Молчу несколько секунд, прижав ладонь к губам. Стоит ли говорить? Не сделаю ли хуже?

Если Виктор прав, то каждое мое слово может стать приговором для родных.

— Вы знаете… — прощупываю почву. — Про моего родственника говорят…

— Про вашего зятя? — Щербинский конкретен. — Я знаю. У него была бурная молодость.

— Артур Антонович… — начинаю сбивчиво, слова налетают друг на друга. — Артур Антонович, клянусь, я ничего об этом не знала! Это было сто лет назад, он тогда был совсем мальчишкой. Сейчас он просто строитель! У него семья, дети… Я никогда не нарушала врачебную тайну… Я не шпионка…

Слезы режут глаза. Ещё одна дверь передо мной закрылась — так обидно…

— Анна! — его голос звучит властно, и я моментально умолкаю. — Ш — ш — ш-ш. Выдохните.

Артура хочется слушать, хотя он даже не повысил голос.

В памяти всплывают слова бывшего мужа: «Не надо обижаться, что я на тебя кричу. Родители тебя не воспитали, это приходится делать мне. Для блага нашей семьи. Когда появятся дети, как ты сможешь их воспитывать?»

Первые годы он не кричал на меня. Потом стал делать это, как он говорил, в крайних случаях.

Потом «крайние случаи» стали чаще и чаще. Не встала подать завтрак, не вовремя приготовила ужин. Заказала новую одежду, купила подарки племянникам. Взяла кофе на вынос, пока шла с работы до метро.

Не постаралась в постели… Не кончила.

Дошло до ругани каждый день.

Мне было трудно признать, что брак не удался. Пыталась достучаться до мужа. Предлагала пойти к психологу.

Но он считал, что я «много спорю» и… начал воспитывать меня физической силой.

Моргаю, чтоб отогнать ненужные мысли. Всё это в прошлом. Почти…

Ведь муж хочет меня назад.

Слышу дыхание в трубке. Спокойное, ровное. Оно действует на меня как успокоительное.

— Сейчас ваша задача — доспать эту ночь и как следует отдохнуть, — Щербинский говорит тоном, не терпящим возражений. — Завтра собирайте вещи. Вечером, в шесть, за вами заедет машина. Вас привезут в мой дом. Не пугайтесь, это довольно далеко от города.

Я слушаю его, закусив губу. Переезд. Завтра. Это раньше, чем планировалось.

— Вы осмотритесь на месте, — продолжает Артур, и я почти вижу, как он сосредоточенно хмурится. — Прикинете, какие изменения нужно внести в комнаты. Может, понадобится закупить какое — то оборудование. А потом… я хочу, чтобы вы поехали со мной на операцию. Я доверяю Давыдову, он лучший в своем деле, но я хочу, чтобы после со мной были вы. Слышите?

— Да, — шепчу я. — Я поняла.

— Вот и отлично. Спите, Анна.

Он отключается первым. Я опускаю руку с телефоном на одеяло и смотрю в потолок. Сердце всё ещё колотится, но это уже не тот удушающий страх, что был после разговора с Виктором.

Артур забирает меня к себе.

* * *

Заснула я на удивление легко. Вчерашний приказ Артура сработал лучше любого снотворного.

В голове ещё звучит его низкий, уверенный голос, и я ловлю себя на том, что послушно иду на кухню завтракать. Вам нужно хорошо питаться — всплывают в памяти его слова.

Это кажется почти бредом… Почему я так беспрекословно слушаюсь человека, которого видела пару раз? Ведь шутки шутками, но это не касается напрямую трудового договора.

Но подсознание диктует свои правила, и я послушно доедаю омлет… Чувствую, как прибавляются силы.

Пора собираться.

Пишу хозяйке квартиры: «Завтра меня здесь не будет, ключи оставлю у Марины».

В соседнем подъезде живет ее сестра.

У меня оплачено ещё восемь дней, но мне все равно. Никакого сожаления.

Сжигаю мосты так легко, будто всю жизнь только этим и занималась…

Ещё отписываюсь сестре.

«Начинаю работу с важным пациентом, про которого говорила. С завтрашнего дня буду на связи редко», — отправляю сообщение.

Ответ приходит быстро и обдает холодом: «Я тебя и так не дергаю».

Понимаю, она немного злится, что я не помогаю ей с детьми. Раньше муж был категорически против, чтобы я проводила время в чужой семье. Да и работы было по горло.

А сейчас… сейчас работы будет ещё больше.

Это совсем другая жизнь. Новая полоса, которая сотрет все старое.

Свою машину решаю оставить на стоянке ЖК. Понимаю, что за руль в ближайшее время не сяду.

Машина — это тоже символ моей прошлой жизни. Сейчас я вхожу в мир, где мне будут диктовать все мои передвижения.

За час до назначенного времени оживает телефон. На экране — Артур Антонович.

— Алло?

— Выспались? — раздается в трубке голос с легкой хрипотцой. В нем слышится уже знакомая усмешка.

— Вполне. Даже позавтракала, — отвечаю бодро. — Артур Антонович… насчет вчерашнего… мне очень стыдно за тот звонок.

— Анна, — прерывает он меня, и его голос становится суше. — По — моему, я уже говорил, нам не нужны лишние эмоции. Оставьте стыд для исповедальни, а для меня — холодный разум. За вами заедет тот же водитель. Будьте готовы. Я сам могу задержаться, дела. Так что осваивайтесь.

— Хорошо…

Он отключается первым. Смотрю на погасший экран, выдыхаю. Что ж, приказ понят.

Ровно в назначенное время во дворе появляется знакомый черный автомобиль. Водитель — тот самый добродушный мужчина — кивает мне как старой знакомой.

Он помогает погрузить вещи. Хотя их немного, и я сама приношу сумки с одеждой.

Мы едем долго. Город остается позади, мелькают поселки, лесополосы.

Но в машине так комфортно, что дорога почти не ощущается. Удобные сидения, минералка. Экран, на котором идет какой — то фильм.

Я просто смотрю в окно. Наблюдаю, как сгущаются сумерки.

Наконец, мы сворачиваем к огромному кирпичному забору. Машина плавно останавливается перед массивными воротами. Когда они разъезжаются, я вижу дом.

Это не современный хай — тек из стекла и бетона. Он большой, кирпичный. Построен, судя по виду, лет десять — пятнадцать назад.

Тогда это, должно быть, выглядело как сказочный замок. Сейчас здание кажется немного устаревшим, но от него веет надежностью.

Огромная территория. Какие — то постройки в глубине сада. По периметру прохаживаются люди в темной форме.

Целая усадьба, в которой течет своя жизнь. Несмотря на то, что живет тут не большая семья, а всего один хозяин.

Интересно, дом в аренде? Ведь Щербинский не жил в Санкт — Петербурге. Он приехал сюда только затем, чтобы сделать операцию.

В Москве нет хороших врачей, клиник? Разумеется, есть. Но как сказала Мари, он не может довериться каждому.

Игоря Давыдова ему рекомендовали, у них есть общие друзья. Он не только классный хирург, но и человек, перед которым Щербинский не опасается предстать под наркозом.

А после наркоза рядом буду я….

К машине подходят двое охранников. Они подхватывают мои вещи и несут их внутрь, коротко бросив: «Все остальное вам объяснят».