* Эллис *

К вечеру нас действительно поселили в новые покои.

Я стояла в дверях комнаты Лоры и смотрела, как она замирает посреди этого великолепия, боясь дышать. Широкую кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом в золоченой раме, мягкие кресла у камина — она рассматривала всё это так, будто попала в сказку.

— Эллис, — прошептала она, — это всё… правда моё?

— Твоё, — улыбнулась я. — Теперь ты леди Лора. И у тебя даже будет своя служанка.

Она округлила глаза.

— Служанка? Мне? Но я же не умею… как это? Приказывать?

— Научишься, — я обняла её за плечи. — Ты всему научишься, моя хорошая. У тебя теперь целая жизнь впереди.

Она прижалась ко мне, и я чувствовала, как дрожит её худенькое тело. Не от страха — от счастья. Того самого, которое не вмещается в груди.

Потом я пошла к Бэтти.

Она стояла у плиты на кухне, как всегда, с неизменной поварешкой в руках. Увидела меня, всплеснула руками, и я утонула в её объятиях, пахнущих мукой и теплом.

— Девочка моя, — шептала она, гладя меня по голове, как в детстве. — Девочка моя родная. Я так боялась за тебя. Так боялась…

— Все хорошо, мама Бэтти, — сказала я, и это слово вырвалось само. Я никогда не называла её так раньше. Но сейчас, после всего, она была мне матерью больше, чем кто-либо.

Она замерла на миг, а потом прижала меня крепче, пряча влажные глаза.

— Лука рассказывал мне всё, — прошептала она. — Как же ты там была одна, без нас…

— Я не одна, — я отстранилась, заглядывая в её морщинистое, родное лицо. — И теперь у вас с Лукой будет всё хорошо. Он теперь рыцарь. Получит землю, заберет тебя туда. Будете жить в своём доме, в тепле и сытости.

Бэтти покачала головой, не веря.

— Рыцарь… Мой Лука — рыцарь. Кто бы мог подумать…

Мы ещё долго говорили. Обо всем. О моих приключениях, о её страхах, о будущем, которое теперь казалось таким светлым.

А потом я пошла к себе.

Мои новые покои оказались совсем не похожи на те, что были в Зиме. Теплые, с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Стены здесь были обиты тканью нежного персикового оттенка, мебель из темного дерева, тяжелая и надежная. И главное никакого балкона. Никакой пропасти внизу. Я могла дышать спокойно.

Я подошла к окну и распахнула створки.

Свежий воздух Лоска ворвался в комнату, пахнущий еловыми ветками и свободой. Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Лоск сиял. Настоящий, живой, мой.

Я стояла, вдыхая этот воздух, и пыталась поверить, что всё это — правда.

А потом дверь открылась.

Я обернулась. И замерла.

В дверях стояла госпожа.

Она была в простом платье служанки, без привычного строгого фартука с нашивками старшей. Волосы убраны под скромный чепец. Руки сложены перед собой в смиренном жесте.

— Леди Эллис, — произнесла она, и я вздрогнула, услышав это обращение из ее уст. — Принц Каэл назначил меня вашей служанкой. Лично.

Она помолчала, и я видела, как напряжены её плечи, как она старается не подавать виду, но каждое слово дается ей с трудом.

— Я в вашем расположении.

Я смотрела на неё и не чувствовала… ничего.

Ни торжества. Ни злорадства. Ни даже удовлетворения. Только легкое недоумение и странную, чужую неловкость.

— А как же ваша работа? — Спросила я. — Кто будет следить за остальными служанками?

Она опустила глаза в пол.

— Меня сняли с этой работы.

И тут я поняла.

Каэл сделал это специально. Думал, что мне понравится. Что я буду счастлива видеть свою бывшую мучительницу у своих ног.

Но нет.

Мне не нужна была эта женщина в моей новой жизни. Её присутствие здесь, в этой комнате, оскверняло всё, что я только что обрела. Я не хотела мстить. Я хотела забыть.

— Прошу, выйдите из моих покоев, — сказала я тихо. — И больше никогда не входите.

Она подняла глаза. В них мелькнуло облегчение? Благодарность? Она явно ждала этого. Мы обе чувствовали эту неловкость, это напряжение, память…

Она уже повернулась к двери, когда я остановила её.

— Стой.

Она замерла.

— Я знаю, кому твои услуги будут кстати, — сказала я. — Ступай к Бэтти. На кухню. И помогай ей. Она старенькая, ей тяжело одной. И только посмей показать своё пренебрежение!

Госпожа кивнула. Один раз. Коротко.

И вышла.

Я осталась одна. Вздохнула полной грудью, стряхивая с себя остатки этого разговора. Все правильно. Бэтти нужна помощница. А эта женщина — хорошая работница, если забыть о том, какой она была хазяйкой. Пусть искупает. Трудом. Не передо мной, перед собой.

Я начала готовиться к встрече.

Достала из шкафа платье, темно-синее, бархатное, с глубоким вырезом и длинными рукавами. Приготовленное для меня заботливыми руками Каэла. Надела его, провела руками по мягкой, тяжелой ткани. Расчесала волосы, оставив их распущенными, как он любил. Никаких украшений, кроме тонкого серебряного обруча на голове.

Я посмотрела на себя в зеркало. В отражении стояла женщина, которую я не знала три месяца назад. Красивая. Уверенная. С прямым взглядом.

— Ну что ж, — сказала я себе. — Идем.

Я вышла в коридор.

И замерла.

Пол. Тот самый каменный пол, который я драила с утра до ночи всю свою жизнь. Я смотрела на него сейчас сверху вниз, чувствуя под ногами не холод камня, а мягкую подошву новых туфель. И вдруг поняла: это больше не мой мир. Это просто покрытие. Часть дворца, не часть меня.

Я пошла по коридору, и шаги мои звучали иначе. Тверже. Уверенней.

И тут чья-то рука схватила меня за запястье.

Я резко обернулась.

Принц Джером.

Он стоял передо мной, и в его глазах не было привычной насмешки. Только боль. Искренняя, живая, неприкрытая боль.

— Эллис, — выдохнул он. — Я… ты дорога моему брату. Ты нужна ему. И я надеюсь… надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Я смотрела на него. На человека, который выбросил меня в пропасть. Который унижал меня, ставил на колени, играл моей жизнью. Который был частью спектакля, едва не стоившего мне всего.

Я не могла смотреть на него.

Опустила глаза. Кивнула. Один раз. Коротко.

И пошла дальше.

Пусть живет со своей совестью. Я не судья.

Я остановилась перед дверью.

Перед той самой дверью, с которой всё началось.

Покои принца Каэла.

Здесь он впервые приказал мне войти к нему. Здесь я стояла голая, дрожащая, сгорающая от стыда, пока он осматривал меня, как вещь. Здесь началась эта безумная история.

Я подняла руку. Постучала.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Я открыла её.

И шагнула внутрь.

Принц Каэл стоял у камина. Огонь плясал в его стальных глазах, отбрасывал тени на резкие, благородные черты лица. Он был в простой домашней одежде — темно-синей рубашке с расстегнутым воротом, открывавшей ключицы. Без камзола, без плаща, без всех этих королевских регалий он казался… проще. Ближе. Почти обычным.

Увидев меня, он улыбнулся. Той самой теплой, настоящей улыбкой, которую я видела всего несколько раз. Которая принадлежала только мне.

— Ну как тебе твои новые покои? — Спросил он, делая шаг навстречу.

— Они чудесны, — ответила я, и губы мои сами сложились в робкую, счастливую улыбку.

Но счастье это было неполным. Тревога, жившая во мне все эти дни, никуда не делась. Она просто затаилась, ждала своего часа.

Я опустилась на край его кровати. На ту самую кровать, где он когда-то сидел, глядя на меня холодными, оценивающими глазами. Ткань балдахина над головой была темно-синей, как ночное небо.

— Я так понимаю, — сказала я тихо, не поднимая глаз, — на этом наша история заканчивается?

Тишина.

Я боялась поднять голову. Боялась увидеть в его глазах подтверждение своим страхам. Что всё это было чудесной сказкой, а теперь, когда мы вернулись домой, сказка закончится. Он вернется к своей жизни, полной политики и величия, а я… я останусь с титулом, который ничего не значит, и с сердцем, разбитым вдребезги.

Но вместо ответа я почувствовала его руки.

Он взял моё лицо в свои ладони. Не грубо, не властно — бережно, почти невесомо. Большие пальцы провели по моим скулам, заставляя поднять голову. Я встретилась с его взглядом.

— Никогда, — сказал он. Голос его был низким, твердым, не терпящим возражений. — Никогда не говори так. Никогда не думай так, Эллис. Слышишь?

Я смотрела в его стальные глаза и тонула в них. Тонула в той решимости, что горела в их глубине.

— Я уладил вопрос с невестой, — продолжал он, не отпуская моего лица. — Повторного отбора не будет. Я говорил с отцом. С матушкой. — Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась такая тяжесть, что у меня перехватило дыхание. — Эллис, все пришли к логичному выводу.

Он опустился передо мной на одно колено.

Я ахнула. Сердце пропустило удар.

— Женой наследного принца Лоска, — произнес он, и голос его звенел, как натянутая струна, — станет та, кто спасла ему жизнь. Та, кто закрыла его своей грудью от отравленной стрелы. Та, кто не побоялась бросить вызов целому королевству ради него. Та, кто своей чистотой и добротой растопила лёд в его сердце.

Он сжал мои руки в своих. Его пальцы были горячими, живыми, чуть дрожащими.

— Король Вильгельм, мой отец, признал твою доблесть перед лицом всего совета Зимы. Королева-мать, узнав твою историю, прослезилась и назвала тебя чудом. Даже Джером — ты только представь! — даже Джером сказал, что не видел никого, кто был бы тебе ровней.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько света, что у меня закружилась голова.

— Ты думаешь, что история заканчивается? — Прошептал он. — Эллис, она только начинается. Самая прекрасная, самая долгая, самая счастливая её часть.

Я смотрела на него, не веря своим глазам. На этого великого, могущественного человека, стоящего передо мной на коленях. На принца, который мог бы выбрать любую — самую красивую, самую знатную, самую богатую невесту во всех королевствах. А выбрал меня. Поломойку. Пыль.

— Эллис из дома… — он запнулся, усмехнувшись, — из дома, который ты сама себе построишь. Эллис, спасшая принца. Эллис, покорившая ледяное сердце. Эллис, моя жизнь и моё спасение.

Он сжал мои пальцы крепче.

— Я люблю тебя так, как не любил никого. И не полюблю уже никогда. Ты — мой якорь. Мой свет. Моя совесть. Рядом с тобой я становлюсь лучше. Рядом с тобой я хочу жить, а не просто существовать.

Слёзы текли по моим щекам. Я даже не пыталась их вытирать. Пусть текут. Это были слёзы счастья.

— Эллис, — голос его дрогнул, и в этом дрожании было больше силы, чем в самых громких речах. — Ты согласна стать моей женой? Стать королевой Лоска? Разделить со мной трон, жизнь, будущее? Всё, что у меня есть, и всё, чем я стану?

Он замолчал. Ждал.

Весь мир замер в этом мгновении. Огонь в камине перестал трещать. Ветер за окном утих. Даже сердце мое, казалось, остановилось, чтобы не пропустить ни звука.

Я смотрела в его глаза. В эти стальные глубины, в которых больше не было льда — только пламя, только я, только наша общая, выстраданная, невозможная любовь.

— Каэл, — прошептала я. — Я согласна.

Он замер. Будто не верил.

— Я согласна стать твоей женой, — повторила я громче, чувствуя, как слёзы счастья заливают лицо. — Я согласна быть твоей королевой. Твоим другом. Твоей совестью. Твоим всем. Потому что ты — моё всё. С той самой минуты, как накинул на меня плащ в пещере. С того мгновения, как поймал меня над пропастью. С того поцелуя, в котором я впервые поняла, что такое быть живой по-настоящему.

Он рванулся ко мне, и я утонула в его объятиях. Он целовал мои мокрые щеки, мои губы, мои волосы, шепча что-то бессвязное, нежное, бесконечное.

— Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Люблю. Люблю. Люблю.

Я смеялась и плакала одновременно, прижимаясь к нему, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим.

— Мы будем править вместе, — говорил он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть моё лицо. — Ты будешь не просто королевой — ты будешь моей равной. Моей парой. Моей второй половиной. Совет будет слушать тебя так же, как меня. Народ полюбит тебя так же, как я. Потому что ты — чудо, Эллис. Самое настоящее чудо, которое случилось со мной.

Я прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза.

— Я никогда не думала, что буду счастлива, — прошептала я. — Никогда. Я думала, мой удел — работа, голод, страх. А теперь…

— А теперь у тебя есть я, — закончил он за меня. — И Лора. И титул. И весь этот проклятый дворец, который скоро будет у твоих ног. И вся моя любовь. Навсегда.

Он поцеловал меня. Долго, нежно, обещая всем своим существом то, что словами не выразить.

А когда отстранился, в его глазах плясали озорные искорки.

— Кстати, о Лоре, — сказал он. — Твоя сестра уже вовсю осваивается в своих покоях. И, кажется, успела поссориться со служанкой, потому что та пыталась подать ей ужин на серебре, а Лора требовала простую миску.

Я рассмеялась. Сквозь слёзы, сквозь счастье, сквозь эту невозможную, прекрасную реальность.

— Она привыкнет, — сказала я. — Мы обе привыкнем.

— Да, — Каэл прижал меня к себе крепче. — У нас целая жизнь, чтобы привыкнуть. И чтобы быть счастливыми.

За окнами Лоск сиял в лучах заходящего солнца. А я сидела в объятиях принца, будущей королевой, и знала: самое страшное позади.

Впереди была только любовь.