Волочаевку называют дальневосточным Перекопом. Говорится это не для красного словца. Как Перекоп запирал дорогу нашей армии в Крым, так Волочаевка преграждала путь в Приморье, к Тихому океану. Как и на Перекопе, наши войска штурмовали здесь необыкновенно сильно укрепленные позиции врага, и действовать приходилось им в самых тяжелых условиях. И еще то напоминало о перекопской победе, что красными войсками командовал под Волочаевкой Василий Константинович Блюхер, чья дивизия брала Турецкий вал.

Шел уже 1922 год, пятый год после Октября. Красная Армия очистила от врагов почти всю советскую землю. Многие из тех, кто сражался против иностранных захватчиков, против белых генералов — Деникина, Колчака, Юденича, Врангеля, — вернулся на свои заводы и в деревни. В стране налаживалась мирная жизнь. Но Дальний Восток все еще оставался в руках врага.

Несколько лет хозяйничали на советском Дальнем Востоке незваные гости — японские войска. Они опекали стекавшиеся сюда остатки разбитых белых армий. C их помощью белогвардейцы оперились, собирали силы. Белые уже мечтали о новом походе на Москву. Только походу этому не суждено было состояться. Враги не удержались и на Дальнем Востоке. Красная Армия разбила замок, которым они заперли путь к Тихому океану. А замком этим были волочаевские укрепления.

В один из дней конца января в самом просторном доме деревни Волочаевка генерал Молчанов — командующий белой армией — беседовал с полковником Аргуновым. В комнате было очень жарко, но генерал сидел у самой печи. Он недавно вернулся после осмотра укрепленных позиций, провел несколько часов на сорокаградусном морозе и теперь никак не мог согреться.

— Не хотел бы я наступать в такую стужу, — проговорил генерал.

— Полагаю, что и Блюхер не захочет, — ответил полковник Аргунов.

— А если решится все-таки?

— Это было бы к лучшему. Разве они смогут чего-нибудь добиться? Только голову сломают. Вы видели наши позиции своими глазами, — полковник Аргунов — командующий частями белых в районе Волочаевки — сказал это с гордостью.

Место для оборонительных позиций было выбрано безусловно умело. Волочаевка лежала за сопками, хорошо укрывавшими ее. А на склонах сопок, вокруг всей деревни полковник Аргунов построил сеть сплошных проволочных заграждений.

Из Хабаровска в Волочаевку по требованию Аргунова прислали несколько эшелонов колючей проволоки. Полковник использовал ее всю. Проволоку натягивали на колья ряд за рядом, перекрещивали, крепили к промерзшей земле. Проволокой оплели и деревья на опушке леса, и кустарники, росшие на склонах сопок и в болоте.

Земля, ощетинившаяся колючим железом, казалась шкурой гигантского ежа.

За проволокой Аргунов расположил ряды траншей и мощные огневые точки. Крутые склоны сопок на подступах к траншеям полили водой, и они оделись льдом, как броней.

— Что же, позиции выглядят действительно неприступными, — сказал генерал Молчанов. — Я убежден, что мы можем нанести здесь противнику такое поражение, от которого он долго не придет в себя. Нам нужна победа; это теперь вопрос самого нашего существования. А тут есть все для того, чтобы победить.

В это же самое время в пятидесяти километрах от Волочаевки, на станции Ин по приказу советского командующего Блюхера выстраивались красные полки. Несмотря на лютую стужу, бойцы были подтянуты, вид у них был праздничный. Над шеренгами подняли плакаты: «Вперед за освобождение Приморья!», «Привал — на Имане, отдых во Владивостоке!» И хотя до Имана было добрых четыре сотни километров, до Владивостока — вдвое дальше того, лозунги никому не казались слишком смелыми. Они выражали стремление, владевшее всей массой бойцов. Люди не хотели отдыха, пока их родная земля не очищена от врага.

— Уверен, что никакие преграды не остановят вас. Славные красные орлы пойдут вперед доро́гой побед, — сказал на митинге Василий Блюхер.

Ответом было дружное «ура». Бойцы клялись, что не пожалеют жизни в борьбе.

В начале февраля началось наступление, о котором поется в песне:

Суров Приамурский край. Зима там лютует не день, не два. Когда полки уходили из Ина к Волочаевке, стояла все та же стужа. Утрами поднималось из-за леса большое негреющее солнце. Снежная равнина, залитая его светом, слепила белизной глаза, а воздух, стоявший почти недвижно, обжигал морозом.

Холод был первым врагом, напавшим на бойцов сразу, как они вышли в поход. Полки состояли из закаленных людей, — многие уже несколько лет воевали в приамурской тайге; но мороз в 40―45 градусов — жестокое испытание даже для самого закаленного человека. Теплого обмундирования не хватало. Иные шли в худых сапогах, в тонких шинелях, даже зимние шапки были не у всех. Неудивительно, что бойцы в колоннах, двигавшихся по железнодорожной насыпи через снежную равнину, приняли странный вид. Один завязал полотенцем уши, другой набросил на себя одеяло, третий обмотал ноги соломой…

И все-таки мороз выводил людей из строя. Теплая одежда стала для них сейчас дороже и желаннее всех благ. Молодой командир одной из пулеметных рот был счастливым обладателем оленьих унт — трофея, захваченного у врага.

— Если меня убьют, — говорил он бойцам на привале, — не забудьте взять унты. Пусть их наденет самый хороший пулеметчик, показавший себя в бою. В этих унтах он сможет еще крепче колотить белых.

Наконец пришла родная Красная Армия

Три дня двигались красные части. Одни шли прямо по железной дороге, другие в обход — по берегу Амура, по снежной целине. И на всем этом пути они не встречали селений, усадьб, где можно было бы хоть по очереди обогреться. Все время на морозе, под ясным холодным небом.

Поздним вечером 10 февраля Волочаевка была окружена. Бойцы лежали в снежных сугробах, среди редких, хилых березок на промерзшем болоте. Равнина, голубая в лунном свете, казалась совсем пустынной. Было очень тихо, только деревья потрескивали от мороза.

И вдруг сразу тишину сменили громкие крики, грохот залпов и орудийной пальбы.

Первой кинулась в атаку корейская рота. Ей не удалось прорваться через заграждения, но и назад почти никто не вернулся. Бойцы остались висеть на проволочном заборе.

А вслед за первой волной атакующих уже поднялась и хлынула на заграждения вторая волна. У бойцов не было ножниц; они отковыривали проволоку штыками, рубили шашками, приминали собственными телами к земле. И падали, висли на проволоке, срезанные губительным огнем.

Один ряд проволоки уничтожен, сорван с кольев, завален телами, но за ним еще много рядов…

Две ночи и день продолжался этот страшный бой. Волны атакующих вскипали на заграждениях, ослабев, откатывались и снова вскипали. Грохот боя не смолкал. Земля, окаменевшая от мороза, вздрагивала и гудела под ударами снарядов. Яростное «ура» и стоны раненых тонули в пулеметном треске.

Огонь и мороз, соединившись, косили людей. Самое легкое ранение становилось часто смертельным. Кровь намерзала на ранах, повязки превращались в ледяные тиски. Раненые замерзали. Все старания товарищей не могли этому помешать.

И все-таки боевой порыв атакующих не ослабевал. Наоборот, уставшие, обмороженные, не спавшие несколько ночей люди со все возраставшей яростью рвались вперед. После каждой атаки что-то оказывалось подавленным, смятым, сокрушенным в обороне врага.

Наконец утром 12 февраля красные полки поднялись в последний штурм. Они прорвали вражеские укрепления на всю глубину, и белогвардейцы побежали из Волочаевки, бросая пушки, винтовки, припасы.

Уже далеко от Волочаевки, за Хабаровском, встретились командующий белой армией Молчанов и полковник Аргунов.

— Что же вы теперь скажете, полковник? — спросил Молчанов. — Вы ведь утверждали, что красные под Волочаевкой ничего не добьются, что взять ее невозможно.

— Я и сейчас считаю, что это было невозможно. Но они совершили невозможное, надо признать. Я ненавижу этих людей, эту чуждую мне толпу — народ. Их победа — наша гибель. Они станут хозяевами всего лучшего в жизни, что принадлежало нам. Такое простить нельзя. Но все-таки я вижу, что там, под Волочаевкой, красные дрались, как герои. Каждый из участников штурма заслуживает георгиевского креста…

А красные войска продолжали победоносное наступление. Еще много было боев. У Спасска дрались особенно ожесточенно, под стать Волочаевке. И все-таки путь был пройден до конца.

25 октября 1922 года Красная Армия вступила во Владивосток. Радостная, ликующая толпа хлынула навстречу советским воинам — с красными флагами, с песнями и цветами. Трудовой Владивосток праздновал свое освобождение, полное освобождение всей советской земли. Иноземные захватчики и последние белогвардейцы были выметены с нее.

Безбрежный, сверкающий на солнце Тихий океан открылся взгляду победителей с высот Владивостока. Вот и пришел, наконец, великий, долгожданный час:

─────

Дорогие читатели!

Присылайте ваши отзывы о прочитанных книгах и пожелания об их содержании и оформлении.

Укажите свой точный адрес и возраст.

Пишите по адресу: Ленинград, наб. Кутузова, 6. Дом детской книги Детгиза.

Передний форзац

Задний форзац