Открываю подъездную дверь. Задубевшие от холода руки не слушаются, и я с трудом прячу ключ в карман. Чтобы собрать мысли в порядок, я прошла целую остановку пешком, но лучше мне не стало. Вдруг вспомнила Нютку и ее слова о разводе. Как сейчас чувствует себя сестра, как она смогла пережить известие об измене? Прошло несколько недель с тех пор, как мы виделись последний раз, а я даже ни разу не позвонила, не поинтересовалась, как у нее дела. Все надеялась, что они помирились. Ей гораздо тяжелее, чем мне, ведь у них есть Степка, который привык видеть папу и маму вместе. Хочу позвонить сестре, но одергиваю себя — не сейчас, сначала нужно поговорить с Владом. Я больше не позволю себя одурачить. Я знаю все его уловки, но теперь все его нежности на меня не подействуют. От обиды и от жалости к самой себе становится совсем плохо — подумать только, ради Влада я была готова на все, даже взяла неподъемный кредит! А он…

Он продолжает вести себя точно так же, как и раньше. И что-то подсказывает мне, что есть вещи, о которых я ничего не знаю. Думать об этом очень больно, потому что я все еще люблю его. Люблю, и ничего не могу с этим поделать.

Вдруг до моих ушей доносится приглушенный разговор. Я машинально задираю голову, но ничего не вижу — лишь понимаю, что голос женский, и женщина с жаром что-то доказывает. Наверное, какая-нибудь влюбленная парочка никак не может расстаться друг с другом. Я продолжаю подниматься по лестнице — каждый шаг дается с таким трудом, словно я тащу за собой кирпичи. Все из-за предстоящего тяжелого разговора. Я понимаю, что я совершенно к нему не готова.

— Ты должна уйти. Чего вообще приперлась? Я же сказал, что сейчас не время!

— А когда настанет это время? Когда я рожу ребенка? Я не собираюсь и дальше терпеть такое отношение! Я мать твоего будущего ребенка, а ты живешь с какой-то приблудной бабой и кормишь меня обещаниями!

Истеричный голос врезается мне в мозг, и я замираю на нижней лестнице. Сердце колотится так, что вот-вот вырвется из груди. Это наш этаж. Я понимаю, что мужчина на лестничной клетке — Влад. И это именно Владу были адресованы слова про ребенка. Я не двигаюсь, боюсь даже дышать. Хочу рассеяться в воздухе, лишь бы никто не обнаружил мое присутствие. Сейчас — я невольный свидетель измены. Но все еще не могу осознать, что это не просто измена. Мой мир рушится, потому что, эта девушка — беременна.

— Где твоя совесть, Влад? — прошипела она, — ну да, перепихнулись пару раз в клубешнике, нам было очень хорошо. Ты думал, что на этом все закончится. Я тоже так думала. Но, как видишь, я беременна, и не собираюсь отказываться от ребенка. А ты, как отец, должен принимать участие в воспитании. Или не так?

— Да так, так! — голос Влада полон раздражения, — но мы с тобой договорились, что не будем лезть в жизнь друг другу. Ты пообещала, что не будешь вставлять мне палки в колеса, сказала, что тебя все устраивает. Так с какого перепугу, ты сейчас заявилась ко мне домой?

— А ты не понимаешь? — незнакомка фыркнула, — я не хочу быть на вторых ролях. Поигрались, и хватит. Мне нужна полноценная семья, у ребенка должен быть отец. Отец, который будет каждый день находиться дома. И еще. Твоя работа в “Пантере” меня не устраивает. Тебе придется уволиться. Бесконечный хоровод из баб я не потерплю.

— С какой стати ты мне указываешь?

— А с такой, что я от тебя беременна! Заглядывать тебе в рот, как твоя маленькая подстилка, я точно не собираюсь.

— Следи за словами. — Голос Влада зазвенел от ярости, — думаешь, притащила тест на беременность, и я сразу поверил? Ищи дурака в другом месте! Да ты в “Пантере” с каждым вторым уединилась, а приперлась ко мне!

— Да как ты смеешь! Подонок! Даже не надейся, что твоя идиотка ничего не узнает, давно пора открыть этой дуре глаза! Твои похождения известны всем в округе, и только она делает вид, что ничего не замечает!

Я с трудом сдерживаю крик, зажимаю ладонью рот. Прямо сейчас, в эту минуту, подтвердились все мои самые худшие опасения. Все подозрения, предчувствия, всё это оказалось правдой, а я только и делала, что обманывала себя, упрямо делала вид, что все в порядке. Я уверяла себя в том, что Влад меня любит и никогда не притронется к чужой женщине. Но беременность… Беременность, это хуже, чем измена! Все мои мечты разом рухнули. Осознав это, я тяжело привалилась к перилам и закрыла глаза. Конечно, меня услышали. На несколько секунд повисла угнетающая тишина, затем до меня донесся растерянный голос Влада:

— Мариш, ты что ли?

Он подбежал ко мне, и я почувствовала на плечах его руки:

— Не слушай эту идиотку. Ты ведь понимаешь, что это все подстроено?

Я неопределенно мотнула головой, понимая, что не могу сдвинуться с места от шока, не могу поднять глаза и даже посмотреть на свою соперницу. Все, что я могу, это слышать ее язвительный, полный яда, голос:

— Ну, вот и славно. Даже не пришлось искать встречи. Думаю, теперь и так все понятно.

— Пошла вон, дура!

Влад рявкнул над ухом так сильно, что я вздрогнула от испуга. Он отпустил меня, только чтобы схватить за руку ее и протащить через весь пролет:

— Еще раз увижу возле двери, спущу с лестницы, поняла?!

— Сумасшедший! Больной на голову бабник! — девушка давилась слезами, но так и не могла успокоиться, — а ты, потаскуха, глотаешь все, что он тебе навешает! Урод, не думай, что уйдешь от ответственности!

* * *

Последние слова про ответственность так и крутились в голове заезженной пластинкой. Влад завел меня в квартиру под руки, словно умалишенную. Я молчу, ощущение, что язык прилип к нёбу, а в голове одна звенящая пустота. Не могу смотреть на него. Не могу принять то, что услышала. Его руки, когда прикасаются к моей коже, обжигают словно огнем, и я испуганно отодвигаюсь, упираюсь спиной в стул. Даже кухня кажется чужой — каждый предмет расплывается перед глазами, я просто сижу и не реагирую на его слова. Половину из этих слов я не понимаю, они кажутся мне набором непонятных, бессмысленных звуков. Слышу как Влад хлопает дверцей холодильника, затем до меня доносится звук льющейся жидкости. Влад налил коньяк в рюмку, сунул мне в руку.

— Пей!

Не двигаюсь. Не хочу возвращаться в эту реальность. Лучше оставаться где-то там, в своем затуманенном полусознании.

— Дура! Решила, буду с тобой возиться, как с маленькой? Неадекватные бабы!

Его голос очень злой, но я не обращаю на это внимания. Какой смысл, если теперь мы — чужие люди? Разве можно после подобного быть вместе? Он резко стаскивает меня со стула, и тащит в гостиную. Я не сопротивляюсь даже тогда, когда Влад укладывает меня в кровать и укрывает одеялом. Все, что я вижу перед тем как вырубиться — его нахмуренное, недовольное лицо.