POV Марк

Встречу назначили в порту.

Старый склад №17, нейтральная территория еще с девяностых. Я взял с собой двоих — минимум, чтобы показать: я пришел договариваться, а не воевать. Но под пиджаком у меня был «Глок», а в рукаве — нож с черной рукоятью, тот самый, которым я когда-то...

Впрочем, сейчас не об этом.

— Ждите здесь, — сказал я охране, выходя из машины. — Если через час я не выйду, штурмуйте.

— Марк Аркадьевич, может, все-таки...

— Нет. Я иду один.

Склад встретил меня запахом ржавчины и солярки. Под высоким потолком горели тусклые лампы. В дальнем конце стоял стол, за которым сидели трое. Коршуны. Главарь — Игорь Воронов, бывший спецназовец, седой, с перебитым носом и глазами-льдинками. С ним — двое его псов: здоровенный бритый амбал и тощий тип в очках, похожий на бухгалтера. Самый опасный — таких всегда недооценивают.

— Аид, — Воронов растянул губы в усмешке. — Пришел один? Смело. Или глупо.

— Я пришел говорить, а не стрелять, — я сел напротив, положив руки на стол. — У нас общая проблема. Точнее, общий враг.

— Какой еще враг?

— ФСБ. У них появился новый отдел по борьбе с оргпреступностью. За последний месяц они накрыли три моих точки и две ваших. И это только начало. Если мы будем грызться, они сожрут нас поодиночке.

Воронов переглянулся со своими. Очкарик едва заметно кивнул.

— Допустим, ты прав, — медленно произнес Воронов. — Но с чего ты взял, что нам нужен союз? Мы можем просто переждать, пока закроют тебя, и подобрать остатки.

— Потому что у меня есть информация. Имена, адреса, схемы. Я знаю, кто их информатор в ваших рядах. И я готов поделиться в обмен на перемирие.

Пауза. Воронов сверлил меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки — доверять? не доверять? предать сейчас или потом?

— Покажи кольцо, — внезапно потребовал он.

Я усмехнулся. Значит, слухи о ритуале дошли и до него. Суеверный ублюдок.

Я медленно расстегнул рубашку. Семь рун горели на коже в тусклом свете ламп. Я увидел, как расширились зрачки Воронова. Как дернулся кадык амбала. Даже очкарик подался вперед, поправляя очки.

— Они настоящие, — прошептал Воронов. — Черт возьми. Ты правда это сделал.

— Теперь ты понимаешь, что со мной лучше дружить.

Воронов откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня. А потом произнес то, чего я не ожидал:

— А как же девчонка?

Моя кровь застыла в жилах.

— Какая девчонка?

— Художница твоя. Вера. Та, что наносила руны. Мы знаем о ней, Аид. И мы знаем, где она сейчас.

Я вскочил. Стул отлетел в сторону. «Глок» уже был в руке, нацеленный прямо в лоб Воронову.

— Если ты тронешь ее, я вырежу весь ваш поганый выводок. До седьмого колена.

— Тихо, тихо, — Воронов поднял руки, изображая миролюбие. — Мы ее не трогали. Пока.

— Что значит «пока»?

— Это значит, что у нас есть встречное условие. Ты отдаешь нам антикварный канал. Полностью. И тогда девушка остается в безопасности.

Я опустил пистолет. Антикварный канал. Тот самый, из-за которого началась война. Миллионы долларов в год. Мой самый лакомый кусок.

— А если я откажусь?

— Тогда, — Воронов улыбнулся ледяной улыбкой, — твоя художница может не дожить до утра. И твое кольцо тебе не поможет.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я бросил взгляд на экран. Сообщение от начальника охраны.

«Периметр нарушен. Особняк атакован. Девушка...»

Я не дочитал.

— Ты... — прохрипел я, глядя на Воронова. — Ты напал, пока я здесь?

— Нет, — он нахмурился, и впервые за весь разговор на его лице появилось что-то похожее на растерянность. — Я ничего не приказывал. Кто-то играет против нас обоих.

Я развернулся и бросился к выходу, крича в телефон:

— Полную эвакуацию! Где Вера?!

— Ее увезли, — голос охранника дрожал. — Белый фургон без номеров. Мы пытались перехватить...

— КУДА?!

— В сторону трассы М10. Марк Аркадьевич, они профессионалы. Это не Коршуны. Это кто-то третий.

Я вылетел со склада и прыгнул в машину. Двигатель взревел. Я вдавил педаль газа в пол и вылетел на трассу.

Третий игрок. Кто-то, о ком я не знал. Кто-то, кто похитил мою женщину. Мою Веру.

Руны на груди горели огнем. Я не знал, поможет ли мне кольцо. Но я знал одно: я найду ее. Чего бы это ни стоило.

Даже если придется продать душу.