У кабинета Вадима стоит мой бывший муж.

Он медленно поворачивает голову, и наши глаза встречаются. В этот момент мне кажется, что пол уходит у меня из — под ног.

Тот же безупречный костюм песочного цвета. Та же холодная, заносчивая посадка головы. Безупречная русая шевелюра.

Выразительные глаза скользят по мне — оценивающе, липко. С той самой смесью презрения и превосходства, от которой я сбежала.

Он задерживается на мгновение. Меряет меня взглядом с ног до головы и вдруг усмехается. Коротко, торжествующе.

Входит в кабинет, не сказав ни слова, но я и так все понимаю.

Он здесь, чтобы уничтожить меня. Очередная порция лжи — грязь, которую он так мастерски умеет смешивать с правдой.

Его цель — закрыть мне допуск и к этой клинике. Настроить Вадима против меня, чтобы тот рекомендовал Артуру меня уволить.

Я чувствую, как внутри все леденеет.

— Что с вами, док? У вас лицо белее этой стены.

Голос Артура звучит совсем рядом. Я не заметила, как он подошел.

Наверно, я стою тут уже долго. Потеряла счет времени. Щербинский даже пошел посмотреть, куда я провалилась.

Он расправил плечи, заложил руки в карманы брюк. В этой позе в нем чувствуется такая мощь, что коридор клиники кажется узким.

Его глаза — дымчатые, внимательные — мгновенно сканируют мое состояние.

Я пытаюсь что — то выдавить, но губы не слушаются.

— Вы ещё не поняли, Анна? Я все равно узнаю, — его голос становится ниже, в нем проскальзывают опасные нотки. — Что случилось в кабинете?

— Там... там мой бывший муж, — наконец выдыхаю я. — Он сейчас будет меня очернять перед Вадимом. Не остановится, пока не добьется моего увольнения. Он принес досье...

Артур смотрит на дверь кабинета, затем снова на меня. Теперь его взгляд затягивает холодным туманом.

— Быстро в кабинет к Давыдову, — приказывает он.

— Что? Но...

— В кабинет, Анна. Скажите вашей бывшей студентке, чтобы налила вам ещё одну чашку горячего кофе. Вам нужно наладить кровообращение.

Я только хлопаю глазами, пораженная его приказом.

Не давая опомниться, он легонько подталкивает меня в сторону приемной.

* * *

Артур

Провожаю Анну взглядом. Трусиха.

Талантливая, прекрасная, но такая ранимая трусиха. Как она могла выйти за это ничтожество?

Когда мужчина вступает в борьбу с бабой, то кем его можно считать? Точно не настоящим мужиком.

Да простят мне эту терминологию…

А про нее я сам все знаю. Благодарные пациенты, новейшие методики, научная работа. Въедлива к деталям, есть врачебная чуйка. Не растеряла человечность.

Был удивлен, что такой специалист нуждается в работе.

Но всему всегда есть объяснение.

Я поворачиваю ручку и без стука вхожу в кабинет Вадима. Картина маслом.

Главврач сидит в своем кресле. Вид у него — будто проглотил целый лимон.

А напротив него расположилось это.

Высокий, тощий. Осанка гордеца — будто аршин проглотил. Как говорила моя матушка.

Смазливый, признаю. Женщины от таких млеют, пока не разглядят гниль внутри.

— Артур Антонович? — Вадим приподнимается, в его глазах читается дикое облегчение. — Мы тут как раз...

— Я вижу, у вас разговор, — выдаю самую дружелюбную из своих хищных улыбок и опускаюсь в свободное кресло. — Я не помешал, Вадим? Не стесняйтесь, продолжайте.

Виктор выпрямляется.

Он смотрит на меня на равных. Не понимает до конца, с кем имеет дело.

— Я как раз объяснял Вадиму Михайловичу, что он допускает в клинику крайне неблагонадежного человека, — вещает поставленным голосом. — Вот, я подготовил полное досье на Белову. Здесь факты, которые заставят вас пересмотреть ее права. Я решил оказать вам услугу…

Забираю серую папку со стола Вадима, даже не глядя в содержание. Постукиваю ей по колену.

— Услуга — это прекрасно, — киваю. — Обожаю услуги. Кстати, любезный, можно вашу электронную почту?

Он хмурится, сбитый с толку.

— В смысле? Зачем?

— Ну, вы оказали мне услугу? Я хочу ответить тем же. Вежливость — залог будущей дружбы. Дайте мне вашу почту. Вы ведь можете прямо сейчас проверить входящие на смартфоне?

Он недоверчиво диктует е — мейл, считая меня как минимум странным. Я сначала отправляю адрес в мессенджере, потом звоню.

— Камилла, — говорю одной из своих помощниц. — Вышли на почту, которую я скинул, полное досье на Виктора Викторовича Агапова.

Да, именно так официально называется этот слизняк.

В кабинете повисает тишина. Вадим поглядывает на папку, которую я у него конфисковал, и явно не расстроен этим фактом. Он дрожит над репутацией клиники, но передо мной дрожит больше.

Мне кажется, он до сих пор в шоке, что я ложусь оперироваться к ним.

Через полминуты смартфон бывшего Анны пиликает. Он достает его, пробегает глазами по строчкам, и его лицо приобретает сероватый тон.

— Что.... что это? — он таращится на меня.

Самоуверенность осыпается, как сухая штукатурка.

— Ну как же, — откидываюсь на спинку кресла, вертя в руках «биографию» моего дока. — Вы принесли мне досье на вашу бывшую жену. А я в ответ предоставил вам досье на вас. Там всё: серые счета вашей больницы и предыдущей, где вы служили начмедом. Сомнительные контакты. Пара эпизодов, за которые в приличном обществе сажают, а в неприличном отрывают голову. Что — то ещё? Какие — то вопросы насчет того, насколько я информирован о людях, которые портят мне настроение перед операцией?

— Я думал, вы…

Он всё — таки решает не договаривать. Инстинкт самосохранения дан человеку от природы.

Почти забыв про горделивую осанку, Витюша покидает кабинет. Помчался изучать свое досье.

Вадим стирает пот со лба.

— Артур, вы о — очень вовремя. Не знал, что делать!

Я хмыкаю.

— Руководите клиникой, Вадим. У вас неплохо получается.

Пересекаемся взглядом, и главный всё прекрасно понимает.