Глава 11

Дождь начался неожиданно. Сначала по крыше ударили редкие, тяжёлые капли, а через минуту ливануло так, будто небо решило выговориться разом.

Мы вбежали в дом почти бегом. Полина визжала, мама ругалась на оставленные под дождём ножи, а Саша пытался одной рукой удержать поднос с кружками, прикрывая голову другой, будто это могло хоть как-то помочь.

Внутри сразу стало тепло и тесно. Домик во время ливня всегда пах по-особенному: мокрым деревом, сыростью от старых половиц и дымом от мангала, который всё ещё тянуло с улицы через открытую форточку.

Я стояла у порога, выжимая край мокрой футболки. Артём зашёл последним. Он был промокшим насквозь, ткань его одежды облепила плечи, делая его фигуру ещё внушительнее в этом маленьком пространстве. Мы оказались зажаты между шкафом и вешалкой, пока Саша с мамой возились на кухне.

В полумраке коридора Артём поймал мой взгляд. От него шёл пар, и этот жар, смешанный с запахом озона, бил в нос сильнее любого парфюма.

— Ну вот и озеро не понадобилось бы, — прошептал он, смахивая каплю воды с моего носа. — Достаточно было просто выйти во двор.

— Всё, никаких больше подвигов. Сейчас кино и отдых. Все накупались, нагулялись, наелись — сидим спокойно.

— Командир отдал приказ, — пробормотал Саша, стягивая мокрую футболку через голову.

Мы разбрелись по комнатам и быстро переоделись в сухое. Артём вышел в гостиную в домашних серых штанах в клетку и серой кофте — в этой одежде он выглядел непривычно по-домашнему, но это только подчёркивало его габариты в нашей тесной комнате.

Полина уже развалилась в кресле, листая телефон.

— Только не старый фильм, пожалуйста.

— Именно старый, — сказала мама, включая какой-то детектив. — В новых все орут и бегают как полоумные, а здесь люди хотя бы думают.

Мы расселись в гостиной так, как обычно рассаживаются люди, которые давно живут вместе: без церемоний, кто куда успел. Мама устроилась слева с краю дивана, Саша — рядом с ней. Артём сел посередине, широко вытянув ноги, а я пристроилась с правого края.

В комнате было полутемно, только экран телевизора освещал наши лица мерцающим синеватым светом. Шум дождя за окном создавал иллюзию полной изоляции. На экране кто-то в плаще вел неспешный допрос, а я не могла сосредоточиться ни на одной реплике.

После того, что произошло днём, я думала, что успокоюсь. Что это напряжение спадёт, растворится и уступит место приятной усталости. Но вышло наоборот. Тело запомнило его слишком хорошо — каждую линию, каждое движение. И теперь, сидя рядом на диване, я ощущала его присутствие каждой клеткой кожи, даже не касаясь.

Между нами висел огромный секрет, который зудел и не давал покоя. Это одновременно и раззадоривало, и заставляло сгорать от смущения каждый раз, когда он напоминал о себе. Я чувствовала его по движению воздуха, по исходящему от него теплу, по тому, как он иногда поворачивался к экрану и его плечо в мягкой серой кофте почти задевало моё.

Я честно старалась смотреть фильм, правда. Но всё равно время от времени взгляд предательски соскальзывал на него. На его руки, расслабленно лежащие на коленях в клетчатых штанах. На резкий профиль в синеватом мерцании телевизора. На то, как он едва заметно усмехался каким-то репликам Саши. И самое невыносимое — он это замечал. Артём не ловил мой взгляд специально, не поворачивался резко, но в какие-то моменты наши глаза всё равно пересекались. И тогда внутри всё сжималось так круто, будто меня поймали на месте преступления.

Полина ушла первой. Её хватило минут на двадцать.

— Всё, скука смертная, я к себе.

— Конечно, — бросил Саша ей в спину. — Как только на экране нет взрывов, тебе уже неинтересно.

— Пап! Тут два мужика сорок минут обсуждают отпечатки ботинок!

— Это интрига!

Она ушла наверх, громко хлопнув дверью. Мама держалась дольше, но после бокала вина и тяжелого дня её начало клонить в сон. Она положила голову Саше на плечо, посидела так минут пять, а потом решительно поднялась.

— Всё. Я спать.

— А убийца? — спросил Саша, приподняв бровь.

— Завтра узнаю. Ты же всё равно не утерпишь и всё мне расскажешь.

Она ушла, оставив на диване свой мягкий плед. Саша ещё сидел, но уже зевал так, что едва не выворачивал себе челюсть. Я взяла мамин плед и укуталась в него с головой, поджав ноги. В гостиной стало совсем тихо — только шум дождя за окном и приглушённый бубнёж телевизора. И Артём.

Он чуть сдвинулся, освобождая мне больше места на диване.

— Замёрзла?

— Немного.

— Ложись тогда нормально, а не как воробей на проводах, — негромко сказал он.

Я усмехнулась. Саша был слишком занят фильмом и своей кружкой чая, поэтому я просто повернулась и осторожно устроилась головой у Артёма на коленях, подтянув плед почти до подбородка. Это выглядело невинно. Даже естественно для семейного круга: именинница устала, хочет полежать, ничего такого.

Но стоило мне улечься, как всё внутри сладко заныло. Он был слишком близко. Я чувствовала его тепло даже через ткань его домашних штанов. Вдыхала его запах — смесь солнца, табака и мяты от жвачки.

Артём положил ладонь мне на спину и начал медленно, почти лениво поглаживать, будто действительно просто хотел меня успокоить. От этого простого движения дышать становилось всё труднее. Я лежала неподвижно, делая вид, что смотрю на экран снизу вверх, но на самом деле все мои чувства были сосредоточены в одной точке — там, где его рука касалась моей лопатки.

И я понимала, что мне этого хочется. Очень. Что я буквально плавилась под этой ладонью, игнорируя всё, что происходило на экране.

Саша вдруг шумно потянулся, заставив меня вздрогнуть.

— Пойду кофе поставлю, — пробормотал он, поднимаясь с дивана. — А то усну раньше, чем они найдут убийцу. Вам сделать?