Упырь тихо вышел из комнаты. Я пошёл следом. Всё равно Юрик сейчас не замечал вообще никого.

— Страшный ты человек, Упырь, — облокотился я на косяк входной двери, наблюдая за тем, как Дэн льёт себе на руку из бутылки воду и умывается. — Давай полью.

— Да я уже всё. — Вздохнул наш док. — Дальше без меня справитесь. Он сам всё расскажет. Даже о том, о чём и не спросите.

— Если в себя не придёт, — оглянулся назад я.

— Не придёт. Он сейчас в кризисе, в реактивном пике. Мы вывели мысль о том, что Майю надо спасать и срочно, в идею фикс, а крючок я повесил на Глеба. — Хмурился Дэн. — Он сейчас только в Глебе видит шанс на спасении сестры. Нам на руку сыграло то, что он сам себя убедил, что когда-то мама Глеба могла защитить Майю. Ну и готовность Глеба помочь девочке. Дальше он сам связал два эти момента в единое целое. Плюс я закрепил в нём уверенность, что достаточно просто всё рассказать, чтобы всё изменить. И он готов сделать всё, что угодно, считая, что тем самым помогает Глебу спасти его сестру.

— Если это и взаимосвязано, то связь не очевидная, — задумался я.

— Но не для него, — внимательно смотрел на меня Дэн.

— Денис, — вышел за мной Заур. — Он в себя вообще придёт?

— Моменты просветления конечно будут. Это осознание. Сейчас у него грубо говоря перепайка всей системы. Отсюда истерика. Следом начнётся желание немедленного действия. Маяк на то, что нужно всё рассказать, у него сформирован, — хмурился Дэн. — Но полноценно, нет. Не придёт. Мозги в кашу. Эта дорога была в один конец.

— Упырь, ты как будто сожалеешь? — удивился я собственной догадке.

— Я врач. Моя работа спасать. А я только что столкнул человека в пропасть. Даже не так. В персональный ад, — снова вздохнул Дэн.

— Послушай сюда, — развернул я его к себе. — Он однозначно остался бы здесь трупом. И не думаю, что ты не догадываешься, что последние его часы были бы совсем нелёгкими. Этот дом пришлось бы просто сжечь. И не забывай, что нам бы в голову не пришло задавать вопросы о его сестре. А так... Может ещё вытащим девчонку. И у неё шанс на спасение появился только и исключительно благодаря тебе. И это было круто. Страшно до усрачки, но круто. Где научился? Не похоже, что это программа медицинского института.

— Ну... Я же говорил, что из династии медиков, — замялся Дэн. — Пятое поколение врачей. По маминой линии. Это из семейных архивов

— И? — не понял я. — Там вроде все врачи мирных и безобидных направлений. Терапевты, педиатры. Я не помню, если честно. Мама, дедушка, бабушка.

— Вроде того. Но до свадьбы с моим дедушкой моя бабушка носила фамилию Бруханская. Её отца после окончания Московского Императорского университета направили служить врачом к нам, в Рязань. Потом его осудили, труды запретили, самого сослали в ГУЛАГ, где он и погиб. А мать моей бабушки и сама бабушка его труды сохранили, — заметно смутившись рассказал Дэн.

Я больше смотрел на Заура, у которого глаза от удивления чуть ли не как у краба выкатились.

— Судя по реакции Заура, это кто-то дико крутой, да? — хмыкнул я.

— Скажем так, если он вот этим похвастается не перед нами, а расскажет об этом некой Ладе Константиновне, — заулыбался Заур. — То эта девушка сама начнёт требовать, чтобы он немедленно на ней женился.

— Не собираюсь я ничего ей говорить! — разозлился Дэн. — И вы не скажете! Как и о том, что я сегодня сделал.

— Как скажешь. Но интересно, почему? — спросил Заур. — Кроме повода для гордости я ничего не вижу.

— Потому что я хочу, чтобы моя женщина, та, которую я выбрал, тоже выбрала меня. Не чьего-то сына, внука, правнука... А меня, Дэна, простого врача. Для себя выбрала, чтобы жить со мной. А не для того, чтобы подобраться к бумагам, — нахмурился Упырь.

— Понимаю, — сжал его плечо я.

— С чего бы это вдруг? — тут же насторожился Дэн.

— Помнишь, я рассказывал, как мы с Белкой познакомились? Я всё думал, почему из всех она выбрала именно меня? Почему поверила? — поделился своими мыслями я. — А потом дошло. Всё же очевидно.

— Что-то мне уже страшно, — сложил руки на груди Упырь. — Хочешь, и тебе мозги вправим? Влад руками, боксёр всё-таки, а я словами. Я умею.

— Верю, видел, — серьёзно кивнул я. — Но смотри. Марина занималась у матери Глеба, знала самого Глеба. Братец у меня на загляденье, хоть с Амираном конкурс устраивай, кто более правильный. А рожа у нас одна на двоих. И хотя Белка видела Глеба в последний раз подростком, какие-то знакомые черты могла неосознанно узнать. Вот и думай теперь, что тогда, в первый раз она выбрала меня не случайно, а из-за сходства с братом. Потом то понятно, там из-за Мотьки.

— Эй вы, три девицы под окном, хорош спорить, кто царя радовать будет, там наш Маугли выть перестал и начал говорить. — Вышел за нами Влад. — Амиран конечно всё как всегда записывает, но послушать не мешает.

Когда мы вошли, то застали разговор уже в процессе. В нас нужды не было. Юрик торопился рассказать всё Глебу. Сам Глеб всё тщательно записывал, рисовал какие-то схемы.

— Нет, смотри, тут через Черепанова идёт, — поправлял его Юрик, сдавая всех из созданной Стерохиным сети.

Со стороны казалось, что у этого гада схвачено всё. Упомянутый Черепанов владел целой сетью ритуальных агентств. И все кормились от муниципалки. И уже лет пятнадцать никто другой не мог даже подступиться к "обслуживанию социальной необходимости". Это так витиевато обозвали захоронение невостребованных из морга и биологических остатков. Никто ведь никогда не задаётся вопросом, вот вырезали аппендицит и куда его? А вот господин Черепанов знал, потому что получал за это денюжку.

Зашла речь и о медицинском центре Алины.

— Да ему всё равно кранты, — объяснял Глебу Юрик. — Не сегодня со взрывом, так через неделю из-за вспышки инфекции какой. Стерохину уже обещали. Там эта главврач хоть и подчистила людей, но нужные люди ещё остались. Как минимум её снимут. Много себе позволяет, зарвалась.

— А там Алина... Вот видишь, враг-то у нас оказывается один, — кивнул Влад. — Тебе нужно спасти Майю, а мне защитить Алину.