— Где его будут хоронить? — спрашивает он у старого друга.

— Мы разговаривали с ним об этом, и он говорил, что ему все равно. Наверное, нужно дождаться, когда из поездки вернется Руслан. Он где — то путешествует. Вот ведь как получилось... Он же домосед, такой же, как отец! Никогда никуда и не ездил толком, только в храмы. А тут, надо же, уехал чуть ли не в кругосветку. А отец возьми и умри именно в этот момент!

Мы переглядываемся с моим отцом.

— Если он долго не объявится, наверное, придется вам всем этим заниматься, — сухо делаю вывод.

— Разумеется, я его не брошу! Это же мой друг! Но как же так, как же так... А вы? Вы пейте кофе, позавтракайте....Ох, как же так.

Пелосси вроде бы вспоминает о гостеприимстве, но в то же время он ещё очень сильно деморализован.

— Мы выпьем кофе и поедем в аэропорт, — сообщает отец.

— Как, Антон? Разве ты не останешься?

— Мне здесь больше делать нечего. Я успел попрощаться. У меня дела.

— Ну да... — бормочет Пелосси. — Но...

— Неизвестно, когда явится его сын, когда он захочет его хоронить. Мы не можем оставаться здесь.

— Да, мне теперь нужно искать Руслана... Как же так? Где же он?

Под эти причитания мы идем на кухню. Вчера успели немного изучить этот дом.

Домработница ахает, начинает суетиться. Предлагает вернуться в гостиную и там выпить кофе, но отец отметает предложение и велит ей поторапливаться. Женщина берется за дело.

— Может быть, стоит остаться? — хмыкаю.

— Мы должны убраться отсюда. Как можно скорее, — отец озвучивает то, о чем я недавно думал.

— Гладко все вышло, да? — сверлю его взглядом.

— Да, я успел попрощаться со старым другом, отдать ему дань.

Мне хочется сказать и спросить ещё много чего, но опять же я понимаю, что сейчас не время и не место.

Мы пьем кофе, домработница подает тосты с ветчиной, беконом, сыром, какие — то джемы, но мы практически ничего не едим.

Вещи собраны, вернее, мы их даже не разбирали. Помощница отца забронировала нам рейс на полдень.

Но не успеваем мы отставить чашки, как на кухню врывается Петр. Теперь у него уже совсем другое настроение.

— Иди в сад, — он кивает своей работнице.

Входит, пропускает ее на выходе и загораживает проем собой. Как будто, если бы мы с отцом захотели, он стал бы нам помехой.

— Антон! — в его голосе строгость и металл. — Что, черт возьми, произошло вчера в пансионате? Я сейчас разговаривал с лечащим врачом. Он говорит, что Аркадий в последнее время чувствовал себя хорошо.

— Покойникам иногда становится хорошо перед смертью, — невозмутимо пожимает плечами отец.

— Покойникам? Он не был покойником! — припечатывает Пелосси. — Что ты сделал с ним, Антон? Зачем?!

Отец прикрывает веки. Я понимаю, что он ни за что не поведется на блеф и ни за что не будет это обсуждать.

— Ты не в себе, Петя, — только и отвечает он.

— Нет, я в себе! Я все понимаю... Ты явился сюда, чтобы его убить. Но почему? Он ненавидел тебя всю жизнь, а ты? Неужели эти чувства были взаимны? Или, Артур, это как — то связано с тобой?

— Послушай, Петя, — отец встает и подходит к другу вплотную. — У тебя, по — моему, всегда был принцип — не лезь не в свое дело. Так почему же под старость лет ты от него отступаешь?

— Он был моим лучшим другом...

— Он был и моим другом. Все мы когда — то будем в прошедшем времени.

— Антон... — Петр говорит строго, но уже как — то менее уверенно.

— Занимайся своей жизнью, Петь, — по — дружески советует мой отец. — И, в частности, своей дочерью. Ты вообще в курсе, где она сейчас, с кем? Зачем поехала в другую страну? Может, тебе вот этим вот заняться?

— Она... она... — Петр косится на меня. — Она поехала в Москву из — за Артура. Он ей понравился. Кстати, да, сейчас совсем не время, но я хотел поговорить с вами об этом. Антон, я был бы счастлив с тобой породниться.

— Ты разве не видел? Он приезжал сюда со своей женщиной. Мой сын определился. Щербинские никогда не были кобелями.

Тут что правда, то правда. Отец не изменял ни моей матери, ни своей второй жене. Да и, в принципе, ходоком никогда не был.

Я после развода женщин менял, но опять — таки не часто и без особого желания.

А теперь для меня вообще не существует никого, кроме Анечки. Даже если я решу ее отпустить, всю оставшуюся жизнь буду только один...

Черт, снова эти мысли, от которых морозит внутри! Сейчас и так не самая приятная ситуация.

— Моя Ками — очень достойная девочка, — только и отвечает Петр с обидой.

— Ничуть не сомневаюсь, — припечатывает мой отец. — Красавица, достойная, и в девках не засиделась. Она ведь уже обручена с сыном Аркадия. Русланом.

Честно говоря, я начинаю опасаться, что Пелосси прямо сейчас хватит удар. Одна новость за другой. И все за одно утро.

Интересно, он успел хоть что — то закинуть в желудок? Вполне возможно, ему сейчас станет плохо.

Петр пятится от отца спиной вперед, пока не нащупывает ногами диван. Грузно садится на него. Хорошая идея с его стороны.

— Камила и Руслан....

— Именно так, — говорит мой отец. — И сейчас она вместе с ним. Путешествие не прошло даром... К сожалению, оно было настолько экстремальным, что сын Аркадия пострадал. Он на больничной койке, Камила подле него.

— Но Камила же в Москве...

Отец пожимает плечами.

— Я вижу, что ты очень расстроен и не можешь соображать. Я позабочусь о твоей дочери и о сыне Аркадия. Их доставят в целости и сохранности к тебе. А ты пообещай, что больше не будешь забивать себе голову чушью и сосредоточишься на своих детях.

Меня внутри коробит, что отец распоряжается моим пленником по своему желанию.

С другой стороны, если я не захочу его отдать, он не сможет забрать ни его, ни Камилу. И все это останется лишь словами.

Но если честно, тут я могу согласиться с отцом. Нужно отдать их Пелосси.

Тем более, что парень если и жилец, то очень скверный. Вряд ли он сможет как — то ещё мне навредить.

Их нужно просто убрать подальше из России. Без старика они ничего не смогут сделать.

А что касается моей охраны, мне в любом случае нужно ее усилить, сделать безупречной. Потому что не Руслан, так другой. У моего отца бурное прошлое, да и у меня самого может найтись парочка таких вот Аркашек.