Это серое здание напоминает старинный замок между гор и леса. Место выглядит уединенным и даже диким.

Впрочем, совсем рядом есть выход к тихому пляжу.

Мы въезжаем на территорию, паркуемся, и дальше идем пешком. Вокруг тишина.

Вижу прогуливающихся стариков, их здесь немного. Кого — то везут в инвалидной коляске.

Ощущение дорогого, закрытого отеля. Вот только постояльцы здесь очень пожилые, а сотрудники одеты в медицинскую форму.

Они передвигаются бесшумно, оказывая необходимую помощь. Никакой суеты и ожидания чаевых.

Мы заходим внутрь, и нас тут же встречает брюнетка с безупречно убранными волосами. Она улыбается, но взгляд у неё довольно строгий.

Щербинский — старший сразу делает шаг вперед и начинает о чем — то с ней говорить. Я остаюсь чуть поодаль, осматриваясь по сторонам.

Отец свободно говорит с молодой женщиной по — английски. Я тоже знаю язык, и от содержания его речи на миг прихожу в шок.

— Мы приехали с моим сыном для того, чтобы своими глазами увидеть ваши условия, — говорит папа, одаряя брюнетку сияющей улыбкой. — Здесь, кроме всего прочего, находится мой старинный друг. Я бы хотел поговорить с ним с глазу на глаз, без сына… А вы не могли бы показать моему сыну, как и что устроено? Расскажите ему все нюансы пребывания. И через несколько лет мы увидимся с вами ещё раз. Возможно, я захочу у вас поселиться.

Честно говоря, шок сменяется усилием, которое я прилагаю, чтобы не засмеяться в голос. Отец и такой пансионат — это два мира, которые никогда не пересекутся.

Но что он всё — таки задумал? Хотя, если честно, я начинаю понимать. Девушка проходит вперед, а я хватаю отца за локоть.

— Постой, не надо.

— Иди, посмотри пансионат, — отец хмыкает.

— Не делай этого.

— Ты правильно заметил, что ты уже взрослый. А я пока не дряхлый старик, которому нужно указывать.

В глазах отца я вижу ту самую холодность, которая вызывала у меня раньше уважение и страх.

— Иди с ней.

— Позволь мне пойти с тобой.

— Нет.

Как будто удар по металлу.

Нам навстречу пришла ещё одна женщина. Постарше, с добродушным круглым лицом. Она уже плохо понимает по — английски, и отец практически с ней не говорит. Лишь идет за ней в другое ответвление коридора.

Я остаюсь с приятной брюнеткой, которая, заливаясь соловьем, выдает совершенно ненужную для меня информацию.

Проходит не меньше тридцати минут, когда я наконец велю проводить меня к палате, в которой находится Аркадий.

Сотрудница делает это без особого желания, но что — то в моем тоне заставляет ее подчиниться.

Мы подходим к двери с табличкой «7». Интересно, принесла эта цифра Аркадию хоть каплю удачи?

Сотрудница пансионата заглядывает внутрь, коротко кивает мне и уходит.

Я появляюсь в дверном проеме.

Вижу грузного, абсолютно лысого старика. Он сидит в специфическом медицинском кресле на мелких колесиках. Отец расположился напротив на диване.

Не слышу их разговор. Кажется, что Аркадий вообще не понимает, где находится и что происходит.

— А вот и Артур. Ты ведь его помнишь? — восклицает папа нарочито позитивным тоном.

Его друг даже не смотрит в мою сторону, он словно завис в пустоте.

— Ну ладно, ты устал, а нам пора, — отец встает, хлопает товарища по плечу и выходит, вытесняя меня в коридор. — Идем.

— Ему плохо. Нужно позвать кого — то.

— Идем, — твердо повторяет отец.

Я наконец прихожу в себя, и мы покидаем это место.

— Куда мы сейчас? В аэропорт?

Если честно, я ожидаю, что мы ближайшим рейсом вылетим обратно. Папа качает головой.

— Нет, сейчас мы поедем к Пелосси. В тот самый домик во Флоренции. Он уже готовит стол и выпивку.

— Нахрена это всё?!

— Вечеринка. Мы приехали с дружеским визитом — такова наша официальная цель, — отец пожимает плечами. — Поэтому сейчас будем пить и развлекаться вместе с людьми.

* * *

Анна

Мы с Артуром знакомы около полугода. Мы вместе и того меньше.

Срок вроде бы небольшой, если мерить обычными мерками. Но мы — взрослые люди. Мы прошли через столько испытаний, что каждый день наших отношений можно смело считать за несколько.

И всё же внутри меня есть капля тревоги….

Дело не только в безопасности Артура, за которую я переживаю безгранично. Я ни за что бы не отпустила его одного! Если бы не догадка, родившаяся тем самым утром, когда меня вывернуло в третий раз.

Я взрослая женщина, я доктор, и прекрасно понимаю: при таких симптомах сценарий может быть только один. Онлайн — заказ в аптеке или поездка туда.

Но весь следующий день я даю себе возможность просто побыть в этом подвешенном состоянии. Даю себе надежду…

Впрочем, насладиться ей в полной мере не выходит — с утра меня снова тошнит, а днем кружится голова.

Я всё — таки делаю заказ на сайте аптеки и вот заветный пакетик в моих руках. Достаю коробочку…

Вчера вечером мы разговаривали, и кажется, что мы по — настоящему «притираемся» друг к другу.

Я признаю, что мой мужчина — сильный и властный. Эти черты характера никуда не денутся, ведь Артур Щербинский — давно сформировавшаяся личность. Я понимаю, что иногда он будет решать что — то за нас двоих, пусть и предварительно посовещавшись со мной.

Он может настоять на своем, а где — то я должна просто доверять ему и доверяться. Идти за ним.

В то же время Артур идет мне навстречу. Он уже не говорит сухое: «Я всё решу, не забивай голову».

Он рассказывает мне о делах, о своих мыслях. Понимает, что я не могу жить с закрытыми глазами.

Наши отношения начинают напоминать партнерские… Мы действительно готовы к чему — то серьёзному?

Бог не спрашивал нашего согласия — это счастье обрушилось на нас само по себе…

А может быть, дети действительно сами выбирают, в какой семье родиться? И какой — то малыш или малышка уже спешит оказаться на руках у нашего сильного, пусть порой и жесткого папочки… Каким же отцом будет Артур Щербинский?

Три теста — по две полоски на каждом. Ответ однозначный: я беременна.

В Санкт — Петербурге я бы тут же понеслась к своему постоянному врачу, но в Москве я совсем не знаю специалистов.

Да, я могу дождаться Артура, он наверняка устроит меня в свою проверенную клиник… Хотя вряд ли Щербинский мог оценить профессионализм женского врача на своем опыте.

Кроме того, мне просто жизненно необходимо с кем — то поговорить…

Разумеется, больше всего я хочу сообщить новость Артуру! Хоть и страшно волнуюсь перед этим, но если бы он был здесь, рядом со мной, я бы тут же ему рассказала.

Но Артур вдали. Сегодня утром он ещё не писал и не звонил. Я не знаю, что там происходит, какая сейчас ситуация. Может быть, своим звонком я помешаю ему.

А если напишу СМС с этой ошеломительной информацией, то отвлеку его от чего — то важного, от чего зависит его безопасность и жизнь.

Я просто не могу так поступить.