В декабре 1941 г., то есть всего через месяц после захвата Крыма, рейхсминистр восточных оккупированных территорий Альфред Розенберг обсудил с фюрером нюансы «Восточной политики». На встрече Гитлер в очередной раз повторил: «Крым должен быть полностью очищен от негерманского населения». Гитлер напомнил, что Крым в Средние века был населён германскими племенами готов.

Завершая беседу с Розенбергом, фюрер высказал пожелание, чтобы после окончания войны и решения вопроса с населением Крым получил название Готенланд. Розенберг сказал, что он уже думает над этим, и предложил переименовать Симферополь в Готенбург, а Севастополь — в Теодорихсхафен.

Действительно, в 256 г. готы прошли через северо-западный Крым, где они останавливались на территории заброшенного скифами Южно-Донузлавского городища.

Между 252 и 256 гг. готы поселяются на Южном берегу Крыма и на границе хоры (сельской округе) Херсонеса. В 60–70-е гг. III века готы, бораны и герулы продолжают грабительские набеги на южное побережье Чёрного моря и Малую Азию. Исходной точкой походов для германцев служил, скорее всего, Танаис. Для набегов они, видимо, использовали и местный боспорский флот.

В эпоху непрерывных войн часть германцев поселяется в юго-западном Крыму. Здесь археологи обнаружили и изучили могильники с погребениями, совершёнными по характерному для германцев обряду трупосожжения. Подобные некрополи исследованы на Южном берегу Крыма, у подножья горы Чатыр-Дан и на мысе Ай-Тодор, неподалёку от римской крепости Харакс. Погребения по обряду кремации были найдены также в могильнике Чёрная Речка и в некрополе «Совхоз–10» возле Херсонеса. Отдельные кремации были обнаружены в некрополе самого Херсонеса и некоторых других могильниках.

В конце XIV — начале XV века какая-то часть готов проживала в княжестве Феодоро со столицей Мангуп. В 1475 г. княжество было разорено Турцией. После этого готы и часть крымских греков стали подданными Османской империи.

Готы постепенно ассимилировались с греками и крымскими татарами. Так, источник 1521 г. утверждает, что «отцы семейств» дома говорили на готском, а с чужестранцами — по-гречески и по-татарски. Любопытно, что христианская митрополия в Крыму с 1678 г. именовалась Готско-Кафская.

К лету 1942 г. был подготовлен окончательный проект германизации полуострова. Был определён состав новых жителей региона. Выбор пал на южных тирольцев, проживающих на севере Италии. Место было проблемным, а выезд 235 тысяч немцев-тирольцев сразу решал всё.

«27 октября 1942 г. в Крым приехал и сам Гиммлер. 28 октября он посетил Бахчисарайский музей, уделив особое внимание хранящимся там эпиграфическим памятникам, найденным при раскопках Мангупа; в тот же день он оправился в Севастополь, заехав по дороге в Инкерман. Посетить Мангуп и Эски-Кермен, основные готские достопримечательности, ради осмотра которых он, собственно, и приехал в Крым, Гиммлеру так и не удалось»[61].

Гиммлер посетил и Воронцовский дворец в Алупке. Вот как описывает его визит директор музея С.Г. Щеколдин:

«Летом 1943 г. в Дворце-музее было особенно много посетителей. Стремительно, широкими шагами, словно ворвался в Вестибюль Гиммлер. „Коммунист?“ — обратился ко мне. „Нет, не коммунист“, — „Все вы коммунисты, а теперь нет? Ведите по дворцу“. И такими же шагами устремился в Голубую гостиную. Я чуть ли не в шоковом состоянии еле поспевал за ним, еле лепетал названия экспонатов. Быстро прошагали до Бильярдной и обратно. А.Г. Минакова показала на Ситцевую комнату. „Не имею времени“, — быстро проронил Гиммлер и выскочил в дверь. Лишь только сел, машина сорвалась с места, помчалась в Симеиз»[62].

Судя по всему, Щеколдин перепутал октябрь 1942 г. с летом 1943 г.

Помимо Гиммлера Воронцовский дворец посетил румынский король Михай I.

Щеколдин утверждает, что в декабре 1941 г. Воронцовский дворец посетил… Адольф Гитлер: «В середине декабря, стоя в Голубой гостиной, я обратил внимание на проходившую группу из пяти-шести офицеров очень высокого роста. Они разговаривали с кем-то, ниже их ростом, находившимся в их кольце. Посторонившись, они пропускали его в Зимний сад. В это время он повернулся лицом ко мне, и я увидел всю его фигуру и лицо анфас. Я обмер, все похолодело во мне: Гитлер! Само исчадие ада! Виновник всех наших бед!! Я продолжал раскрывать ящик, не обнаруживая своего волнения. Неужели он? Его портреты висели в разных местах на улице. Когда группа, пройдя все комнаты, вернулась в Вестибюль, я быстро прошёл туда, увидел, что они сели в машины и уехали на Симеиз, на Севастополь. „Кто это был“ — спросил я у солдата, находившегося здесь среди других. „Фюрер — инкогнито“, — ответил он»[63].

Других подтверждений визита Гитлера в Алупку нет. Но, по моему мнению, Щеколдин, скорее всего, прав. Фюрер придавал большое значение Крыму. Ну а главной целью его было не посещение дворцов на ЮБК, а инспекция 11-й армии Манштейна, застрявшей под Севастополем.

В связи с проведением Ялтинской конференции стоит сказать несколько слов о состоянии дворцов и санаториев в 1941–1944 гг. на ЮБК.

До сих пор засекречены приказы НКВД о подрыве санаториев и домов отдыха на ЮБК.

Так, неизвестно кто сжёг дворец «Суук-Су» («Казино») в Артеке, дворец С.В. Колкорева, ставший с весны 1938 г. домом отдыха управления делами СНК «Мухалатка», дворец Дюльбер и т. д.

Директору Алупкинского дворца-музея С.Г. Щеколдину удалось спасти от гибели знаменитый Воронцовский дворец. Об этом он красочно написал в книге «О чем молчат львы»:

«Однажды на площадь к дворцу подъехала машина с грузом, из кабины вышел молодой солдат в пилотке. Он обратился ко мне: „В музее кто-нибудь есть?“ Меня охватила тревога: „Я сейчас узнаю“ — и бегом в штаб истребительного батальона: „На помощь! Взрывать хотят!“ Человек пять-шесть побежали вместе со мной к машине. Один из них назвал себя комиссаром батальона Поздняковым, другой — командиром батальона Вергасовым. Солдат в пилотке представился как уполномоченный НКВД. В машине была взрывчатка. Уполномоченный упорно твердил, что он выполняет приказ. Спор был недолгим. По приказу Позднякова дружинники выдворили машину вон»[64].

Немцы не стали разрушать дворцы на ЮБК. Так, дом отдыха УД СНК «Форос» даже был отремонтирован организацией Тодта.

В Мисхоре во дворце СНК Крымской АССР «Кичкине», бывшем дворце великого князя Дмитрия Константиновича, в ноябре 1941 г. поселился командующий 11-й армии генерал-полковник Эрих фон Манштейн. Любопытно, что его штаб был размещён в Симферополе.

Что происходило в Юсуповском дворце в 1941–1944 гг., доподлинно неизвестно. По одной версии, немцы разместили там госпиталь. Мне эта версия кажется маловероятной. Документы о дворце Юсупова, равно как и обо всех других дворцах и санаториях ЮБК, до сих пор хранятся в секретных архивах.

Рассекреченных данных о бомбардировках ЮБК советской авиацией до сих пор нет. Поэтому я обратился к «Хронике Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре». Первый том (выпуск) за 1941 г. — совсекретный, а 2–5-й выпуски — секретны.

Из «Хроники…» следует, что с начала 1942 г. немцы использовали Ялту в качестве базы для торпедных катеров, противолодочных и иных судов. Ялтинский порт имел важное стратегическое значение на коммуникации Констанца — Анапа, по которой шло снабжение германских и румынских войск в Крыму и на Кавказе.

Далее я пропускаю десяток бомбардировок советскими самолётами Ялтинского порта. Формально их целями были военных объекты, порт и суда. Однако почти все налёты совершались в ночное время или в сильную облачность и всегда с большой высоты. Естественно, существенно пострадали и жилые кварталы города.

В ноябре 1941 г. немцы взяли Ялту без боя, а 10 апреля 1944 г. германские войска тоже без боя покинули Ялту. 16 апреля 1944 г. войска Приморской армии вошли в Ялту. В этот день в 20 часов в Москве состоялся салют в честь взятия Ялты.

Тем не менее ветеран 128-й дивизии М.Ф. Усатенко писал:

«Ялта лежала в руинах. Всюду были развалины, чёрные провалы окон и витрин. На Набережной — заградительные стены и доты, встроенные в углы зданий».

В этом же издании утверждают, что войсками Отдельной Приморской армии (командующий генерал армии А.И. Ерёменко) Ялта была полностью освобождена к утру 16 апреля 1944 г. Удар частей был для врага настолько неожиданным и ошеломляющим, что он не успел уничтожить многое из того, что было задумано: взорвать и сжечь дворцы, здравницы, винзавод «Массандра» и другие здания, и в панике отступал к Севастополю[65].

Автор же располагает совсем иными сведениями.

9 апреля 1944 г. командующий германскими войсками в Крыму генерал Енеке издал приказ об уничтожении различного имущества при отступлении германских войск. Согласно приказу, разрушению подлежали железные дороги. Так же говорилось: «Разрушить гавани, все хозяйственные постройки, уничтожить все имеющиеся потребительские и снабженческие товары, аэродромы, средства связи, чтобы на длительное время не дать противнику использовать полуостров Крым как оперативную базу…

Всё железнодорожное имущество, которое будет уже не нужно в Севастополе, уничтожить путём сброса локомотивов и вагонов»[66].

И действительно, у Инкермана немцы сбросили несколько сотен паровозов и вагонов. Эта огромная свалка существовала до 1948 г.

В том же приказе говорилось: «Алкогольные напитки не уничтожать, а оставить русским. Практика показывает, что, когда они захватывают такие трофеи, их наступление замедляется»[67].

Исполняя приказ, фашисты оставили нетронутыми все винные погреба Южного берега Крыма. Однако наши бдительные чекисты сорвали коварный замысел врага. Срочно на базе 95-го ордена Ленина полка НКВД была создана специальная манёвренная группа, которая ещё до подхода частей Красной армии захватили погреба винкомбината «Массандра» и ряд других погребов винсовхозов. Затем «манёвренная группа в течение месяца выполняла задачу по охране винных погребов» от частей Приморской армии и партизан[68]. Только в Массандре бойцы НКВД спасли 1 миллион (!) литров высококачественного вина[69].

Но вернёмся к судьбе Ливадийского дворца. Обратимся к «Хронике Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре», выпуск 3 (с 4 июля по 31 декабря 1942 г.):

«Днём [5 июля] ДБ–3 и пять Пе–2 бомбардировали вражеские объекты в Ливадии; лётчики наблюдали три попадания бомб в здания и возникновение двух пожаров»[70].

Дело в том, что пошёл слух, что Манштейн устроил в Большом Ливадийском дворце торжественный приём по случаю взятия Севастополя. Данными о проведении оного мероприятия автор не располагает.

Лётчики Черноморского флота в ходе бомбардировки перепутали Большой Императорский дворец в Ливадии с Малым Императорским дворцом и разбомбили Малый. После войны на месте дворца устроили спортплощадку, существующую и поныне.

«Шесть МБР–2 и пять СБ в ночь на 6 июля бомбардировали вражеские войска в Ялте, в Ливадии и Ореанде. Один СБ в районе селения Нижне-Бакальский потерпел катастрофу»[71].

19 декабря 1942 г. корабли Черноморского флота получили приказ произвести артиллерийский обстрел Ялты и Феодосии при освещении САБ-ами и корректировки стрельбы самолётами. Лидер «Харьков» и эсминец «Бойкий» должны были выпустить по Ялте по 120–130-мм снарядов, а эсминец «Незаможник» и СКР «Шквал» — выпустить по Феодосии 100 и, соответственно, 50–100-мм снарядов.

Корабли вышли в море с наступлением темноты 19 декабря. Лидер и эсминец начали обстрел порта Ялта в 1 ч. 31 мин. с дистанции 112 кб (20,4 км), имея ход 9 узлов. За 9 минут стрельбы «Харьков» произвел 154 выстрела, а «Бойкий» — 168. Несмотря на то, что применялись беспламенные заряды, 10–15 % из них давали вспышку, и по кораблям открыла огонь береговая батарея. Это была береговая батарея в Ливадии, вооружённая 6 пушками 15,5 cm K416(f), то есть 155-мм трофейными французскими корпусными пушками обр. 1918 г. системы Шнейдера, входившая в состав 147-го дивизиона береговой артиллерии. Попаданий в наши корабли немцы достичь не сумели.

К 16 апреля 1944 г. Ливадийский дворец и его интерьеры были в полной сохранности.