Воскресенье началось с сообщения от Артёма, которое Надя прочитала сразу, как открыла глаза. Оно пришло в девять утра, когда Надя ещё спала, потому что вчера засиделась за составлением плана опросов для "Технолайна" и уснула за ноутбуком прямо на диване.

"Доброе утро, зай. Сегодня не получится, у родителей гости, надо помогать. Давай завтра?"— написал он, и смайлик в конце делал это сообщение ещё более нелепым, потому что смайлик не мог заменить ни извинений, ни объяснений, ни хотя бы намёка на то, что он помнит — он сам предложил провести сегодняшний день вдвоём, чтобы отвлечь её от работы.

Надя прочитала, положила телефон экраном вниз и накрыла голову подушкой. А потом она закричала.— Бесит, бесит, бесит!Успокоившись, Надя не стала отвечать — не потому, что хотела его наказать молчанием. Она не придумала слов, которые не звучали бы ни жалобно, ни зло, ни слишком равнодушно. К тому же, завтра будет её первый полноценный рабочий день после знакомства с отделами.

Лена, которой она переслала скриншот переписки через полчаса, ответила коротко и ёмко: "Он живёт с родителями, потому что ему так удобно: прислуга готовит и стирает, мама хвалит какой сыночек молодец, квартиру снимать не надо. А ты — опция. Неудобная опция, потому что у тебя свои хотелки. Вот он и отменяет, когда лень напрягаться".

"Ладно, — написала Надя Лене. — Сегодня хотя бы поработаю над блогом. Всё равно планов нет".

"Бедная моя девочка, — ответила Лена. — Давай хоть я вечерком заеду, а то ты совсем загрустила".

"Давай, — согласилась Надя, хотя не была уверена, что к вечеру у неё останутся силы даже на телефонный разговор.

Она встала, сварила кофе, залила овсянку — тот самый ритуал воскресного утра, когда не надо никуда спешить и можно делать всё в замедленном темпе. Окно было открыто, в комнату тянуло свежестью, а где-то внизу играла музыка — кто-то из соседей решил, что воскресное утро без попсы не воскресное. Надя накинула плед, села на диван с ноутбуком на коленях и открыла блог.

Фото и видео в запасе оставалось мало, а это значило, что ей придётся клепать ролики в час ночи, кривя душой и надеясь, что подписчики не заметят разницы между "вдохновляющим психологом" и "уставшей тёткой, которая хочет спать".Она ненавидела себя за такие дни, но они случались регулярно — когда проект выжимал все силы, а блог требовал своего, и приходилось выбирать между сном и репутацией.

Сегодня она решила снять с запасом — хотя бы на две недели вперёд. Надя включила камеру, настроила свет и записала три видео подряд: про границы в общении с коллегами, про страх ошибок и про то, как не выгореть на новой работе. Монтировала быстро — порезала паузы, добавила титры, убавила шум.К часу дня Надя выложила пост про страхи, и пошла готовить себе нормальный обед.Надя включила новую серию любимого реалити, нарезала салат и пожарила курицу — простые, привычные движения, которые успокаивали лучше любой медитации. Телефон остался в комнате, и когда она вернулась с тарелкой, экран уже горел уведомлениями.

Они её порадовали — нормальная активность для воскресного дня. Надя пролистала комментарии — благодарности, вопросы, один очень страстный спор между двумя подписчицами о том, можно ли доверять психологам, которые сами не ходят в терапию. Она усмехнулась, но влезать не стала — пусть спорят, это полезно для статистики.

А потом она увидела его.

"Реалист_007" был подписан на неё! Не просто комментировал, а именно подписался. Когда это случилось — она не заметила, может быть, утром или вчера, когда была занята отчётами и планами.Надя открыла его профиль. Ноль публикаций, в подписках — двенадцать аккаунтов: три бизнес-блога, два про инвестиции, один про спорт, какие-то новости, её блог и… и всё. Ни друзей, ни знакомых, ни комментариев под чужими постами, ни лайков. Чистый, стерильный профиль человека, который либо прячется, либо ему нечего показывать. Или он наблюдает. Надя знала таких — они есть в каждом блоге, они читают, но не отсвечивают, а потом в самый неожиданный момент выдают что-то, от чего хочется закрыться.

"Коллега? — подумала она. — Конкурент? Просто козёл с очень важным мнением?"

Если он подписался на неё, значит будет видеть её посты в ленте. И комментарии тоже. И если раньше он комментировал только то, что находил сам, то теперь он будет получать уведомления о каждом её новом посте.

— Замечательно, — сказала Надя вслух, отложив телефон. — Ещё один повод для тревоги.

Она доела обед, помыла посуду, села за ноутбук проверить рабочие письма — ничего срочного, Сергей написал "как успехи?", Галина Петровна прислала напоминание, что план нужно согласовать до вторника. Надя ответила всем, сохранила во вложениях файл с планом опросов и поняла, что сделала всё, что могла, а до вечера ещё целых пять часов.

Она взяла телефон снова. Проверила, не оставил ли Реалист ещё комментаррии. Нет. Надя внезапно захотела написать ему сама. Пальцы уже замерли над кнопкой "написать", и в голове крутились фразы — колкие, остроумные, убийственные:”вы подписались, чтобы быть ближе к источнику?"или"вам не кажется, что анонимность делает вас слишком смелым?"или просто"что вам нужно?"

Но Надя не написала.

Она взяла себя в руки, положила телефон экраном вниз и пошла в душ — стояла там долго, пока вода не стала холодной, и думала о том, что это уже не просто хейтер, а что-то большее.Почему она начала его замечать? Это было тревожным звоночком — не о нём, о себе. Ей нужна была его реакция. А психологу, который учит других не зависеть от чужого мнения, нуждаться в реакции тролля из интернета — это профессиональная катастрофа и личное дно одновременно.

Надя вытерла волосы, села на диван и уже взялась за ноутбук, чтобы продолжить работу над опросами, когда в дверь позвонили. В глазок увидела Лену с огромным пакетом в руках и шарфом, намотанным до самых бровей — мартовский ветер, видимо, решил, что весна отменяется.

— Я принесла вишнёвый пирог, — сказала Лена, даже не поздоровавшись, проходя в коридор и скидывая сапоги. — Из той пекарни, что открылась у метро. Ты говорила, что хочешь попробовать, но тебе всё некогда. Так что давай, ставь чайник, рассказывай, как прошла неделя, и не смей отказываться от калорий.

Надя рассмеялась — впервые за этот длинный, пустой, выматывающий день. Они поставили чайник, нарезали пирог — он оказался идеальным, с хрустящей корочкой и кисло-сладкой начинкой, от которой хотелось закрыть глаза и мурлыкать от удовольствия, — и устроились на диване.

— Слушай, — Лена заговорщически улыбнулась . — Ты не хочешь мне помочь? Я планирую ивент для клиентов. Что-то вроде “спасибо, что выбираете нас, вот как мы выросли и как мы вам благодарны”. Нужно составить список приглашённых, а у меня никак не доходят руки.

— Ты серьёзно? — Надя улыбнулась. — У тебя агентство по подбору персонала, а ты не можешь составить список гостей?

— Агентство по подбору персонала — это когда я ищу людям работу, а не решаю, кого из клиентов пригласить на тусовку, чтобы никто не плакал, — Лена вздохнула драматично и протянула ей телефон. — Смотри. Вот список клиентов: здесь постоянные или просто богатые. Мне нужно выбрать человек двадцать.Ленка начала перечислять плюсы и минусы каждого.— …. Вот этот точно будет — он спонсировал мне первый проект. Не позвать его — смертный грех. А вот Петрова — она три месяца не платила, а потом принесла извинения и заплатила с процентами. Я её не хочу звать, но если узнает, что ивент был, а её нет — обидится и уйдёт к конкурентам.

— А она влиятельная?

— Она платёжеспособная. Это почти то же самое.

Надя взяла Ленин телефон и начала листать список — имена, компании, суммы контрактов, какие-то пометки вроде "любит красное вино" и "не переносит бедность". Она почувствовала себя по уши погружённой в светскую хронику.

— Я даже не знала, что ты с ним работаешь! — сказала Надя, показывая на длинную фамилию. — Не зови его, я в закрытом чате с коллегами видела, что он ищет психиатора, который ему справку о невминяемости нарисует.

Лена приствиснула.

Они пролистали список дальше, выбрали пятнадцать имен в список “обязательно” и десять “на подумать”. Надя чувствовала себя странно — почти как на работе, но без обязательной серьёзности. С Леной можно было говорить о клиентах как о персонажах сериала, злословить, смеяться, придумывать им прозвища.

— А ведущую ты кого позвала? — спросила Надя, когда они дошли до конца списка.

— Там какая-то девица из агентства, — Лена махнула рукой. — Крикливая, но популярная. Я не хотела тратить бюджет на звезду, но выбора нет. А сама не могу — я же хозяйка, мне нужно сидеть в первом ряду и строить из себя важную шишку.

Они допили чай, доели пирог, и Лена помогла Наде с фотографиями для блога. Они сделали десяток кадров: Надя с серьёзным лицом, Надя улыбающаяся, Надя с кружкой чая, Надя, которая пытается быть загадочной, но получается только уставшей.Лена заставляла её менять образы, так что Надя носилась по квартире после каждых нескольких кадров: переодевалась, меняла причёску и помаду.

— Ты жестокая, — сказала Надя, плюхнувшись на диван. — Я больше не могу.

— Я полезная. И ты меня любишь.

Лена ушла уже за полночь, оставив после себя чашки на столе, крошки на диване и чувство, что день не прошёл зря. Надя убрала посуду, загрузила фотографии в редактор, разложила по папкам и уже собралась выключать свет, когда телефон снова завибрировал.

"Реалист_007" написал под постом про страхи: "Тот, кто боится по-настоящему, не кричит об этом всему миру."

— Позёр! — прошипела Надя, кинула телефон на тумбочку и выключила свет.

Руки чесались написать ему ответ, но сделай она это сейчас, когда весь день думала о нём, проверяла его профиль, ждала его комментарий, — это было бы признанием в том, что она слишком сильно вовлеклась.

Мало ей того, что теперь она ждёт его ответа — как будто ей не двадцать девять лет, а пятнадцать и она ищет внимания старшеклассника, который даже не знает о её существовании. Вернее, знает: ведь теперь он подписан на неё.