Дом погружён в темноту. Шторы плотно задёрнуты во всех комнатах — приказ начальника охраны. Снаружи, за периметром высоких стен, притаилась ночь, полная невидимых глаз.

Я сижу на краю кровати в детской. Маша наконец-то уснула. Она ворочалась больше часа, хныкала во сне, чувствуя сгустившееся напряжение. Я глажу её по разметавшимся светлым волосам, а сама вслушиваюсь в тишину.

Мне нужно воды. В горле пересохло — больно глотать.

Я осторожно высвобождаю руку, поправляю одеяло и выскальзываю в коридор.

Здесь пусто. Охрана в основном внизу и по периметру. Второй этаж — зона тишины. Я прохожу мимо лестницы и невольно останавливаюсь у панорамного окна, выходящего во внутренний двор. Сквозь щель между плотными портьерами я смотрю вниз.

Там, в свете прожекторов, я вижу его.

Дениз стоит у ворот гаража. На нём всё та же белая рубашка, что и утром, но теперь она расстёгнута на вороте, рукава закатаны. Он что-то говорит начальнику охраны, указывая на мониторы видеонаблюдения.

Он выглядит уставшим.

Мне вдруг физически, до боли в груди, хочется спуститься туда. Подойти к нему, коснуться спины, просто встать рядом.

Он пугает меня — своей жестокостью, прошлым, жизнью, полной крови. Но, глядя на него сейчас, я понимаю страшную вещь: без него мне страшнее, чем с ним.

Заставляю себя оторваться от окна.

Спускаюсь на первый этаж, но иду не на кухню, а в библиотеку. Там есть графин с водой. И там, среди книг, мне всегда спокойнее.

Толкаю дверь, вдыхаю знакомый запах старой бумаг. Наливаю воду дрожащими руками, делаю жадный глоток.

Резкий звук за спиной заставляет меня поперхнуться. Я оборачиваюсь, расплескивая воду на ковёр.

— Эмир? — ставлю стакан на стол. — Что ты делаешь? Открой дверь.

Впервые на его лице нет привычной немного шутовской маски. Его глаза лихорадочно блестят, галстук сбит набок, волосы взъерошены. Он выглядит как человек, который долго бежал и наконец достиг финиша.

— Тихо, Оля, — он подходит ближе. — Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

— О чём?

— О твоей жизни. Которая может оборваться сегодня ночью.

Он останавливается в паре шагов от меня, опираясь бедром о массивный дубовый стол.

— Ты видела, что происходит? Дом в осаде. Наёмники… это звери, Оля. Они хотят крови.

— Дениз решит это, — говорю я тверже, чем чувствую.

Эмир издаёт короткий, лающий смешок.

— Решит? О да, он уже договаривается. Прямо сейчас. Знаешь, какое условие они ему поставили?

Я молчу, чувствуя, как холодеют ладони.

— Голова за голову, — шепчет Эмир. — Они считают, что Дениз убил Айше. Кто знает, может они правы. Но Дениз не собирается садиться в тюрьму. И умирать он тоже не хочет. Он прагматик.

Эмир делает шаг ко мне, сокращая дистанцию.

— Он отдаст тебя, Оля. Тебя в обмен на безопасность семьи. Ты для него — никто. Красивая игрушка, временная нянька. Пешка, которой жертвуют, чтобы спасти королеву.

— Ты лжёшь, — выдыхаю я.

— Разве? — он склоняет голову набок. — Вспомни Айше. Он клялся ей в любви, но когда она стала неудобной… её не стало.

Я отступаю, но упираюсь поясницей в книжный стеллаж. Эмир оказывается совсем рядом. Он упирается руками в полки по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

— Но есть другой выход, — его голос становится вкрадчивым, сладким, как патока. — Уходи со мной. Прямо сейчас.

— С тобой?

— Лодка ждёт у причала. Я вывезу тебя. А когда Дениза уберут… или посадят… мы вернёмся. Я стану главой семьи. Я давно должен был занять это место.

Его глаза горят фанатичным огнём.

— И ты… ты будешь со мной. Станешь моей Королевой. Я дам тебе всё, чего он тебя лишил. Свободу. Роскошь. Обожание. Я буду носить тебя на руках. Только скажи «да».

Я смотрю на него и пытаюсь найти в его лице хоть каплю того тепла, что видела в глазах Дениза сегодня утром. Но не нахожу.

Эмир воспринимает моё молчание как согласие. Он подаётся вперёд. Его руки скользят с полок на мою талию.

И меня передёргивает.

Его ладони мягкие, влажные и какие-то… липкие. От него пахнет дорогим, приторно-сладким парфюмом, из-под которого пробивается кислый запах страха и возбуждения. Этот запах удушает. Всё, что я чувствую — отвращение.

В памяти вспышкой проносится прошлая ночь. Руки Дениза — жёсткие, мозолистые, горячие. Шрамы под моими пальцами. Запах дождя и опасности. Запах мужчины, который заслонил меня собой от пуль.

Я понимаю всё кристально ясно.

Дениз — монстр. Да. Но он мой монстр. Он убьёт за меня. А Эмир — крыса. Которая продаст меня при первой же возможности, лишь бы занять трон брата.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Его губы тянутся к моим.

— Нет!

Я с силой, на которую только способна, толкаю его в грудь. Эмир не ожидает отпора, он теряет равновесие и отшатывается, натыкаясь на стол.

— Не трогай меня! — шиплю я, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть даже тень его близости. — Ты мне противен.

Лицо Эмира меняется мгновенно. Маска влюблённого спасителя слетает, обнажая уродливую гримасу злобы.

— Противен? — переспрашивает он тихо. — Я предлагаю тебе жизнь, дура!

— Уйди!

Его глаза сужаются.

— Ты такая же идиотка, как Айше, — выплёвывает он. — Она тоже выбрала его. Даже когда я предлагал ей спасение, она смотрела на него как собачонка. Что ж, — говорит он ледяным тоном. — Тогда сгори вместе с ним!

Он достаёт из кармана телефон. Я вижу, как его палец замирает над экраном. Одно нажатие.

— Что ты делаешь? — страх ледяной иглой колет сердце.

— Открываю ворота в ад, — он нажимает на кнопку.

В ту же секунду свет в библиотеке гаснет.

Весь дом погружается во мрак.

А затем…

ДЗЫНЬ!

Звук разбивающегося стекла разрывает ночь. Громкий, оглушительный звон.

За ним — крики и топот. Выстрелы. Уже не где-то далеко на трассе, а здесь. В доме.

— Беги к своему защитнику, — шипит Эмир из темноты. — Посмотрим, как он спасёт тебя теперь.

Я не жду ни секунды. Рванувшись к двери, я поворачиваю замок и выбегаю в коридор.

Я бегу наверх.

В темноте, спотыкаясь, хватаясь за стены, я несусь по лестнице на второй этаж.

В детскую.

Потому что я знаю: я нужна Маше.