— Но как же так? Что же теперь делать? — не выдерживаю.

Артур переводит взгляд на брата, игнорируя мой вопрос.

— Какое слово было в письме?

— Сестра.

Артур кивает.

— Медсестра. Это про покушение, которое предотвратила Анечка.

Антон тут же вскидывает бровь.

Он смотрит на меня с внезапным интересом — и я понимаю, что дело не только в сорванном покушении. Его зацепило то, как Артур меня назвал. «Анечка».

В воздухе повисает секундная пауза.

— Но как мы будем здесь? — я продолжаю нервничать. — Нужна дополнительная охрана!

Артур смотрит на меня своим тяжелым, уверенным взглядом.

— Я же сказал: здесь сейчас безопаснее всего. Успокойтесь и просто доверяйте мне.

Смотрю в его глаза и понимаю — мне правда остается только довериться ему…

* * *

Клиника действительно оказалась самым безопасным местом. Покушений больше не было.

Хирург Давыдов настоял на десяти днях в стационаре. К моему удивлению, Артур даже не спорил. Он послушно выполнял все наши рекомендации.

Спустя пару дней пациент уже начал понемногу ходить.

Я строго следила, чтобы он не спал на спине и не сидел. Да и Артур не из тех, кто привык сидеть на месте.

Он расхаживал по палате и часами раздавал указания сотрудникам по телефону через наушник. Его твердый властный голос разносился по всему этажу. Стены не были помехой.

Но вот между нами… Между нами снова выросла невидимая стена. И гораздо толще.

Артур больше не пытался ко мне прикоснуться или сказать что — то личное.

Все те нежные моменты до и после операции остались в прошлом. Наверное, это было просто слабость…

Теперь Щербинский вел себя как идеальный работодатель. Сдержанно, вежливо и сухо.

Внутри я признавалась себе, что мне не хватает его прежней дерзости. Мне хотелось, чтобы он снова стер эти границы между нами.

Мы касались друг друга только во время занятий. Я делала ему легкий массаж и показывала, как правильно держать спину.

Артур в такие минуты словно уходил в себя. Его лицо становилось непроницаемым и спокойным.

Через две недели мы вернулись в Питерский дом. Охраны стало в два раза больше, чем в наш первый приезд.

Мы снова заняли свои спальни со смежной дверью. Старая шутка про то, что я буду слушать его дыхание, превратилась в правду...

Первое время я часто просыпалась по ночам от тревожных снов. Я подходила к его кровати и прислушивалась, все ли в порядке?

В одну из таких ночей он просто поймал мою ладонь.

— Док, ложитесь рядом и спите.

С тех пор мы начали спать в одной постели. Со стороны это могло показаться неприемлемым для врача и пациента. Пошлым…

Но между нами ничего не происходило. Мы просто лежали рядом, разделенные тишиной и невысказанными словами.

Я полностью погрузилась в работу. Никогда ещё я не подходила к процессу реабилитации так дотошно. Хотя я всегда старалась, но сейчас.… Это было что — то больше профессионализма.

Прошел месяц. Результаты у нас просто отличные. Давыдов доволен и говорит, что в клинику на контроль можно являться пореже. Щербинский тоже остался удовлетворен этими словами. Ещё бы!

Сегодняшний вечер я провожу в гостиной за книгой. Выбрала классику, чтобы немного разгрузить мозг от медицины.

Артур уехал куда — то сразу после обеда. Его нет уже несколько часов, и внутри меня растет тревога.

Я ловлю себя на глупом чувстве ревности. Мне обидно, что он умчался к кому — то или чему — то, не сказав мне ни слова.

Как вдруг… Внезапно входная дверь хлопает. Артур влетает в гостиную стремительно и энергично.

— Анечка, собираемся! — его громкий голос заполняет все пространство.

Он выглядит решительным.

— Полчаса на сборы, — объявляет, глядя на меня. — Мы летим в Москву.

Книга выпадает из моих рук и гулко ударяется о ковер. Я застываю на диване, не в силах отвести взгляд от Артура.

— Или вы против? — он приподнимает бровь, видя мое замешательство.

Наш договор не оставляет мне места для маневров. Я перешла в его полное распоряжение как специалист и как человек.

Но дело не в этом.

— Это просто... очень внезапно, — наконец выдавливаю я.

— Вы не хотите улетать из Петербурга? — Артур смотрит внимательно, словно прощупывает мою реакцию.

Я прикусываю губу и медленно качаю головой.

— Меня здесь ничего не держит.

— Ну вот и отлично, — бросает Щербинский деловым тоном.

Тут же разворачивается и стремительно уходит в свой кабинет. Мне становится немного не по себе.

Я слышу, как он громко дает указания домработнице собрать его вещи.

Спешу в нашу спальню… Я понимаю — если хочу быть рядом с этим мужчиной, я должна идти за ним.

Мои вещи умещаются в один большой и один маленький чемодан. Домработница помогает и мне со сборами.

Артур берет с собой только кожаный дорожный портфель. Наверняка в московском доме у него есть все необходимое.

Ровно через полчаса минивэн уже везет нас в аэропорт.

Быстрые формальности и частный борт. Только когда мы оказываемся в небе, Артур наконец перестает говорить по телефону. Он откидывается на спинку кресла.

Бортпроводница предлагает напитки. Артур лишь делает короткий жест рукой, указывая на меня.

— Стакан негазированной воды, пожалуйста, — прошу.

Девушка уходит, и я ловлю взгляд Артура. Он сидит напротив.

— Вы объясните мне, что происходит?

Он устало трет переносицу. Его взгляд на мгновение смягчается, но тут же снова делается стальным.

— Пока ничего, о чем было бы нужно вас уведомить, — произносит он.

Эта фраза мне совсем не нравится. Я не понимаю, что скрывается за его вежливой отстраненностью.

— Все не слишком плохо? Или все совсем ужасно? — я пытаюсь заглянуть ему в глаза.

— Рядом со мной у вас никогда ничего не будет плохо, — твердо отвечает он.

Я пытаюсь считать его эмоции, но у меня ничего не получается.

Замечаю только, как он морщится и меняет позу. Долго сидеть в одном положении ему все ещё тяжело.

Я вспоминаю о своих обязанностях врача и о нашем договоре. Какое я вообще имею право пытать его вопросами?

— Давайте разложим кресло, — предлагаю. — Вам нужно прилечь.

Артур молча кивает. С помощью бортпроводницы мы превращаем его сиденье в удобное ложе.

Он укладывается, и я вижу, какая чудовищная усталость на него навалилась. Покушение, операция, дела. Теперь этот внезапный отъезд.

Да ещё в последние дни он почти не спал.

Я лишь сквозь сон чувствовала его тепло и запах, когда он ложился в кровать очень поздно. Его измотанность сейчас видна невооруженным глазом.

Артур снова морщится и прикрывает глаза рукой.

Перебираюсь в кресло прямо за его головой. Мои пальцы мягко ложатся на виски. Я начинаю делать легкие круговые движения, стараясь выгнать его боль.

Он негромко стонет. Это звук человека, которому наконец — то стало легче.

Я спускаюсь ниже, к основанию черепа и шее. Артур издает ещё один звук, на этот раз полный удовольствия.

Постепенно его плечи расслабляются. Дыхание становится глубоким, ровным и спокойным.

Его окончательно уносит сон. Я массирую ещё пару минут, просто чтобы закрепить этот покой.

Затем я тихо откидываюсь на спинку своего кресла. Пытаться понять, что происходит, сейчас бесполезно.