Глава 23. Ахейя

Нефилимы Ариока ушли вперед; Кар шагала под руку с Эмрин следом за Тариком, Шайрон и Люк шли за женщинами. Пройдя через воронку, они очутились в просторном помещении, где яблоку было негде упасть. Громкая музыка оглушила Ахейю, вокруг плыли клубы красного дыма. В Келосеросе во время приемов звучала медленная классическая музыка, которую исполняли на струнных инструментах, иногда ее сопровождало пение. Но сами песни никогда не были ни позитивными, ни легкомысленными. Они рассказывали трагические истории о далеком прошлом, когда население Лирии страдало от войн и эпидемий, о нефилимах и их конфликтах с митрами. Эта музыка тоже не была веселой, напротив, она была тяжелой и мрачной, подобно абстрактным полотнам в коридорах дворца Ариока. Она околдовывала слушателей, пробуждала некие эмоции, в которых Ахейя не могла до конца разобраться.

Снова часто забилось сердце, но она старалась идти медленно и скрывать внешние признаки, которые могли выдать ее состояние, – дрожь в пальцах, прерывистое дыхание, нервный тик. Это были своего рода защитные механизмы, привычные для ее тела, но Ахейя твердо решила не поддаваться слабости; она знала, что это не поможет ей. Только не здесь, только не сейчас. Ахейя должна измениться, должна стать львицей вместо овечки, которую приходилось изображать в Келосеросе. Она подумала, что если заставит себя помалкивать и держаться в тени, как это было среди митр, то лишится голоса навсегда.

Ахейя принялась разглядывать гостей вечеринки; заметив ее, демоны начинали расступаться, и толпа редела. В горле пересохло от волнения, но она продолжала держать голову высоко, словно ей уже миллион раз приходилось шествовать через этот зал, словно почтение было привычно ей. Нефилимы отходили, давая дорогу, и склоняли перед ней голову. Ариок медленно поднял руку, которая лежала у нее на талии, и символ ее души задел ее обнаженное плечо; он положил ладонь на ее затылок и слегка сжал. Ахейя бросила на него раздраженный взгляд и увидела, что альшайтан пристально смотрит на нее; другая рука была небрежно засунута в карман. Пламя, пылавшее в его глазах, казалось, прожигало ее насквозь, и она откинула голову назад, прижимаясь к его руке, пока Ариок поглаживал большим пальцем выступавшие позвонки.

Она не привыкла к такому вниманию; Ахейя, которая жила в царстве света, съежилась бы и попыталась сбежать. Но у нее не было возможности ни сжаться в комок, ни спастись бегством, потому что Ариок стоял за спиной. От него исходило ощущение могущества. Если бы Ахейя действительно была его игрушкой, его ручной зверушкой, его вещью, она должна была бы сейчас чувствовать себя маленькой и жалкой. Но когда она подняла голову, взглянула ему в лицо, в эти огненные глаза, которые смотрели на нее и только на нее, Ахейя почувствовала себя отнюдь не жалкой, а наоборот, сильной и уверенной.

Нефилимы начали перешептываться; тени Ариока ожили. Альшайтан и его приближенные пересекли зал и подошли к большой золотой чаше. Чаша стояла в центре, как раз под куполом; купол был окружен фризом, который, как решила Ахейя, изображал какой-то важный момент из истории нефилимов. Краски были темными, насыщенными, кое-где сверкало золото; позолота украшала и стены, и колонны. Окон в зале не было, дым и тени заполняли пространство и скрывали свет Соласа, который проникал сверху, сквозь стеклянный купол.

Эмрин приблизилась к чаше и провела рукой по ее краю; остальные остановились на некотором расстоянии, между чашей и толпой, которая расступилась и образовала круг.

– Что это? – прошептала Ахейя.

– Вода, – ответил Ариок, взял ее за руку и подвел ближе к бассейну.

Вода отливала всеми цветами радуги, как в реке, протекавшей мимо дворца.

– Вода священна. – Продолжая говорить, он заставил Ахейю вытянуть руку вперед и окунуть ее в чашу. – Она может спасти жизнь, а может ее отнять.

Альшайтан намочил пальцы Ахейи в воде, и в этот момент в толпе началось какое-то движение. Она на миг отвела взгляд от Ариока и увидела множество лиц. Все смотрели на нее. Большинство – удивленно, но некоторые были рассержены; некоторые смотрели задумчиво, кто-то наблюдал за сценой с интересом. Почему-то Ахейе показалось, что нефилимы отреагировали с возмущением не только на само ее появление, но и на поступок Ариока.

– Нефилимы верят, что Реки были созданы, когда 'Амм лишилась жизни; что их источником являются ее слезы.

Ахейя посмотрела на него. Свет, исходивший от воды, озарял его лицо. Темно-серые глаза блестели.

– Нефилимы? Но не ты?

Ариок напрягся на мгновение, потом убрал ее руку из чаши. Теплая вода закапала с их пальцев на мраморный пол.

Шепот стал громче, тени Ариока извивались вокруг ее щиколоток, и у него было такое выражение лица… Ахейе показалось, что он собирается ответить ей. Она уловила несколько слов: «митра», «она светится», и еще «не может быть», но слово «мерзость» заставило ее замереть. Точнее, заставило замереть Ариока. Он резко обернулся к невысокому нефилиму, который стоял справа от них и нагло ухмылялся – до тех пор, пока не встретил взгляд альшайтана.

– Должно быть, нелегко говорить во весь голос, когда ты окружен толпой народа, – негромко, но угрожающе произнес Ариок и сделал знак Люку; но тот уже был рядом с дерзким нефилимом, схватил его за шиворот и вытащил на открытое место.

– Я… я… – запинаясь и брызгая слюной, бормотал коротышка, пока Люк волок его к Ариоку.

Альшайтан приобнял неизвестного демона за плечи и привлек к себе, словно друга, которому собирался сообщить некий секрет.

– Теперь, когда у тебя появилась возможность высказаться, – жестко продолжал он, – повтори то, что ты только что сказал.

– Это н-не стоит того, чтобы повторять… – лепетал нефилим.

Его взгляд метался от Ахейи к толпе, застывшей у нее за спиной.

– Я тебе вот что скажу, – прорычал Ариок, пиная демона сзади под колени, так что он рухнул на каменный пол, и в то же время продолжая держать его за шиворот, чтобы он не упал ничком. – Ты сейчас извинишься, и если Ахейя найдет в своем сердце силы простить тебя, мы прекратим. – Ариок провел языком по нижней губе. Его тени медленно обвивали шею жертвы, и в его глазах появился хищный блеск. – Я прекращу, когда она меня попросит.

– Нет… пожалуйста, я не это хотел…

Но в этот момент тени Ариока сжали его горло, и демон больше не мог говорить; его руки были связаны за спиной, маленькие черные щупальца заткнули ему рот. Он кашлял и извивался, его синие глаза вылезли из орбит, он с умоляющим видом смотрел на Ахейю, но та не могла пошевелиться, могла только смотреть на него. Ей казалось, что это происходит во сне; на несколько минут Ахейя лишилась дара речи, но хуже того – она не владела собой. На долю секунды в груди вспыхнула искра гнева, закружилась голова, и захотелось увидеть, как демон умрет… Но она не могла, не могла, не могла допустить этого. Ахейя заскрежетала зубами, шагнула к Ариоку и прикоснулась к его руке. Ее пальцы прикрыли татуировки, она заметила, как напрягаются мышцы под рукавом, коснулась теней. Альшайтан встретил ее пристальный взгляд; он выглядел иначе, у него был вид жестокого, бесчувственного убийцы. Она не должна была испытывать возбуждение при виде этого лица. Но почему-то кровь быстрее побежала у нее по жилам.

– Я удовлетворена, – медленно произнесла Ахейя, взяла его под руку и притянула к себе.

Он оторвался от своих теней и обнял ее за талию одной рукой; вторая рука была вытянута, и щупальца тьмы выскользнули изо рта жертвы. Нефилим хрипел и пытался отдышаться.

Ариок позволил ей запустить пальцы в свои волосы – Ахейе уже давно хотелось сделать это, – несмотря на то, что она намеренно причинила ему боль. Привстав на цыпочки, она довольно сильно потянула. Он немного откинул голову назад, когда Ахейя дернула его за волосы, и позволил ей коснуться своих губ один раз, второй, третий… потом она провела кончиком языка по его нижней губе.

Ариок что-то одобрительно пробурчал вполголоса, и от этого боль, терзавшая ее, усилилась. Тело предавало ее, она сама себя предавала – Ахейя знала это, но ей почему-то было все равно. Мозг пытался внушить, что это все притворство и ложь, но тело не слушалось, оно приказывало прижиматься к нему сильнее, целовать его крепче, оно требовало большего… Ахейя слишком устала для того, чтобы бороться, она была совершенно истощена, и поэтому прекратила сопротивляться и отдалась сладкой боли и этой жажде, которая теперь владела ею.

Альшайтан сосредоточился на ней; рука, лежавшая на ее талии, сдвинулась вниз, на бедра, прижала ее к себе так крепко, что стало больно. Ахейя вынуждена была признаться себе в том, что именно этого ей и хотелось. Она продолжала стоять так, не отрываясь от его губ, не шевелилась и ждала. Это дало ощущение могущества; ей казалось, что она подчинила себе альшайтана, что она теперь определяет, что они будут делать дальше. Ахейя обняла его за шею, привлекла к себе, чтобы поцеловать. Это было сладкое, дурманящее чувство, и словно искра проскочила между ними, когда она просунула язык ему в рот.

Этот вкус был чудесным. Таким знакомым.

Она откинула голову назад; ей нужно было больше, намного больше. И Ариок дал ей то, чего она хотела; другой поцелуй, не то что прежде. Такими поцелуями обменивались влюбленные в темных коридорах, в спальнях под шелковыми простынями; но сейчас они не были скрыты от посторонних глаз. Наоборот, они находились как будто на сцене, и это разжигало желание еще сильнее. Ахейя застонала, когда он стиснул ее в объятиях, когда его член прижался к ее животу; его пальцы стискивали ее плоть, он заставил ее отклониться назад, возвышался над ней. Ариок был похож на волну, которая грозила захлестнуть ее с головой и утянуть на дно, и Ахейя испугалась, что, если это произойдет, она не сможет всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. И тогда она утонет.

Альшайтан оторвался от нее, провел кончиком носа по ее шее; от его горячего дыхания Ахейя ощутила покалывание.

– Ты такая сладкая.

Слова были вполне невинными, но она поняла, что Ариок имеет в виду. Его тон был отнюдь не невинным – он имел в виду кое-что другое.

– Это для них, а не для тебя, – произнесла Ахейя так тихо, что только он мог ее услышать.

– Тогда почему мне кажется, что это было предназначено только мне? – прошептал демон ей на ухо.

Наклонив голову, она увидела нефилима, которого Ариок чуть не придушил: он еще был связан черными щупальцами.

– Отпусти его, прошу тебя. – Ахейя взглянула на Ариока из-под ресниц, прикусив нижнюю губу, и его взгляд, естественно, устремился к ее рту.

– Очень хорошо.

Он прижался подбородком к ее виску и приказал теням отступить; несчастный демон упал на четвереньки в нескольких дюймах от ног Ахейи.

– Благодарю тебя, о черт, благодарю тебя. Я сожалею, – прохрипел он.

Ариок шагнул в сторону, притянул Ахейю к себе сзади, обнял ее мускулистой рукой и наклонился к ее уху.

– Тебе нравится, маленькая богиня? Нравится, когда мои нефилимы стоят перед тобой на коленях?

Его тепло окутало Ахейю, он был так близко, что от его жара ледяная глыба в ее груди начала оттаивать.

«Будь той, кем ты должна быть», – сказала она себе. Потом придала лицу выражение холодного безразличия, вытянула вперед ногу и носком туфли заставила трясущегося нефилима поднять голову.

– Много кто стоял передо мной на коленях, машчйе, а это… это не так забавно.

Она назвала его ласкательным словечком, которое на ее родном языке означало «сладкий» или «мед». Губа Ариока дрогнула, потом он хмыкнул и одобрительно сжал ее бедро.

– Вам всем следует призадуматься над тем, что вы увидели, – мелодичным голосом произнесла Эмрин, и присутствующие обернулись к ней. Некоторые отвели взгляды. – Он заставит вас заплатить, если услышит, как вы обсуждаете его новую игрушку.

Тарик протиснулся мимо них, схватил за руку нефилима, который по-прежнему стоял на коленях перед Ахейей, заставил его подняться на ноги и толкнул в толпу; Люк наблюдал за всем этим с каким-то голодным блеском в глазах.

– Я понимаю, что присутствие митры не вызывает всеобщего восторга, но она принадлежит мне, и я надеюсь, что вы все будете вести себя максимально любезно и воспитанно в ее присутствии. – Ариок хитро улыбнулся, когда в толпе раздались смешки. – Сегодня от вас ничего не требуется, кроме одного: наслаждайтесь вечеринкой, – продолжал он.

Ахейя заметила, что нефилимы смотрят на него с почтением и радостью несмотря на то, что минуту назад он едва не прикончил одного из них.

– Предоставляю вам полную свободу, так пользуйтесь ею, маленькие язычники.

Нефилимы ответили на это одобрительными возгласами и начали расходиться; некоторые приблизились к чаше, чтобы омыть руки, другие направились к альковам, погруженным в тень и обставленным темной мебелью.

Ариок снова прижался к Ахейе.

– Где ты прячешь это? – спросил он.

– Что прячу? – прошептала она.

Альшайтан неожиданно развернул ее лицом к себе, приподнял, оторвал ее от пола; Ахейя взвизгнула и инстинктивно обхватила его ногами.

– Эй!

Он облизнулся с таким видом, словно ему хотелось укусить ее за шею.

– Себя.

Ахейя обвила руками его шею и принялась играть его волосами, повторяя себе, что это всего лишь спектакль, предназначенный для окружающих, что она делает это не для него, не для себя.

– Думаешь, тебе все обо мне известно? – усмехнулась Ахейя. – Ты забрал мою душу, но это не дает тебе никаких преимуществ, альшайтан.

Его губы дрогнули, взгляд был прикован к ее рту.

– Это ты меня пытаешься убедить или себя?

Ахейя выдержала его взгляд несмотря на то, что отчаянно хотелось отвернуться. Она не могла смотреть ему в глаза. И не потому, что он был прав, а потому, что была неправа она. Ахейя вела себя неправильно, чертовски неправильно. Пустота в груди заставляла ее жаждать его, ее тело жаждало его, и связь между ними казалась сейчас сильной, как никогда; она была осязаемой, живой, пульсирующей, голодной. Слова больше ничего не значили.

Они вошли в темный переулок, окруженный высокими кирпичными стенами, через которые невозможно было перелезть, и сил сопротивляться больше не было. Ахейя знала это; она видела это, но ничто не имело значения. Сегодня ей не было дела до слов, не было дела до правды. Сегодня она будет глуха к голосу разума. Наконец-то Ахейя прислушается к своим желаниям, и пусть разум делает ей выговор завтра.

– Это всего лишь игра, – прошептала она, глядя на его губы, когда Ариок уселся на мягкий диван, обитый ярко-зеленой тканью.

Ахейя должна была убедить себя в том, что это просто игра. Надежде не было места здесь. Потому что она знала: если найдет надежду среди пылающих осколков этого странного, неизвестного, опасного чувства, которое вспыхнуло между ними, она сломается, как только надежду отнимут у нее… потому что он был демоном и он завладел ее душой. Сейчас все было смутно и ненадежно, границы между добром и злом были размыты, и поскольку у Ахейи осталось четыре… почти три… дня свободы, ее будущее представляло собой крохотную, почти невидимую светлую точку.

– Это имеет какое-то значение? – Ариок приподнял бровь, насмешливо глядя на нее своими темными глазами.

Она покачала головой и поудобнее уселась у него на коленях; ее бедра не касались подушек дивана, среди которых он развалился.

– Ты весьма самонадеян, если считаешь, что я этого хочу.

Альшайтан пробурчал что-то, потом притянул ее к себе, и его колючая борода оцарапала ей щеку.

– Правда?

Ахейя резко втянула воздух и собралась возразить, но он опередил ее.

– Твой разум, возможно, этого и не хочет, маленькая богиня… но если так, ты должна напомнить об этом своему телу.

– Мое тело хочет тебя не больше, чем разум, – возразила Ахейя, изо всех сил стараясь говорить холодно и презрительно.

«Лгунья».

– Ты в этом уверена?

Она почувствовала, как его пальцы скользят вниз по ее позвоночнику.

– М-м-м… – Ахейя не могла найти слов.

«Нет».

– Ты неплохо смотришься у меня на коленях, маленькая богиня.

Она ахнула, когда Ариок уткнулся лицом в ее шею.

– И чем больше непристойных вещей я тебе говорю, тем сильнее ты трешься о мой член.

Ахейя чуть не заскрежетала зубами, подавляя могучее желание прижаться к нему всем телом. Лед в ее груди, растаявший от его близости, превратился в воду, стекал куда-то вниз… и там, внизу, она ощутила пульсирующую боль.

«Твою мать».

– Это ничего не значит, – простонала Ахейя.

– Пусть ничего не значит, какая разница, если тебе это нравится?

Он был прав, и это злило ее.

– Чего ты хочешь, Ахейя?

Она помолчала несколько мгновений, потом потянулась к его руке и взглянула на белый символ. Это было завораживающее зрелище, и когда Ахейя прикоснулась к нему, все ее тело ощутило это. Но чувство было другое. Оно было знакомое, успокаивающее. Прикосновение ее души подействовало не так, как прикосновение самого Ариока, сколько бы раз она ни проводила пальцами по его смуглой коже.

– Хочу узнать, почему я чувствую себя так, словно ты лапаешь меня между ног, всякий раз, когда ты прикасаешься к моей душе.

– Потому что какая-то часть тебя хочет, чтобы я тебя лапал.

Ахейя смотрела, как он проводит левой рукой по коже ниже локтя; рука застыла над символом души, и от близости его пальцев она невольно вздрогнула.

– Я не хотела этого, когда ты сделал это в первый раз, сразу после того как забрал мою душу… и все равно у меня возникло это чувство.

Ариок приподнял бровь.

– Не хотела? А сейчас, значит, хочешь?

Она медленно покачала головой. Очередная ложь. Ахейя следила за его пальцами, наблюдала за тем, как он ласково поглаживает кожу рядом с белым символом; это прикосновение оказало на нее такое сильное воздействие, что она утратила контроль над голосом. У нее вырвался слабый стон.

– Проклятье, – прохрипел альшайтан, раздувая ноздри, и повторил движение. – Ты сегодня довела дело до конца после того, как мы расстались?

Ахейя выпрямилась и схватилась за его рубашку, чтобы не потерять равновесие.

– Н-нет.

– Хорошая девочка, – прошептал Ариок, потом сел прямо, взял ее за бедра и притянул к себе.

Ахейя заскрежетала зубами, когда он обнял ее за талию обеими руками, после чего снова начал поглаживать белый символ; его твердый член прижимался к внутренней стороне ее бедра. Его руки были сомкнуты у нее за спиной, но ей казалось, что он просунул руку ей между ног и медленно, ужасно медленно ласкает ее там.

– Я не знаю, что делать, – простонала Ахейя.

– Тебе не нужно ничего делать, – прошептал Ариок, и по его голосу она поняла, что он едва сдерживается.

– Это несправедливо, я не могу… я… – Ее мысли разбегались в разные стороны, и в конце концов она вообще перестала соображать.

– Знаешь, иногда мне хочется, чтобы ты все-таки кончила сегодня без меня, – перебил он ее. Его движения стали быстрее. – Потому что в таком случае у меня был бы предлог для того, чтобы причинить тебе боль. Так, как я хочу.

Она снова застонала, ее руки скользнули вверх по его груди, ногти впились в его шею.

– И что бы ты со мной сделал?

Демон взглянул ей в лицо. Угли в его глазах снова вспыхнули.

– В следующий раз я буду смотреть, как ты занимаешься этим сама с собой, снова и снова, много раз, до тех пор, пока тебе не станет больно. – Он оскалил зубы, прижал ее к себе. – Я хочу, чтобы ты покраснела, прямо как сейчас, я хочу услышать, как ты стонешь от этой боли, Ахейя, а потом я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь задыхаться, до тех пор, пока у тебя колени не подогнутся и не заболит там; пока тебе не станет казаться, что твое тело рассыпалось на куски и что ты не можешь собрать эти куски без моей помощи.

– Боги, – хрипела Ахейя. Оргазм был совсем близко, но никак не наступал.

– А теперь вот что я тебе скажу, мать твою, – прорычал Ариок, расцепив руки и положив ладони ей на бедра.

Ахейя знала, что от его стальных пальцев останутся синяки, но боль от расставания была сильнее, чем та физическая боль, которую он причинял ей.

– Если ты снова упомянешь их, пока я буду у тебя между ног, я прикажу своим теням заполнить все дырки в твоем теле, так что ты не сможешь дышать и тем более говорить.

Для этого ему не нужно было пользоваться тенями; она и так чуть не задохнулась от его слов.

Ахейя с силой уцепилась за его одежду, напряжение внизу живота достигло предела, и ей показалось, что она сейчас взорвется.

Ариок опять отказал ей в удовольствии, и ее охватила ярость. Она зарычала, наклонилась к его шее и вонзила зубы ему в затылок. Прокусила кожу насквозь и почувствовала вкус крови во рту.

– Твою мать, Ахейя, – простонал он.

Ахейя почувствовала, как его член пошевелился у нее между ног, сильнее стиснула зубы, и вкус его крови опьянил ее. Она была сладкой, горячей, этот вкус сводил ее с ума, кровь демона просачивалась в ее тело, как будто хотела стать частью ее. Пламя, тлевшее внутри, вспыхнуло, разгорелось, и этот пожар напугал ее. Ахейя отодвинулась. Ее губы были в крови, сердце бешено билось. Она смотрела на него огромными глазами. Она не хотела…

– Я… – Ахейя коснулась своих губ, и ее пальцы окрасились в черный цвет. Она смотрела на черный след от укуса у него на шее. – Почему у тебя такой вкус?

– Кровь демонов по-разному влияет на разных существ, – ответил он. Его грудь часто вздымалась, волосы растрепались. – Нет никакой необходимости умирать с голоду – скажи мне, чего ты жаждешь.

Ахейя сцепила зубы. Возбуждение, которое так и не закончилось оргазмом, медленно отступало.

– Кто ты такой, чтобы снабжать меня тем, чего, по-твоему, мне не хватает?

Его кровь проникла в ее организм, смешалась с красным дымом, и у нее закружилась голова. Ахейя не смогла подавить этот импульс: наклонилась к нему, прикусила его нижнюю губу; его руки снова очутились у нее на талии, и Ариок крепко прижал ее к себе.