* Бархат *

Неделю назад

Матушка самая чудесная королева. Идеально заточенный инструмент для правления. Каждое её слово отмерено, взвешено и несет ровно столько смысла, сколько необходимо для достижения цели. Она воплощение спокойной, неумолимой воды. Она выточила из меня то, что я есть. И наблюдала за результатом с холодным одобрением скульптора.

Отец, безусловно, великий король Лоска Вильгельм Смелый. Реликвия. Живой миф, застывший в позе вечного гнева. Его стихия - Огонь. Не метафорический, а самый что ни на есть настоящий, жгучий и всепожирающий. Говорят, в молодости одним взглядом он мог испепелить вражеский отряд. Сейчас этот огонь тлеет под пеплом лет и подагры, но вспыхивает с прежней яростью, стоит кому-то перечить. Тиран? Разумеется. Но эффективный. Он построил это королевство на костях и страхе, и оно до сих пор стоит.

Ему семьдесят пять. Мне двадцать пять. Цифры кричат сами за себя. Ему давно пора на заслуженный покой. В склеп, желательно. А его престол давно пора получить мне.

И именно по его инициативе было проведено это посмешище под названием «Отбор». Слишком долго, по его мнению, наследник престола оставался без пары. Народ начинает шептаться. Нужно было демонстративно выбрать ту, что благословит сам Озон. Красивый ритуал, сплошная показуха.

В нём участвовали графини и дамы из самых благородных, но пресных домов Лоска. Каждая идеально вышколенная кукла. Но они все были на одно лицо: правильные черты, пустые глаза, разговоры о погоде, вышивке и тонкостях придворного этикета.

Скучища смертная.

Ни одна из них мне не нужна. Как, впрочем, и я почти каждой из них. Их интересовал статус. Корона. Возможность родить следующего наследника и тихо увядать в роскоши, пока я буду заниматься настоящими делами. Хотя, надо отдать должное, многие были вполне симпатичны. Но страх - великий антиафродизиак. Слухи о моей жестокости и надменности, которые я тщательно культивировал, сделали своё дело. Они боялись меня. В их глазах читался ужас под тонким слоем надежды. Ужас перед человеком, который однажды станет королем и получит абсолютную власть над их судьбами. Такую власть, какой не было даже у их отцов.

И вот она. Леди Элеонор из дома Вэйлов. Такая же, как все. Правильная. Смирная. С тёмными волосами, уложенными в скромную прическу, с глазами цвета лесного ручья, в которых не было ни искры живого интереса. Она умела красиво кланяться, негромко смеяться в нужных местах и, наверное, прекрасно вышивала гербы. Я выбрал её. Потому что надо было кого-то выбрать. Потому что её род не слишком силен, чтобы диктовать условия, но и не слишком слаб, чтобы его сочли оскорбительным выбором. Золотая середина. Идеальная кандидатура для безвольной королевы, которая будет улыбаться на приёмах, рожать наследников и не лезть в государственные дела. Именно такая, какую хочет видеть рядом со мной матушка. Безропотное продолжение её самой.

Сейчас я иду по длинному, устланному ковром коридору в её покои. Весть о моем «выборе» уже должна была достичь её. Я представляю, как она там сидит, стараясь не дрожать, как её горничные суетятся вокруг, пытаясь придать ей ещё более «достойный» вид. Она, должно быть, обмочилась от счастья. Или от страха. Часто это одно и то же.

Мои стражники замерли у дверей, вытянувшись в струнку. Я киваю, и один из них, с каменным лицом, открывает тяжелую дубовую дверь.

Покоям Элеонор не хватает индивидуальности. Всё как у всех: гобелены с пасторальными сценами, изящная мебель, вазы с цветами. И пахнет тоже цветами.

Она стоит в центре комнаты, одетая в лёгкое платье утреннего покроя. Бледная. Очень бледная. Её руки стиснуты перед собой. Она пытается сделать реверанс, но движение выходит резким, угловатым.

— Ваша… Ваша Светлость, — её голос тонкий, музыкальный, идеально поставленный, дрожит лишь слегка.

— Леди Элеонор, — говорю я, давая своему голосу окраситься тем бархатным тоном, который, как я знаю, женщины находят притягательным. Я подхожу ближе, беру её холодную, неподвижную руку и подношу к губам. Её пальцы похожи на мраморные прутики. — Я пришел, чтобы лично сообщить вам радостную весть. Боги, а точнее, традиция нашего дома, указали на вас. Вы будете моей невестой. Будущей королевой Лоска.

Она замирает. Её глаза, эти красивые, пустые глаза, расширяются. В них нет восторга. Только… паника? Она быстро опускает ресницы.

— Это… величайшая честь, Ваша Светлость. Я… я не знаю, чем заслужила…

— Скромность украшает вас, моя леди, — перебиваю я, отпуская её руку. Она падает, как плеть. — Но факт остается фактом. Отбор завершен. Вам следует готовиться к свадьбе. И к новой жизни.

Я наблюдаю за ней. Она должна ликовать. Плакать от счастья. Бросаться ко мне в ноги. Она делает над собой нечеловеческое усилие и вытягивает губы в подобие улыбки. Это жуткое зрелище.

— Я буду стараться оправдать ваше доверие… и доверие королевства, — говорит она заученную фразу.

«Доверие королевства». Какая чушь. Её выбрал я. Или, вернее, выбрал самый безопасный для себя вариант. Её судьба решена. Она станет моей женой, родит мне наследника и будет тихо существовать на задворках моей настоящей жизни. Как матушка существует на задворках жизни отца. Всё как должно быть.

— Отлично, — говорю я, уже теряя интерес. — Отдыхайте. Скоро начнутся приготовления. Вас ждут утомительные дни.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и в этот момент мой взгляд падает на небольшой столик у окна. Там лежит книга. Не модный роман или сборник поэзии, а толстый том в потертом кожаном переплете. Я задерживаю взгляд на корешке: «Хроники великих географических открытий. Том IV. Неисследованные земли к востоку от Лоска».

Это странно. Неожиданно.

Я оборачиваюсь к ней. Она следит за моим взглядом, и на её лице, наконец, появляется настоящее чувство — страх. Чистый, неконтролируемый страх. Она делает шаг, будто хочет заслонить книгу.

— Вы интересуетесь географией, леди Элеонор? — Не нравится мне эта тяга к знаниям.

— Я… это… мне просто любопытно, Ваша Светлость. В свободное время…

Свободное время. У куклы, готовящейся стать королевой, не должно быть свободного времени для таких… нетипичных интересов. Это не вписывается в образ. Это тревожный сигнал.

— Как интересно, — говорю я, и моя улыбка становится холоднее. — Возможно, однажды мы обсудим эти открытия. Когда у нас будет время.

Я вижу, как она сглатывает, как белеют её костяшки на сжатых кулаках. В её глазах мелькает что-то ещё, не только страх, но и вызов? Нет, не может быть. Это просто испуг.

— Конечно, Ваша Светлость, — шепчет она.

Я ухожу, оставляя невесту в идеальных, безжизненных покоях с её опасной книгой. Дверь закрывается за мной.

В коридоре я останавливаюсь, прислонившись к прохладной каменной стене. Что это было? Просто случайность? Любопытство образованной девушки? Или что-то большее?

Неважно. Она мой выбор. Проблемная или нет, она станет моей женой. Я разберусь с её странностями позже. Сейчас главное соблюсти формальности. Свадьба. Коронование. И наконец-то, наконец, трон. А потом… потом я отправлю старого льва на покой и начну править по-своему.

Я отталкиваюсь от стены и иду прочь, но странное, неприятное чувство занозой засело под ребрами. Но у меня нет времени на сомнения. Я должен стать королем. Всё остальное - фон.

Арт Леди Элеонор