Надя не могла перестать улыбаться. Она сидела в своём кабинете, смотрела в монитор и не видела ни одной цифры. Перед глазами всё ещё была его квартира, его кровать, его руки. Она провела пальцами по губам — помнила его поцелуи. Провела ладонью по плечу — помнила его прикосновения. Она чувствовала себя глупой, счастливой, растерянной, и ей это нравилось.

"Возьми себя в руки, — сказала она себе. — Ты на работе".

Она открыла ноутбук, начала разбирать почту. Три новых анонимных письма, два — с благодарностями, одно — с вопросом про выгорание. Ничего срочного. Она уже хотела закрыть почту и пойти налить кофе, когда в дверь постучали.

Оля зашла, улыбаясь, с двумя кружками чая.

— Привет, — сказала она, ставя одну кружку перед Надей. — Ты чего такая счастливая?

— Ничего, — Надя покраснела. — Просто выспалась.

Оля не поверила, но не стала спрашивать. Села на стул напротив, отхлебнула чай и начала рассказывать про свои выходные. Надя слушала вполуха, кивала, иногда вставляла "угу", а сама думала о том, что через стенку от неё сидит Максим. Что он сейчас делает? Смотрит в монитор? Говорит по телефону? Думает о ней?

— Надь, — сказала Оля, — ты меня вообще слушаешь?

— Да, да, — спохватилась Надя. — Ты говорила про…

— Про нового парня, — Оля закатила глаза. — Но ладно, вижу, тебе не до меня.

Она встала, взяла кружку и направилась к выходу, но на пороге остановилась.

— Ты сегодня прямо светишься, — сказала она. — Надеюсь, это из-за хороших новостей, а не из-за того, о чём я думаю.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Надя сидела, глядя на пустой проём, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Она хотела рассказать кому-то. Лене. Но Лена не поймёт. Или поймёт, но начнёт задавать вопросы, на которые у Нади не было ответов.

Она допила чай, взяла телефон и написала Реалисту: "Всё хорошо. Вы правы, иногда отвлечься полезно". Ответа не было. Он не отвечал уже несколько дней. Надя не знала, обиделся он или просто занят. Или, может быть, у него тоже что-то случилось.Надя ответила на письма и пошла к Оле — нужно было взять бланки для опроса.

____

Кабинет Оли был маленьким, заваленным бумагами и папками. Надя постучала, не дождалась ответа и зашла. Оля сидела за столом, смотрела в монитор и что-то печатала.

— Оль, мне нужны бланки для опроса. Ты не знаешь, где они?

— В верхнем ящике, — сказала Оля, не отрываясь от экрана. — Возьми, только не перепутай.

Надя открыла ящик, начала перебирать папки. И вдруг увидела папку с названием "Жалобы". Она открыла — на первой странице было напечатано: "Сотрудник жалуется на психолога Надю Соболеву. Тренинг неинформативный, трата времени". Внизу — подпись. Неразборчивая. Надя перевернула страницу. Другая жалоба. Третья. Все напечатаны на одном принтере. Все с одинаковыми подписями.

Она подняла голову. Оля всё ещё печатала, не глядя на неё.

— Оль, — сказала Надя тихо. — Что это?

Оля обернулась. Увидела файл в её руках. И замерла.

— Надь, я…

— Что это? — Надя не повышала голос. Она смотрела на Олю и не узнавала её. Ту самую, которая приносила чай, жаловалась на Галину Петровну, говорила "я за тебя". Ту, которую она считала подругой.

— Надь, я могу объяснить, — Оля побледнела. — Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу. Я испугалась. Я не хотела…

— Ты не хотела? — Надя усмехнулась. — Ты не хотела, но написала фальшивые жалобы. Ты не хотела, но подбросила мне заявление на стол.

Оля заплакала. Тихо, закрывая лицо руками.

— Я знала, что ты пьёшь чай в кухне. Я зашла, положила, и вышла. Я думала, ты подумаешь на Галину Петровну или на Светлану. Я не хотела, чтобы ты узнала.

Надя смотрела на неё и чувствовала пустоту. Не злость, не обиду — пустоту. Она знала Олю почти три месяца. Делилась чаем, секретами, переживаниями. Спрашивала совета. Считала едва ли не единственным союзником в этой компании.

— Ты поливала мой фикус, — сказала Надя. — Ты единственная, кто заходил ко мне в кабинет, когда меня не было. Ты поливала его, потому что хотела помочь. И я думала, что ты хороший человек. А ты… ты просто прикрывалась.

Она встала, положила файл на стол, повернулась и вышла.

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри всё кипело — не от злости, от осознания. Как она могла не заметить? Как могла не проверить? Она думала, что Оля — подруга. А Оля была просто удобной. Удобной для Светланы, удобной для Галины Петровны, удобной для всех, кто хотел причинить ей боль.

Она открыла глаза, выдохнула и пошла к себе. В кабинете она села за стол, взяла телефон и написала Реалисту: "Я узнала, кто писал жалобы. Это человек, которому я доверяла".Ответа не было.