– Что-то меня на хавчик пробило, – говорит Весельчак, вставая с асфальта на перекрёстке Стремянной и Владимирского. – Пошли в «Гастрит» гарниры жрать. Там Рута сегодня работает.

– Оу, Рута! – радостно отзывается Дэн.

– Знаешь Руту? – удивляется Труха.

Ты, честно говоря, удивлён не меньше. Ты знаешь Руту Балодис, но она вроде была в фильме. Или ты тоже сейчас в фильме? Хрен поймёшь, что у вас тут творится, товарищи!

– Знаю ли я Руту? – загадочно переспрашивает Дэн. – Ха, да, конечно, знаю! Кто ж её не знает? (И он поёт, вернее орёт что есть мочи своим противным голосом.) Червону руту не шукай вечорами!

И тебе кажется, что это невозможно смешно. Смех вырывается из тебя клубами дыма, извергается лавой. А рядом хохочут твои замечательные друзья. И как ты только жил без них до этого дня?

Хлоп! Щёлк-щёлк. И вы уже сидите за столом в столовке на Невском и ожесточённо едите картофельное пюре с микролужицами неприлично жёлтого масла. Испуганные посетители косятся на вас, как на прокажённых. Зато с той стороны прилавка вами любуется девушка с чёрной косой чёлкой, выглядывающей из-под столовского колпака. Это Рута. И она только что почти на халяву отгрузила вам копеечных гарниров. Рута хочет к вам. На свободу. Но она на смене. Зато вам-то как повезло. Крыса первым съел свой гарнир, скучает. Вертит короткой шеей, ищет жертву. Нашёл! Крыса встаёт и мягкой походкой подходит к столику, за которым обедает лысый степенный командировочный мужчина. Перед ним тарелка борща со сметаной. Своей очереди на поглощение смиренно ждут мясные зразы с яйцом, луком и пластмассовыми макаронами.

Крыса вкрадчиво заглядывает лысому в глаза через стол. Улыбается своей ублюдочной улыбкой во все тридцать зубов и две дырки. Мужчина удивлён. Он не знает Крысу. И абсолютно не хочет знать. Он едко потеет и начинает есть быстрее. Крыса садится напротив него, кладёт пухлые ручки на стол и продолжает буравить мужика влюблёнными глазами. Буквально нависает над ним, провожая глазами каждую ложку. Толстяк давится, с трудом откашливается.

– Чего тебе надо?

– Можно я доем? – несчастье и голод сочатся из глаз голодного пухляка Крысы. – Очень есть хочется.

– Да на тебе пахать надо! Безобразие! – мужчина багровеет, потеет ещё больше, пытается продолжить есть борщ, но он застревает у него в горле под жалобным взглядом Крысы. – Чёрт знает что!

Командировочный бросает ложку в борщ. Красные капли прилетают на довольную пьяную и накуренную морду Крысы. Он с удовольствием слизывает их. Возмущённый мужчина с грохотом отодвигает стул и метеором проносится к выходу.

– Подонки! – кричит он вам от дверей.

А вы смеётесь. Вам смешно. Только Крыса не смеётся. Крыса ест.

Щёлк, щёлк. Хлоп-хлоп. Сытая гусеница идёт по Владимирскому. И вот вы уже стоите у входа в легендарный пивбар «Жигули». У входа очередь желающих вкусить тонизирующего напитка в культурных интерьерах чуть поменьше очереди в Мавзолей. Ох, ты однажды стоял с родителями к трупу дедушки Ленина на приём. Было дело. Но Весельчаку стоять в очереди совсем не хочется.

– Давайте, братва, кидаем по рублю.

Все, кроме Крысы, скидываются, и юркий Весельчак ввинчивается в толпу, продирается к дверям, с боем попадает внутрь, выглядывает из дверей и зазывно машет вам рукой. Ваша компания с трудом продирается к входу через враждебную толпу у дверей. Взрослым серьёзным мужикам совершенно не в мазу пропускать вперёд себя каких-то разодетых клоунами малолетних наглых фраеров. Крыса получает в ухо. Но правда в виде пяти рублей сегодня на вашей стороне. И серьёзный, как профессор истории, седой вышибала с половинкой синего солнышка на тыльной стороне левой ладони, запускает вас в бар, пресекая всяческие поползновения отчаявшихся вкусить нектара граждан.

– Что-то до хера вас, ребята. Ещё и малолетка в придачу. Мы так не договаривались, – хмурится профессор.

– Сестрёнка моя. Дома не с кем оставить. Она пить не будет, – Весельчак с дежурной улыбкой даёт вышибале ещё три рубля, и вы поднимаетесь по лестнице в райские чертоги развитого социализма. Или в Вальхаллу. Каждому по потребностям.