Первое, что я заметила между Ричардом и Анной во время моего первого визита, – это их очевидная близость, обмен ласковыми взглядами, с оттенком юмора и часто сопровождаемый искренним смехом. У меня также была возможность наблюдать спокойствие и доброжелательность Ричарда по отношению к Анне и всем ее идентичностям. Когда во время нашей первой встречи неожиданно появилась Джой, я обратила внимание на непринужденность, с которой Ричард общался с девочкой; он выглядел привыкшим принимать такие неожиданные визиты. И все же, когда он впервые познакомился с Анной, то не подозревал, что за этой независимой и игривой женщиной скрывается целый мир.
Когда я спросила их, как они познакомились, они со смехом рассказали мне, что это произошло благодаря «Множеству Триш» – это каламбур, вдохновленный именем их общей подруги Триш и сайтом онлайн-знакомств «Множество рыб» (Plenty of Fish). Во время трапезы в честь Дня благодарения в 2015 году в доме Триш пара впервые увидела друг друга. Их подруга уже несколько раз говорила Анне, что у нее есть интересный одинокий друг, который мог бы стать для нее неплохой партией. Она описала Ричарда как человека умного, надежного, худого, с бородой. Это описание не вызвало у Анны никакого интереса; она ответила своей подруге, что он совсем не в ее вкусе. Со своей стороны, Ричард никогда не слышал об Анне до того, как появился на этом вечере. На самом деле он совсем не подозревал, что подруга пригласила их в надежде, что они обнаружат друг в друге какие-то зацепившиеся друг за друга атомы.
Оба холостяка находились на одном и том же этапе своей жизни. Оба были разведены, каждый из них взял перерыв в любовных отношениях на несколько лет, чтобы выделить время для самоанализа и таким образом поработать над собой. Это было ясно: ни Ричард, ни Анна не желали повторения своего предыдущего любовного опыта.
Когда Ричард прибыл на тот знаменательный вечер, он понятия не имел, что Анна когда-либо слышала о нем. Он очень хорошо помнил свое первое впечатление, когда впервые увидел ее. Он признался мне, что сразу почувствовал любопытный интерес и влечение к этой высокой блондинке. Он нашел ее красивой, улыбающейся, умной и забавной; ее игривая сторона полностью очаровала его.
Со своей стороны, Анна пришла на этот вечер, зная, что Ричард будет там, но, поскольку он не вызывал у нее никакого интереса, она появилась со сформированной непринужденной и небрежной позицией. Однако ее чувство переросло в любопытство, когда Ричард повернулся к ней и улыбнулся, стоя на кухне. Она нашла его хорошо одетым, элегантным и заметила, что на нем очень красивые туфли. Она сказала себе, что он не соответствует сложившемуся у нее образу. Она уточнила, что Ричард не был тем мужчиной, который привлек бы ее в прошлом, но в этом инженере на пенсии все же было что-то такое, что вызывало у нее определенный интерес. Она нашла его очаровательным, спортивным со своим телом пловца, и ей понравилась его доброта, а также видимая открытость.
В конце вечера оба они выразили желание встретиться снова. Анна вернулась домой воодушевленная, обнаружив, что все еще существуют хорошие одинокие мужчины и что все еще можно встретить кого-то, с кем она, возможно, могла бы вступить в здоровые и обогащающие отношения.
На следующей неделе Анна взяла на себя инициативу, пригласив Ричарда в кино с друзьями. Они прекрасно провели время, делясь шоколадным драже и смеясь в одних и тех же местах фильма. Это стало хорошим началом. Шли месяцы, и они стали встречаться чаще, всегда стремясь найти время, чтобы лучше узнать друг друга. Прошло четыре года, в течение которых Анна и Ричард постепенно развивали свои отношения, прежде чем стали парой на длительный срок и начали жить вместе.
Эти отношения строились медленно, по одной встрече за раз, по одному разговору за раз. Это сильно отличалось от тех отношений, которые я знала раньше.
– Анна
Анна – хороший коммуникатор, и это облегчало общение между нами. Она научила меня лучше общаться открыто, к чему я не очень хорошо относился, пока не познакомился с ней. Со временем я научился открываться и выражать свои эмоции более свободно. Я ценил, что мы могли говорить обо всем, например о наших предыдущих отношениях, и мы общались, даже когда наши мнения расходились. Я находил это полезным.
– Ричард
Ричард объяснил мне: их объединяло то, что они оба происходили из среды, которая стремилась создать образ идеальной семьи, произвести впечатление, что все в порядке, что все вокруг замечательно. Там никогда не показывали своих недостатков, нужно было скрывать любые проблемы.
Я понял, что отличаться от других – это нормально, а для меня это имело значение. Раньше, если бы одна из идентичностей Анны появилась в магазине, я бы сказал себе: «Боже мой, что подумают люди?» Сегодня мне все равно, что они подумают.
– Ричард
Когда я спросила Анну, как она переживает различные аспекты своего ДРЛ со своим возлюбленным, она ответила, что Ричард познакомился со всеми ее идентичностями, что он любит и принимает их всех. Она рассказала мне о том, насколько ее предыдущие романтические отношения были трудными или даже неблагополучными. Через год после прибытия в Британскую Колумбию она встретила человека, с которым ей не следовало бы встречаться. Они были женаты шесть лет, и эти ядовитые отношения стали настоящей катастрофой.
Мне потребовалось три года, чтобы выйти из этих отношений. Мне было стыдно. Для жертв жестокого обращения в детстве нет ничего необычного в том, чтобы оказаться в абьюзивных отношениях. Мы повторяем то, что нам знакомо. Это был долгий путь к тому, чтобы научиться и избавиться от этого шаблона. Жизнь – это долгий путь, долгое обучение.
– Анна
Ричард и Анна научились вместе укрощать ДРЛ, так как он уже был рядом, когда она стала больше осознавать идентичности и последние начали проявляться более открыто. Пара двигалась вперед рука об руку. Ричард демонстрировал открытость и зрелость и с самого начала принял ситуацию, приспосабливаясь к новой реальности. Этот внимательный и заботливый мужчина помог ей морально подготовиться перед появлением идентичностей.
Он стал неоценимой поддержкой, он действительно замечательный. Когда у меня появлялись триггеры, которые возвращали меня в мое прошлое, я должна была развязать узлы и не проецировать на него свой прошлый опыт. Поначалу я не очень хорошо справлялась с этим, у меня случались припадки, и я кричала, но работа с моими терапевтами очень помогла мне освободиться от этого.
– Анна
Все специалисты, с которыми я консультировалась по поводу супружеских отношений с участием человека с ДРЛ, говорили мне, что поддержка со стороны ухаживающего супруга имеет огромное значение.
Однажды я позволила себе затронуть с Анной щекотливый вопрос о том, как другие смотрят на их пару. Я призналась, что во время моих бесед с окружающими меня людьми об их романе мне часто давали один и тот же комментарий, – а именно что Ричард, должно быть, необыкновенный человек, раз он согласился на романтические отношения с женщиной, страдающей ДРЛ. Что он, наверное, очень благородный. Анна ответила мне, что она получает такие же комментарии; ей даже говорили, что Ричард – герой, раз он смирился с подобной ситуацией.
Я спросила главное заинтересованное лицо, представляет ли жизнь с Анной серьезную проблему. Мужчина признался, что это действительно может быть непросто, но он сказал, что ему повезло, потому что большую часть времени присутствует именно Анна. В остальном им удается справляться с другими идентичностями вместе. Со временем он научился приспосабливаться к ситуациям, когда они возникали. Он признался, что для некоторых пар ситуация может быть сложной и что они могут столкнуться со многими трудностями, если процесс принятия ДРЛ не будет завершен.
Были трудные времена, бурные переходы, когда идентичности выражали свой гнев. Некоторые из них даже хотели покончить с собой, поэтому такие ситуации вызывали стресс. Но сегодня они лучше управляются с системой. Все чередующиеся идентичности – это Анна, и они обладают теми же качествами, что и она; это все равно что путешествовать во времени и встречаться с другими ее версиями.
– Ричард
Очевидно, Ричард понял, как жить с такими необычными романтическими отношениями.
Моя роль, когда появлялись идентичности, состояла в том, чтобы задавать вопросы и давать им понять, что они в безопасности, что мы находимся в настоящем времени, а не в их прошлом и что опасности больше нет. Сейчас они поняли, что Анна – сильная и взрослая женщина и что она защитит их, чего не могла сделать, когда была маленькой. И это так прекрасно – видеть их трансформацию, когда страдания уменьшаются, потому что идентичности примирились с прошлым. Когда они понимают, что живут в безопасном месте, на лоне природы, и могут, например, в этот момент залезть на яблоню, я был так счастлив. Я был рад принять участие в этом избавлении и наблюдать за метаморфозой, видеть выражение радости или облегчения на их лицах, когда они могли чувствовать себя комфортно, говоря мне: «Ты не причинишь мне боль или накажешь меня? Ты будешь добр ко мне?»
– Ричард
Когда Ричард сказал мне эти слова, его глаза затуманились, а голос стал напряженным от эмоций, выражая всю любовь и нежность, которые он испытывал к Анне. Эти чувства так же велики, как уважение и восхищение, которые он вызывает у нее.
Все они – грани Анны, которые хотят занять свое место. Для нас есть надежда каждый раз, когда это происходит, потому что каждая идентичность, которая проявляется и снова интегрируется в систему, – это шаг вперед. Как будто мы решили еще одну головоломку.
– Ричард
Я спросила Ричарда, случалось ли ему беспокоиться за Анну. Он ответил мне, что понял: он не может постоянно следить за ней, и поэтому нужно ей доверять. Например, если она идет за продуктами и на это уходит больше времени, чем обычно, он спрашивает себя, что происходит, но он должен сопротивляться желанию отправиться на ее поиски.
Иногда Анна длительно отсутствует, когда другая идентичность появляется и занимает ее место, но как только Анна возвращается, она без проблем находит дорогу домой.
– Ричард
Несколько раз я могла наблюдать, как действует Ричард, когда новая идентичность впервые берет под свой контроль тело его супруги. Однажды, когда я проводила целый день в доме пары, внезапно появилась идентичность, которая, по словам Анны, начала проявляться в течение некоторого времени. Анна внезапно замолчала. Она оглядывалась с застывшим лицом, с выражением ужаса во взгляде. Казалось, она не знала, где находится. Все, что она говорила, – это то, что желтые и зеленые цвета, которые она видела, пугают ее. Этот испуг был очевиден по выражению ее лица, когда она смотрела вокруг себя.
Ее глаза остановились на картине на стене: это был портрет ее орлана Эдди, которого нарисовала Анна и у которого клюв и лапы были желтыми. Она, казалось, не узнала его, сказав нам, что изображение напугало ее из-за своей расцветки. Казалось, ее все больше пугали цвета, которые проникали через окна, со всей этой зеленой растительностью и желтыми цветами, окружавшими дом. Я молча наблюдала, не двигаясь с места. Затем идентичность, говорившая детским голосом, начала паниковать, осознав, что ей невозможно убежать от красок, которые, очевидно, снова активировали какие-то травмирующие воспоминания.
Спокойным голосом Ричард расспрашивал ее о том, что она видела и что это ей напомнило. Она ответила, что почувствовала сильное головокружение и хочет убежать от этих цветов. Она начала плакать и звать на помощь. Ричард спросил ее, что мы можем сделать, чтобы помочь ей. Она повторяла, всхлипывая: «Помогите, помогите, помогите!» Я наблюдала за этим, по-прежнему молча, и сердце у меня сжималось.
Не в силах больше это выносить и впадая в панику, идентичность тогда вышла наружу, сказав нам, что больше не может оставаться внутри и что ей нужно бежать. Она побежала вниз по гравийной дорожке, которая вела к дороге.
Ричард оставался очень спокойным во время этого эпизода. Увидев, как она бежит, словно испуганный ребенок, я забеспокоилась о ее безопасности и спросила ее супруга, почему он не спешит к ней на помощь, чтобы попытаться вернуть ее. Он очень спокойно ответил мне, что худшее, что можно сделать, когда человек убегает от ситуации, – это преследовать его. «У нее внутри есть ресурсы, которые ей нужны, чтобы вернуться. Анна и другие идентичности знают, как вернуть ее», – объяснил он мне.
Ричард был прав. Идентичность вернулась примерно через пятнадцать минут и села с нами за кухонный стол. Ричард, как всегда спокойный, задавал ей вопросы. Я старалась двигаться как можно меньше и молчала. Эта бедная идентичность, казалось, очень страдала.
– У меня болит голова, – сказала она.
– Мы здесь, с тобой.
– Я чувствую себя совсем больной.
– Я тебя понимаю, мне бы тоже было плохо.
– Мне страшно.
– Я все понимаю. Действительно, то, что происходит, выглядит пугающим.
И разговор продолжался. Ричард всегда находил подходящие слова, чтобы успокоить ее своим ровным и уверенным голосом.
– Теперь, когда ты здесь, ты начнешь чувствовать себя лучше. Хочешь стакан сока?
– Да, но ничего плохого. И не делай мне больно, или я дам тебе пинка.
Ричард налил ей стакан сока и успокоил ее, сказав, что, если он ей не понравится, он может налить ей еще что-то другое. Она сделала глоток и заявила, что все хорошо. Она выпила остаток стакана одним глотком, и это, по ее словам, «заморозило ее мозг». Это заставило его рассмеяться. Мы все разразились смехом. Затем она снова стала более серьезной.
– Злые люди здесь?
– Нет, их здесь больше нет. И важно знать, что это происходит сегодня.
Она показала пальцем на сумочку Анны, спросив у Ричарда, которому она принадлежит. Он ответил ей, что это сумка Анны, и спросил, знает ли она ее.
– Да, я ее знаю.
– Тогда ты многое знаешь, если тебе знакома Анна. Это хорошо.
Идентичность продолжила жаловаться на головную боль. Она чувствовала, что что-то не так. Ричард указал ей, что именно из-за того, что что-то не так, она так себя и чувствует. Ему приходилось постоянно успокаивать идентичность, которая продолжала повторять, что ей плохо.
– Это потому, что это для тебя в новинку. Вот увидишь, все наладится. Ты только что появилась. Может быть, хочешь еще сока? – сказал он ей совсем тихо.
Она обхватила голову обеими руками и, казалось, к чему-то прислушивалась, оглядываясь по сторонам, как будто искала знакомые ориентиры. Ричард спросил ее, слышит ли она что-нибудь.
– Да, это больно, мне это не нравится. У меня болят голова и челюсти, – ответила она ему. Я вспомнила, что Мартин (еще одна идентичность, с которой я уже встречалась) говорил то же самое, что он чувствовал то же самое зло.
Затем взгляд этой идентичности постепенно изменился, и ее лицо начало расслабляться. Анна вернулась и огляделась по сторонам. Казалось, она только что вышла из глубокого сна. Она выглядела измученной. Она спросила нас, что только что произошло. Ричард описал ей сцену, о которой у Анны, казалось, остались только самые смутные воспоминания. Она хотела знать, не сбегала ли она, и супруг подтвердил это.
Ричард напомнил мне, что, когда идентичности возникают, они несут с собой ужасные воспоминания о насилии, и часто это очень болезненно. Эта новая идентичность может какое-то время плакать, и вдруг, если она увидит маленькую птицу, ее внимание спонтанно переключится, чтобы освободить место изумлению, как это бывает у ребенка. Я могла наблюдать, как холодный сок переключил ее внимание и заставил рассмеяться, как это было бы в случае с ребенком, которому причинили боль.