расы врагов, а тогда те нефилимы, которые сейчас без особой охоты поддерживают альшайтана, переметнутся к Сираджу. Он знал, чем рискует, когда разрешил Ахейе остаться, но не ожидал, что Сирадж будет действовать так стремительно.

Ариок совершил ошибку, но не собирался ее повторять.

– Если убьешь Эроса, Сирадж попытается поднять восстание, – предупредил Шайрон.

Да, они не могли тронуть Эроса, но существовали кое-какие альтернативы.

– Пока мы оставим его драгоценного братца в покое, – зловеще ухмыльнулся Ариок. – Есть известия от Эйли насчет торговцев нериумом?

Шайрон кивнул.

– Она докладывала мне сегодня утром. Обнаружила логово в трущобах, недалеко от свалок на территории Сираджа.

Все наркотики в Алхире производились из цветов, и одно из таких наркотических растений называлось «нериум». Вещество, добытое из нериума, могло убить смертного, но нефилима лишь приводило в состояние опьянения и давало кайф. Помимо этого, наркотик моментально вызывал привыкание и был запрещен в стране.

Ариок кивнул.

– Пусть Эмрин возьмет с собой кое-кого из фалкри, Эйли и Люка. Сожгите притон. Все спалите, а труп повесьте на видном месте.

Шайрон прищурился.

– Недвусмысленное ответное послание.

– Вы всего лишь исполните свой долг, очистив улицы от наркотиков, – мрачно бросил Ариок, стараясь не выдавать раздражения. Ему хотелось сделать намного больше, хотелось сделать им что-то очень плохое, но он знал, что надо сдерживаться. Время еще не пришло. – Где выживший левиафан?

– В пещерах.

Когда альшайтан вернулся в свою комнату, Ахейя сидела на краю кровати. Она медленно оглядела его с головы до ног. Ему показалось, что он наконец увидел темную сущность, которая пряталась за этими невинными голубыми глазами; сейчас в них пылало адское пламя, ненасытное, жадное, могучее, то же самое пламя, которое горело глубоко в центре земли. Ахейя походила в этот момент на жестокого демона. Итак, она все-таки сбросила маску митры.

– Ты должна отдохнуть, – произнес Ариок, перебирая в пальцах прядь ее волос.

Ахейя пошевелилась, и подол рубашки немного задрался. Он хотел только одного: опуститься перед ней на колени и раздвинуть ее ноги. Ему необходимо было снова ощутить ее вкус, необходимо было почувствовать ее, овладеть ею, услышать, как она стонет и рыдает в его руках.

Но сначала следовало разобраться с демоном, который сейчас сидел в пещерах. О да, с каким наслаждением он сдерет с этой твари кожу, а потом мясо с костей! Ариок убрал руку и отодвинулся.

– Ты уходишь, – бесстрастно произнесла Ахейя.

Она опустила голову, но альшайтан успел заметить разочарованное выражение на ее лице.

Он наклонился к ней, так что его губы почти касались ее губ.

– Иди спать, Ахейя.

Она сглотнула, глядя ему в лицо, но Ариок приказал себе встать и отойти, потом призвал тени, и его окружило непроницаемое черное облако. Ему необходимо было сейчас очутиться подальше от нее, потому что непреодолимое влечение к этой белокожей и светловолосой девушке, сидевшей на его кровати, сводило с ума.

– Нет.

Ариок услышал это слово в тот момент, когда ступил в тени и собрался покинуть комнату; сразу после этого он почувствовал, как Ахейя крепко обхватила его сзади. Тьма скользила мимо них, а митра цеплялась за него, как утопающий за соломинку; она вонзила ногти в его плечи, сжала коленями его бедра.

Ариок невольно зарычал и пошатнулся.

– Я не собираюсь оставаться одна в этой постели, – прошептала Ахейя ему в ухо низким, страстным голосом.

– Тогда держись крепче.

Он улыбнулся про себя, представляя, как накажет ее за этот поступок позднее. Но ему понравилось, как она обхватила его грудь, скрестила ноги у него на животе, понравилось, что ее дыхание касалось его шеи.

Проклятье, да, ему это понравилось.