Ты ещё держишься рукой за поясницу, но уже забыл о боли, потому что на другой стороне улицы Заслонова переминаются с ноги на ногу замёрзшие Алиска и Мурзилка. Летней питерской ночью совсем не жарко.

– Девчонки! – расплываешься ты в счастливой улыбке.

– Ура! Отпустили! – Они виснут у тебя на шее. Обнимают. Идут рядом. Сияют ярче звёзд в небе. Милые, хорошие, родные, твои.

– Вы что, с ума сошли? А если бы меня там до утра держали?

– Первый раз никогда до утра не держат, – учительским тоном говорит Алиска. – А ты бы без нас сейчас домой пешком пёрся в своё Пукчино. А так на такси поедешь!

Ты обнимаешь мелкую Алиску, поднимаешь в воздух от избытка чувств. И, о чудо, она вроде бы стесняется, виновато смотрит на притихшую Мурзилку.

– Ладно-ладно, герой! Пошли на Лиговку машины ловить. Вам в одну сторону, мне в другую, – говорит Алиска и быстро идёт вперёд, оставляя вас с Мурзилкой позади. И вы идёте молча. Но держитесь за руки. Как-то неправильно это, что ли. Мучительно как-то. Идёшь ты с Мурзилкой, думаешь об Объекте.

Вот и в такси то же самое. Вы сидите сзади. И опять молчите. Мурзилка тихонько, медленно и неуверенно придвигается к тебе. Внимательно заглядывает в лицо. Глубоко дышит. А ты весь в себе. Пережёвываешь свой разговор с Седым и Высоким. Какой-то он совсем не героический получился. Не мальчишовско-кибальчишовский.

– Представляешь, они всё про меня знают, – говоришь ты скорее себе, чем Мурзилке.

– Конечно, дурачок. Они же телефоны прослушивают.

– Я не верил, – уныло говоришь ты. – Но они про вчерашний день знают, а я никому по телефону про это не рассказывал.

– Значит, кто-то из твоих новых друзей им стучит.

– Вот дерьмо! – вылетает из тебя непроизвольно.

– Успокойся.

Мурзилка неожиданно обжигает твои губы своими. Ну вот, дождался.

Ты резко вжимаешь голову в кожаную обивку сиденья «Волги». Не потому, что тебе не нравится. А потому что это неправильно. В первую очередь по отношению к ней. Она такая классная. И заслуживает, чтобы её любили. По-настоящему. А не как Дэн. Ты не Дэн. И у тебя есть Объект. И… Она что, плачет?

– Ну ты чего, Мурзилка? Не плачь, не надо. – Ты в растерянности. – Извини, я сам во всём виноват. Ты могла подумать… Неправильно меня понять. Я сам тебя пригласил, и…

– Нет, нет, это ты извини, – говорит Мурзилка, пытаясь сдержать слёзы. – Размечталась как дура. Я всё понимаю. Она такая красивая.

Мурзилка отодвигается от тебя к своей двери такси. И так вы и едете, не проронив больше ни слова, до самого её дома. Когда она выходит, пожилой лопоухий водитель поворачивается к тебе и говорит:

– Ну и дурак же ты, парень!

И он абсолютно прав.