Глава 1

— Вась, ты торт забрала?! — мама крикнула так, будто дом уже горел, а мы спасались вплавь.

— Да забрала я! — отозвалась я, пытаясь удержать неповоротливую коробку и не запутаться в лентах.

Шары так и норовили прилипнуть к потолку. Их было слишком много. Серьезно, казалось, мне исполнялось не девятнадцать, а как минимум тридцать восемь. Они шуршали, тянули руки вверх, бестолково бились о люстру и создавали этот нервный, зудящий шепот.

Девятнадцать лет. Рубеж, за которым должно было начаться что-то грандиозное, но пока только зудела ладонь и невыносимо хотелось тишины.

Странно, но еще неделю назад я представляла этот день совсем иначе. Думала, что буду летать, а не таскать в себе этот тяжелый, неповоротливый комок. Внутри было пусто. Совсем не так я планировала встретить свое девятнадцатилетие.

С Мишей мы расстались ровно неделю назад. Вернее, это он ушел, а я осталась стоять посреди обломков того, что еще недавно считала своей жизнью.

Поразительно, как быстро один-единственный человек мог заставить тебя сомневаться в себе. Сначала это были просто слова, едва ли не заботливые. «Вась, тебе бы чуть похудеть». Или невзначай брошенное: «У Катьки, конечно, фигура — чистый огонь». Потом пошло это вечное: «Ты красавица, но вот если бы еще...»

В его мире всегда существовало это чертово «но». Всегда находился кто-то лучше, тоньше, ярче, звонче, быстрее, краше, умнее... Перечислять можно было бесконечно. А я только и делала, что пыталась дотянуться до планки, которую он задирал всё выше, пока у меня не начинали дрожать колени.

В какой-то момент я просто перестала смотреть на себя без этой внутренней лупы, выискивающей изъяны. Казалось, меня разобрали на детали и доходчиво объяснили, в каких местах я безнадежно бракована. Если кратко – во всех.

— Полина! — мама снова взорвалась где-то в недрах кухни. — Ты можешь хоть раз в жизни помочь?!

— Я помогаю, — лениво протянула сестра, не отрываясь от телефона. — Я морально с вами.

— Морально она с нами, — проворчал Саша со двора. Его голос донесся через открытое окно. — Физически бы кто помог, а не морально.

Я вышла в коридор, бережно прижимая к себе торт. В квартире стоял густой коктейль из маминых духов, свежего хлеба, маринованного мяса и этого специфического, приторного запаха латекса от шаров.

— Осторожно с торшером! — мама едва не влетела в меня, когда я обходила угол. — Это хрупкая вещь!

— Мам, ну он же не разобьется…

— Всё бьется! Особенно если к этому прикасаешься ты!

— Спасибо за доверие, — буркнула я себе под нос.

Во дворе Саша уже открыл багажник, и там царил настоящий хаос: мангал, пакеты, какое-то постельное белье, коробки и мамин парадный сервиз. И, конечно, вездесущие шарики.

Я пристроила торт на крышу автомобиля и машинально одернула юбку. Старая, въевшаяся в подкорку привычка. За последнюю неделю я вообще стала слишком часто поправлять одежду. Будто ткань могла спрятать всё то, что мне в себе внезапно разонравилось. Бедра. Талию. Колени.

Миша ушел, но его глаза остались внутри меня. И теперь они пристально рассматривали каждый лишний миллиметр на моих ногах, вынося приговор: «недостаточно». Раздражение от бритья – брак. Отпечатанная тушь на верхнем веке – брак.

Миша обожал сравнивать. Даже не специально, просто у него так выходило — между делом. И каждый такой комментарий прилипал ко мне намертво, куда сильнее, чем эти чертовы шарики к потолку.

— Вась, иди сюда! — позвал Саша. — Помоги с пакетами.

Я подошла, на ходу встряхивая головой, чтобы выкинуть из нее голос бывшего. И тут заметила его.

Артём.

Он стоял так, будто весь этот семейный бедлам его вообще не касался. Воздух вокруг него казался другим — более плотным, неподвижным. Я замерла, и в горле вдруг стало тесно, а пальцы, до этого судорожно терзавшие край юбки, безвольно разжались.

Он стоял чуть в стороне, прислонившись к крылу машины. Спокойный, до чертиков собранный. На нем была простая темная футболка с небрежно засученными до локтей рукавами, открывавшими крепкие предплечья.

И он смотрел прямо на меня.

Это не был дежурный или скользящий взгляд — Артём разглядывал меня так внимательно, будто видел впервые. Под этим тяжелым, нечитаемым прищуром я почему-то запаниковала и с удвоенной силой вцепилась в край своей юбки, пытаясь натянуть её пониже.

Раньше он был просто привычной частью семьи. Это младший брат моего отчима Саши. Помню его из детства: мне было лет семь, когда он приезжал к нам пару раз. И вот сейчас он взял отпуск и приехал аккурат на мой день рождения. Из детских воспоминаний всплыло, как я жутко стеснялась его и одновременно втюрилась. Мне семь, ему тогда вроде восемнадцать. Я два дня ходила за ним хвостиком, буквально вцепившись в руку. Знаете эту детскую фишку, когда мечтаешь выйти замуж за папу? Вот и у меня так было. Но мы не виделись почти одиннадцать лет, и за это время я вообще забыла, что он существует.

— Всё! — объявил Саша, громко захлопнув багажник. — Садимся. Поехали, пока торт не превратился в кашу.

И вот тут стало понятно: места нет. Вообще. Мама уже оккупировала переднее сиденье, Саша привычно устроился за рулем. Полина забаррикадировалась сзади у окна, обложившись сумками так, будто мы собрались в кругосветку, а не на дачу.

Я стояла посреди двора с этим тортом и понимала, что мне просто некуда деться. Все кресла заняты, а ехать на крыше в мои планы не входило.

— Ну… — мама оглядела салон. — Вась, придется как-нибудь.

— Как-нибудь — это как?

— Садись к Артёму, — спокойно бросил Саша.

Я замерла. Всего на секунду, но внутри всё успело перевернуться.

— Да нормально, — добавил Саха. — Доедем.

Я перевела взгляд на Артёма. Он уже открыл дверь и чуть отодвинулся, освобождая мне место.

— Иди, — сказал он тихо. — Поместимся.

Сердце почему-то забилось быстрее. Глупость какая. Всего лишь тесный салон, короткая дорога до дачи и необходимость сидеть почти вплотную. Ничего особенного.

Я села осторожно, боком. Юбка тут же задралась выше, чем мне хотелось бы, и я резко дернула ткань вниз, едва не выронив коробку с тортом. Дверь захлопнулась, отсекая суету двора. Внезапная тишина в салоне давила на уши, а близость Артёма ощущалась кожей — от него шло ровное, почти осязаемое тепло.

— Давай я уберу торт, — он прошептал это мне на самое ухо. По шее тут же рассыпались мурашки.

Я поняла, что вцепилась в коробку слишком сильно: от влажных ладоней на пластике остались мутные пятна. Артём перехватил упаковку. Чтобы дотянуться до багажника прямо из салона, ему пришлось привстать и почти навалиться на меня. В тесном пространстве его тело впечаталось в моё, не оставив между нами ни сантиметра воздуха.

Его ладони легли мне на талию — просто чтобы придержать, чтобы я не соскользнула с края кресла. От этого короткого, слишком плотного касания внутри всё скрутило тугим узлом.

— Осторожно, — выдохнул он мне прямо в макушку.

Я замерла, вдыхая его запах: гремучую смесь ледяной свежести, дорогой кожи и приятного парфюма. От этого аромата в голове всё окончательно перепуталось, а во рту стало сухо.

Когда он окончательно откинулся на спинку, место в салоне исчезло. Совсем.

— Садись полностью, не бойся, — негромко сказал Артём.

Я примостилась на самом краю его коленей, стараясь почти не дышать. Чувствовала себя так, будто сижу на чем-то раскаленном, и одно лишнее движение приведет к взрыву.

— Ты такая легкая, — пробормотал он где-то за моей спиной.

От этого низкого голоса, вибрирующего прямо у позвоночника, внутри всё болезненно сжалось. С Мишей всё было иначе — вечный режим контрольной работы. Я постоянно должна была соответствовать его ожиданиям: не есть лишнего, не смеяться громко, выглядеть как идеальный аксессуар. А здесь, в этой нелепой позе на коленях у Артёма, я впервые за неделю перестала судорожно втягивать живот.

— Все сели? — крикнул спереди Саша. — Поехали уже!

— Да поехали уже, наконец! — простонала Полина, отгораживаясь от нас наушниками.

На первой же кочке меня подбросило. Я инстинктивно вцепилась в плечо Артёма, пальцы свело от жестких мышц под тканью его футболки.

Центробежная сила сделала своё дело: я соскользнула с края коленей глубже, буквально проваливаясь в него. Его ладони тут же сомкнулись на моей талии, удерживая мертвой хваткой.

— Тише, — выдохнул он. Голос прозвучал слишком хрипло.

Я попыталась сесть ровнее, ерзая в поисках точки опоры, но в салоне было тесно. Невыносимо тесно. С каждой новой выбоиной на асфальте я чувствовала его всё отчетливее — жар его тела, жесткость джинсов и то, как его пальцы едва заметно впивались в мои бока, не давая отстраниться ни на миллиметр.

Я слышала собственное дыхание — прерывистое, слишком частое для простой поездки. От Артёма исходило тяжелое, густое тепло, а под бедрами я вдруг ощутила что-то... твердое. Мне на мгновение показалось, что это не просто складка его джинсов. Сама мысль об этом была безумной, но я не могла заставить себя отодвинуться.

Даже наоборот. С каждым новым подскоком машины на неровном асфальте я ловила себя на том, что специально не сопротивляюсь инерции. Я ерзала на нем чуть дольше, чем того требовало равновесие, бессознательно притираясь к этой твердости, проверяя — не померещилось ли мне?

Как же странно: всего неделю назад я чувствовала себя сломанной куклой, уверенная, что больше никогда не вызову у мужчины ничего, кроме жалости. А сейчас одно вынужденное касание — и внутри, под ребрами, что-то сладко заныло.

Я окончательно расслабилась, позволяя своему весу полностью перейти на его ноги. Спина нашла опору в его широкой груди, и я почувствовала, как руки Артёма на моей талии стали тяжелее. Пальцы чуть сильнее впились в мои бока, будто он тоже почувствовал эти мои мимолетные движения.

— Вась, шарики держи! — мама обернулась с переднего сиденья, окидывая нас своим фирменным тревожным взглядом.

— Держу я, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— И не урони торт!

— Мам, он в багажнике, успокойся.

— Всё равно! Следи там за всем!

Саша что-то бурчал под нос, сосредоточенно объезжая ямы на разбитой грунтовке. Полина окончательно выпала из реальности, уткнувшись в телефон.

Вообще-то, девятнадцать мне исполнилось еще вчера, но отмечать решили сегодня, когда у всех совпали выходные. Чтобы хоть как-то отгородиться от них всех — от мамы, Саши, сестры — я притянула к себе один из шаров. Огромное яркое пятно с надписью «С днем рождения! 19 лет!». Выставила его перед собой, как щит, стараясь спрятать за этим куском латекса и пылающее лицо, и то, как сильно я прижималась к Артёму.

Обычная поездка на дачу и семейный хаос с кучей хлама, открытием сезона и моим вчерашним девятнадцатилетием. Всё выглядело как всегда, вот только рука Артёма, всё еще лежавшая на моей талии, делала эту поездку какой угодно, только не обычной.