Старец пишет: «Был день святого Феодора Стратилата, 21 февраля, родительская суббота. Я впервые составил житие святого Арсения6 из тех сведений, которые у меня были, и прочитал его, чтобы не осталось какой-нибудь ошибки при переводе с фарасиотского наречия7, которое я слышал из уст стариков.
Было два часа до рассвета. Когда я прочитал житие, меня посетил отец Арсений. И как преподаватель хвалит ученика, который успешно справился с заданием, так поступил и он. Вместе с тем он оставил в моем сердце неизреченную сладость и небесное веселье, выдержать которых я не мог. Потом я бегал вокруг своей келии, как безумный, и звал его, полагая, что могу его найти. (Хорошо, что не было никаких посетителей. Потому что иначе и они пришли бы в недоумение, и я бы не мог сказать о причине этого божественного безумия, чтобы их успокоить.) Иногда я громко кричал: «Отче мой, отче мой!» А иногда говорил тише: «Боже мой, Боже мой! Удержи мое сердце, чтобы мне дожить до вечера!» Потому что если бы не помог мне Бог, то мое скудельное сердце не могло бы выдержать этой райской радости.
Когда опустилась ночь, мои надежды иссякли, ибо до тех пор я думал, что найду его. Тогда я стал смотреть на небо. Это заставило меня вспомнить день Вознесения Господня. Несмотря на то что Христос на протяжении сорока дней посещал Божию Матерь и Своих учеников, в день Вознесения они вдруг видят, как Он скрывается в небесах от их глаз.
Потом, войдя в свою келию, я чувствовал эту сладость на протяжении всей ночи. Это навело меня на мысль, что, может быть, благий и праведный Бог послал отца Арсения, чтобы этой райской сладостью расплатиться со мной в этой жизни за те пять-шесть четок, которые я совершаю по своей монашеской обязанности, потому что у меня много великих грехов. Не знаю, так ли это, поэтому прошу вас, ради любви Христовой, молитесь, чтобы помиловал меня Бог.
Мне явился добрый отец и во второй раз, с той лишь разницей, что это было во время ночного бдения.
Это было 29 марта 1971 года в день памяти мучеников Варахисия и Ионы, в предпразднство Недели ваий. Я творил молитву сидя. Была полночь, и я не понял, заснул ли я, или это было наяву. Я увидел бескрайнее поле, на котором находилось зерно, готовое для посева. Там было и много рабочих, которые должны были сеять по собственной воле, потому что их никто не подгонял. Недалеко находилась общая могила, от одного до другого конца огромного поля. На другой стороне поля стояло здание, где находились радисты и один офицер, наблюдавший за происходящим. Этот офицер время от времени выходил на поле и тем, кто не сеял, делал следующее замечание:
— Почему вы не сеете, ведь Христос вам заплатит?
Я испугался, что он будет ругать и меня, и сказал со страхом:
— Извините, у меня только половина легкого, и я не могу работать более усердно.
Он ответил мне:
— Я знаю, что у тебя только половина легкого. Но еще больше любить тебя меня заставляет то, что ты не принимаешь почтовых переводов. Я наблюдаю за этим на почте.
Потом офицер взял меня с собой в удивительную машину, которая неслась над землей быстрее молнии, и у нее не было ни колес, ни крыльев. Когда мы встали в машине недалеко друг от друга, он спросил меня, откуда я и как меня зовут. Поскольку я отвечал офицеру, то счел необходимым сообщить ему свое мирское имя, как это записано в паспорте, и сказал:
— Меня зовут Арсений, и родился я в Фарасе, в Каппадокии.
Офицер сказал на это:
— И я из Фарасы, из рода Цапарисов (сокращение фамилии Франгос или Франгопулос).
Затем он снова спросил меня
— Знавал ли ты Хаджефенди8?
Я ответил ему:
— Как же его не знать?
И как только я сказал это, офицер тотчас изменил свой облик и я увидел Хаджефенди (то есть отца Арсения), который стал меня обнимать и лобызать.
И не успел я еще нарадоваться встрече с ним, как он громко закричал:
— Стой, стой!
Машина остановилась, и отец Арсений сказал мне:
— Ты выйдешь здесь, а я поеду до Салоник, потому что живу недалеко оттуда».