Я не успеваю собраться с духом и сделать что-нибудь глупое, чтобы привлечь его внимание, как звук от стула, скользнувшего по камню, заставляет всех обратить взоры к изголовью стола.

Аид медленно встает, его взгляд скользит по залу, и нас быстро окутывает тишина.

– Пожалуй, настало время сказать вам, зачем вы стали… гостями здесь, – произносит он, его слова будто зависают в воздухе.

Я оглядываюсь, хмурясь, большинство женщин затаили дыхание в ожидании.

Неужели он еще не сказал причину?

Если бы я только могла доказать ему, кем являюсь, то остальным не пришлось бы оставаться в неволе.

– Одна из вас, как я уже говорил, привлекла мое внимание прошлой ночью, – продолжает он, выпрямляясь и медленно обходя длинный стол, – и все же она снова ускользает, остается скрытой от моего взора.

Его взгляд задерживается на мне на миг, и в груди вспыхивает искра надежды, но в то же мгновение Аид поворачивается к темноволосой женщине. Сердце мое тонет, пока он неспешно завершает обход, так и не взглянув на меня снова.

– Итак, – говорит он, – я решил сыграть в одну маленькую игру.

– Игру? – шепчет одна из женщин, тут же прикрывая рукой рот.

– Да. Вместо того чтобы пытаться силой заставить эту женщину раскрыться, я дам каждой из вас шанс проявить себя. Подойдите к делу с умом, ведь я сделаю своей женой ту, которая сможет завоевать мое расположение.

Я моргаю от изумления. Женщины вокруг ахают, многие выглядят воодушевлено, другие так же потрясенно, как и я.

Жена? А Персефона?

Возможно, я ослышалась, но шепоты смущения вокруг подтверждают мои сомнения.

Аид, похоже, довольный реакцией, усаживается во главе стола.

– Он не стоит твоего времени, смертная, – шепчет женщина напротив.

Я поднимаю на нее взгляд: мягкие зеленые глаза, медный цвет волос. Она дарит улыбку, которая немного ослабляет узел в моем животе.

Если мне не удастся привлечь внимание Аида внешностью, то, возможно, я смогу выведать что-то у окружающих. Эта женщина кажется более подходящей для разговора, чем остальные, которые только и пялятся на меня свысока.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я у нее.

– Ты весь вечер стараешься привлечь его внимание, – отвечает она. – Но оно того не стоит. Прости за прямоту, но Аид всегда тянулся к самым неуловимым. Он никогда не возьмет смертную в жены.

Она качает головой; я нахмуриваюсь.

– Даже если она действительно та, кого он ищет?

– Возможно, он сделает ее своей временной фавориткой, – говорит она. – Но повелительницей? Нет. Тебе лучше держаться в тени и разыграть свои карты так, чтобы как можно скорее выбраться отсюда.

Я моргаю, тревога вновь сдавливает горло, когда мой взгляд скользит к изголовью стола. Почему тогда он держит меня здесь среди остальных?

– Было бы везением, если бы какая-нибудь смертная, насколько бы ничтожной она ни была, заинтересовала его настолько, чтобы просто поговорить, – говорю я громко.

Ее глаза расширяются, мои слова разносятся по залу. Кажется, все поворачивают головы ко мне, пытаясь понять, кто осмелился так дерзко говорить вслух. Лицо вспыхивает, но я не могу сдержаться, следующие слова срываются с моих губ.

– По правде говоря, нам повезло, что кто-то вообще готов тратить на него свое время, когда он явно слеп к красоте собственной жены. Может, ему сначала стоит привести в порядок свой брак, прежде чем искать новую повелительницу.

– Хейзел, – выдыхает женщина, опуская глаза в свою тарелку. Комната замирает; воздух вокруг словно каменеет в тот миг, когда я осознаю, что сказала слишком много. Мне даже не нужно оборачиваться, я уже знаю, что привлекла внимание Аида.

Но отступать я не намерена. Это может быть мой единственный шанс доказать что-то. Все же, по мере того как тьма в зале продолжает сгущаться, я начинаю сомневаться – не совершила ли я роковую ошибку.

Тишину рвет звук отъезжающего стула. Аид резко откидывает его назад и встает, облокачиваясь на стол.

– Уйдите, – велит он ледяным, угрожающим голосом. – Все, кроме смертной. Вон.

Никто не спорит, женщины встают и быстро выходят. Сердце колотится, пока вокруг меня пустеют стулья. Я упрямо смотрю на тарелку и вздрагиваю при громком хлопке закрывающейся двери. Затем слышу приближающиеся, неторопливые шаги Аида.

Он останавливается за моей спиной; волосы на затылке встают дыбом, когда он наклоняется и кладет руку на мое обнаженное плечо.

– Ты не думаешь, что говоришь, смертная, – произносит он.

– Если мои слова оскорбили вас, – торопливо говорю я, пытаясь задобрить его, – я имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду. Твои лживые речи для меня ничто, – рычит он. – Тебе бы не помешало понять свое место в этом мире, иначе ты узнаешь, что такое расплата.

– Я лишь…

– Ты действительно думаешь, что я настолько слеп к окружающему миру, что не узнаю тебя? – шипит он, прерывая меня, его дыхание щекочет волосы на затылке.

Я моргаю, его слова удивляют меня. Возможно, он наконец-то узнал во мне женщину с бала?

– Хотя Смерть находит тебя привлекательной, – продолжает Аид, – я не дамся так легко. Я знаю, что ты та самая смертная, которая пыталась улизнуть из моего царства.

– И что с того, если это я?

Он делает паузу, прежде чем сказать:

– Не думай, что я не вижу, что ты затеяла.

– Что затеяла?

– Именно то, зачем ты сюда пришла. Ты пытаешься сбежать.

По спине снова пробегает дрожь, неужели я была такой глупой, думая, что он не раскусит мой план?

Все же я стараюсь не показывать, что его слова меня задели.

– Если ты так презираешь смертных, и я не та женщина, которую ты ищешь… Почему же держишь меня здесь? Почему не позволишь уйти?

Он мягко смеется.

– Потому что могу, – говорит он, прижимаясь губами к моему уху, пока кончики его пальцев скользят по моей шее. – К тому же кто сказал, что я тебя презираю? В конце концов, ты все еще участвуешь в гонке за мое сердце.

С этими словами он наконец выпрямляется и отступает от моего стула.

Я осторожно поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он направляется к дверям, ведущим из столовой, оставляя меня одну за столом.

Я сижу некоторое время, ошеломленная поворотом событий. Я надеялась доказать ему что-то, получить хоть какую-то власть в этой опасной игре. Но теперь понимаю, насколько мало у меня силы.

Аид открывает двери, но задерживается, бросая взгляд через плечо на меня.

– И еще кое-что, смертная, – говорит он. – Ты больше никогда не должна упоминать мою жену при мне.

– Почему? – спрашиваю я, прежде чем остановить себя.

Я не жду ответа, поэтому удивляюсь, когда он остается на месте, а буря эмоций проносится по его лицу. Затем снова устанавливается каменная маска, и его следующие слова пронзают меня до глубины души:

– Потому что для меня она уже мертва.

Он выходит из комнаты прежде, чем мои вопросы успевают вырваться наружу, и я остаюсь сидеть, в оцепенении уставившись на треснувшие двери. Я едва различаю силуэт стражника, прежде чем двери снова открываются, и мне не остается ничего, кроме как следовать за ним, поднимаясь со стула.

Мой разум погружен в хаос мыслей, пока стражник ведет меня обратно по пустым залам и вверх по спиральной лестнице к моей комнате в башне. Я едва улавливаю звук закрывающейся двери, прежде чем слышу щелчок замка.

В оцепенении сажусь на кровать.

Крошечный цветок надежды начал распускаться в моей груди. Возможно, в этой истории есть что-то еще, и это подает мне идею.

Идею, которая, надеюсь, не потребует от меня соблазнять его.

Идею, которая может решить проблемы всех присутствующих здесь… но сначала я должна найти способ поговорить с Персефоной.

Или, по крайней мере, как-то передать ей весть.