«Впрочем у нас на Руси в среде простого народа и теперь еще иногда совершаются чудеса изгнания бесов.

Совершаются они через молитвы подвижников, подобных Серафиму Саровскому, а то и просто силою молитвы обыкновенных верующих людей; совершаются они в народе, который сохранил в себе еще огонь любви христианской и который поэтому не лишен Света Незримого.

О фактах таких исцелений мы имеем интересное автобиографическое свидетельство Ф. М. Достоевского. Описывая в своем романе «Братья Карамазовы» одно из подобных чудес, совершенных старцем Зосимою над «кликушею» (кликушество — известный род психической болезни), Достоевский прибавляет к этому описанию лично от себя следующее:

«Не знаю, как теперь, но в детстве моем мне часто случалось в деревнях и по монастырям видеть и слышать этих кликуш. Их приводили к обедне, они визжали или лаяли по-собачьи на всю церковь, но когда выносили дары и их подводили к дарам, тотчас «беснование» прекращалось и больные на некоторый промежуток времени всегда успокаивались. Меня, ребенка, очень это поражало и удивляло»284.

Самое описание чуда Зосимы над кликушею, основанное, очевидно, на одном из фактов действительной жизни, изложено в «Братьях Карамазовых» так:

«Старец стал на верхней ступеньке, надел епитрахиль и начал благословлять теснившихся к нему женщин. Притянули к нему одну кликушу за обе руки. Та едва лишь завидела старца, вдруг начала, как-то нелепо взвизгивая, икать и вся затряслась, как в родимце. Наложив ей на голову епитрахиль, старец прочел над нею краткую молитву и она тотчас затихла и и успокоилась».

Что такие чудеса исцелений продолжаются и поныне, мы имеем об этом другое интересное свидетельство, а именно — сообщение писателя В. Геймана, который при своем описании Свияжского монастыря, где он был в июле 1913 года, изображает одно из чудес такого исцеления.

«Придя наутро к ранней обедне, я видел исцеление кликуши, — говорит г. Гейман. — Женщина лежала на полу, на тюфячке; две монахини осеняли ее иконой, а диакон читал в это время молитву. Женщина отчаянно кричала и вопила истерическим голосом на всю церковь. Но, когда ее осенили во второй раз, она вдруг успокоилась и приложилась к иконе. Оказывается, таких бывает каждый день очень много — привозят в монастырь отовсюду, везут из Казани, Симбирска, Перми — больше все сумасшедшие и «в нервах расстроенные, которые не в себе», как выразилась монахиня.

И каждому по вере и по молитве угодника Господь посылает исцеление, — заключила монахиня наш разговор», — пишет г. Гейман. По обычаю, в монастыре остаются после исцеления сорок дней; за время проживания в номере ничего не берут, кто сколько даст… «Я счел для себя большой удачей, — сообщает далее г. Гейман, — что был в Свияжском монастыре, видел то, чего никогда не видал и приложился к чудотворной иконе»285.

Но вот здесь, для сопоставления с этими данными, интересно привести, как подобные случаи одержимости трактуются нашими психиатрами.

Для характеристики психиатрической трактовки этих сюжетов возьмем, например, статью специалиста по психопатологии проф. Бехтерева, написанную по поводу того, что ему пришлось видеть в одном из наших монастырей при отчитывании одержимого:

«У одержимого, — пишет Бехтерев, — обнаруживались разного рода насильственные телодвижения и своеобразный бред бесоодержимости. На вопрос, как твое имя — больной от имени вселившегося в него беса вещал «легион», давая тем понять что в нем находится не один, а бесчисленное множество бесов. На заклинание выйти из тела мнимый бес глухим голосом отвечал: «Не выйду, не выйду»286. Из той же статьи видно, что сам факт болезни этого одержимого г. Бехтерев подробно не исследовал; он без дальнейших рассуждений обобщил этот факт со случаями несомненного болезненного воображения людей, а именно с тем, когда человеку представляется, что в его желудок проник через рот зародыш лягушки, который там развился в целого гада.

Этими соображениями и исчерпывается вся трактовка г. Бехтеревым означенной одержимости бесом; победоносное сравнение с гадом приведено, и кто же станет возражать почтенному академику против того, что мысль о проникновении в человека лягушки есть чистейшее воображение.

Как видят читатели, разрешение вопроса о демонах доведено нашими учеными до простоты необыкновенной.

И вот в контраст с подобными трактатами господ психиатров, невольно вспоминаешь психологические исследования об одержимости таких писателей, как Достоевский и Гюисманс, которые на примерах одержимости Ивана Карамазова и Дюрталя, примерах, подробно разработанных, показали нам, что овладевающий пораженною страстями душою бес не есть величина воображаемая или мнимая, а есть сила реальная и страшно могущественная, проникнувшая в душу человека из сферы совершенно особой от видимого нами физического мира287.