После слов Марины я, Мавр и Шаман переглянулись. Упырь был занят тем, что осматривал того, которому я поломал рёбра.

— Долг врача? — нехорошо ухмыльнулся глядя на это Глеб.

— Я медпрактику нарабатывал там, где быстро привыкаешь латать своих и прдлатывать чужих. А вдруг чего интересного расскажет. Например, кто именно автор и исполнитель тех художеств, которые мы порой находили. — Холодно ответил Упырь. — У меня со временем выработалось правило, что любой должен дожить до первого допроса. Собственно, как и пережить дорогу до места допроса.

— Какое хорошее правило, — скорее оскалился, чем улыбнулся Глеб. — Но замечание верное. Здесь поговорить по душам не выйдет, а выводить этих надо. Вот только нет гарантии, что за ними самими не присматривают.

— Ром, — еле-еле сжала мою руку Белка.

— Что случилось? Плохо? Голова кружится? — тут же уже по настоящему перепугался я.

— Нет, сердце бьётся, как после пробежки. Но мне не плохо, я просто... Злая. — Нахмурилась Белка.

После этих слов, на неё как по команде развернулись бошки нашей компании.

— Так это хорошо, — чуть притянул её к себе поближе я, переплетя пальцы здоровой руки с её. — Пусть лучше ты будешь злая, чем напуганная. Сейчас мы тут покумекаем, и поедем куда-нибудь в хорошее место. Отдыхать.

— Я поэтому и влезла. — Нахмурилась Белка. — Два года назад дом, который примыкал к этому, признали аварийным, расселили и на его месте построили высотку с торговым центром на первых этажах. А технический этаж, раньше он у всех домов здесь был общий, строили же квадратом, теперь выходит на крышу торгового центра. Там летом кальянная и ночное кафе с уличным кинотеатром. А лестница бывшего углового подъезда осталась как пожарная.

— А заканчивается она где? — тут же оживился Влад.

— На первом этаже. Там теперь парковка и зона разгрузки для магазинов торгового центра. Я точно знаю, потому что постоянные жалобы на машины и мусор во дворе, — уточнила Белка.

— Мне пять минут, до машины добежать. Там я всё пробью, — поднял большой палец Белке Влад. — Очень вовремя ты влезаешь. То с переходами для парка подсказала, то теперь здесь.

— Сук@ недобитая, — процедил подранок. — Ну, вывезете вы нас, ну, прикончите. И? Дальше-то что? Не поняли ещё, в чью сторону пердеть пытаетесь? Вас самих прикопают и не особо напрягаясь, просто, чтобы не так заметно выделывались. В себя придите.

— А если всё так, как вы говорите, Пётр Николаевич, то зачем вы вообще сюда пришли? Если ваш хозяин такой влиятельный и сильный, то чем ему могла помешать я? Простая медсестра? — прямо и даже как-то очень спокойно спросила его Белка.

— Да как муха навозная жужжишь над ухом, тебя в прошлый раз добить поленились, думали сама сдохнешь. — Выплеснул очередную порцию дерьма этот водитель Петя.

— Пасть прихлопни! Хозяин? Это у тебя хозяин похоже, под чурбанов легла. Чернильница еб@ная! — взвился тот, которому я сломал руку.

— Дружок, я тебе ж вроде руку сломал, а не голову. Почему мозг работать перестал? — удивился я.

— Страх удивительная эмоция. Он оголяет всё то, что на самом деле в душе человека. И только страх, лучше любого зеркала, показывает истинную сущность человека. — Вздохнул Мавр. — Кто-то со страху штаны уделывает, но до последнего стоит на своей позиции. А кто-то последние остатки человеческого облика теряет.

— Что-то знакомое, — прищурился я.

— Так это великий философ и мыслитель нашего времени Монгол сказал, — фыркнул Упырь. — Про тебя же и сказал. Помнишь, когда на минных заграждениях стояли? Там из соседнего отряда парень заистерил и падать на землю начал. А ты рявкнул на всё поле, что если кто хоть шевельнётся, лично в фарш покромсаешь и в пустую черепушку насрёшь. А с самого пот в три ручья при каждом шаге. Ты же ведущим пошёл. Ты ж тогда затыкался только делая шаг, а потом минуты три три так матерился...

— Другого времени для ностальгии не нашёл? — прервал я его воспоминания, заметив заинтересованные взгляды Белки, отца и Глеба.

— Вы правда нас убьёте? — вдруг тихо спросил последний из компашки, который прятался в зале. — Совсем?

— Да них@я они не сделают, не посмеют, — огрызнулся тот, со сломанной рукой. — Им же эта бл@дь уже сказала на кого мы работаем.

— У тебя язык что ли лишний? Или ты сам себя так успокаиваешь? Ещё одно оскорбление и мне станет похрен, что ты там можешь знать. Другие расскажут. Ты меня понял? — присел рядом с ним на корточки я.

— А то мы, чурбаны, такие тупые, что сами ну никак не догадаемся, кого бояться надо, — внимательно посмотрел на этого водителя Мавр.

И посмотрел так, что даже до этого уё@ка что-то дошло. Он забегал взглядом по всем находящимся в комнате. Чуть дольше задержал взгляд на папаше, точнее его форме, и Глебе.

— Всё из-за тебя, — дёрнулся он в сторону Белки.

Он хоть и был ранен, да и руки ему украсили наручниками, но я рефлекторно встал перед Белкой. Хотя она даже не вздрогнула.

— Я просто дала вам сдачи. Я о вас даже не вспоминала, это вы решили снова ко мне прицепиться, — спокойно ответила она. — У меня нет физической силы. Нет оружия и кулаков, нет связей и власти. Я обычная. И вы решили, что можете надо мной издеваться и решать, могу ли я нормально жить и жить вообще. Просто потому, что вы сильнее. И наверное это так. Но я оказалась частью большой семьи, где защищают даже таких слабых, как я. Это называется не лечь под кого-то, это называется найти своё место и своих людей.

— Умница! — кивнул ей Сабир. — Я рад, что ты сделала такой выбор. И приняла решение стать частью нашей семьи. Я знаю сразу двоих мужчин, кого это решение сделает очень счастливыми. Ты ошибаешься только в одном. Ты не можешь быть слабой или обычной. Тебя приняли горы. А они не терпят слабых и гнилых. Горы зовут только тех, чей дух высок и крепок, как они сами. Это мой дед так говорит. А он глупости не скажет.

Влад отзвонился, что мы можем идти, указанным Мариной путём.

— Ни с одной камеры не отследят, гарантирую. А физически следить за такой территорией это армию надо. Тем более, что посторонние наверняка и не в курсе наличия прохода между зданиями. Там единственное, возможно дверь или решётку вскрывать придётся, — предупредил он.

— Зачем? Не надо ничего ломать, — остановила нас Белка. — Ключи у каждого ответственного по подъезду. У нас это тётя Вера.

— Точно! Сейчас сгоняю, — чмокнул её в макушку я.

— Я с тобой, для солидности, — поддержал меня Глеб.

— Сходим мы с Глебом, — поднялся мой папаша. — А Марина позвонит и предупредит ответственную тётю Веру о нашем визите, заодно сообщит причину. А ты сгоняешь не дальше вот этого молодого человека с интересными правилами. Чтобы он посмотрел, что у тебя с рукой. И это... Хоть тряпку какую холодную к челюсти приложи. А то уже поллица а-ля свёкла.

Проблемы при выводе из квартиры доставили только двое из четырёх нападавших. Что собственно и было ожидаемо. Тот самый водитель пытался орать на весь подъезд, что мы убийцы, чтобы люди вызвали настоящую полицию.

— Дожили! Бандитов с поличным задержали, а они орут, буянят и чего-то требуют, — вздохнула тётя Вера, поднявшаяся нас проводить и закрыть за нами дверь пожарного выхода. — Ни Ершова, ни Берии на вас нет! Мигом бы вас определили, кого руду добывать, кого дамбы в Сибири строить, а кого Мосводоканал сломанной лопатой рыть! И не шипеть мне тут матерно! Меня не напугаешь!

— Действительно! — с восхищением подтвердил папаша. — Какая женщина!

— Вот кобеляка, — хмыкнул я, заметив и заблестевший взгляд, и расправившиеся плечи папани. — Жить осталось два понедельника, в прямом смысле смерть посрать отпустила, а он туда же. Женщинами восхищается, хоть от самого венками пахнет.

— Лимонное масло, экстракт бергамота и нероли, ну и табак. Настоящая мужская классика, — как-то по особенному неожиданно фыркнула тётя Вера, проходя мимо.

— Вот сейчас я не понял, — почесал затылок я.

— Там змея, — округлив глаза и понизив голос произнёс Глеб, усиленно косясь куда-то вниз.

— Чего? Какая змея и где это там? Там, куда ты косишься, только ширинка. Не думаю, что её содержимое для тебя до сих пор секрет, — не понял я о чём речь.

— Внизу, в квартире у этой женщины, змея. Хз сколько метров, — начал объяснять Глеб. — Дверь открыла девчонка, худенькая такая, глазастая. А на шее оно. Или она. Короче змеюка, в мою руку толщиной, кольцами так намотана. Чего ты так смотришь, словно я бред несу? Сам офигел. А эта девочка говорит, что им принесли усыплять. Завели, а потом надоело. А это не кошка, просто так на улицу не выбросишь. И Надя, ну, девочка эта, говорит, что змея здоровая и очень ласковая. И контактная, что редкость. Ей мол тепло нужно, поэтому она всё время норовит на шее повисеть.

— А, ну тогда всё понятно. — Сообразил я. — Надя, внучка тёти Веры, работает в ветеринарке. У нас все подъездные коты ухоженные и с мед обслуживанием. И собаки Надю третьей дорогой обходят, а то у неё на каждую пометки о прививках. И на регулярной основе раздача глистогонок. Теперь вот змею под опеку взяла.

— Да я от одного вида, чуть не заорал, а на шее носить... - передёрнуло Глеба. — А эта внучка ни в одном глазу. Улыбается.

Для допроса мы повезли всю компанию на тренировочную базу. Только я с Владом ненадолго отделились, чтобы завезти Марину с Мотькой к Сабиру.

По дороге я заодно узнал, каким образом братец с папашей оказались в Белкиной квартире.

— Ты велел позвонить Мавру, Шаману, Упырю, всем нашим. Ну, ты так сказал. Я сначала позвонила на пост один. Потом нажала последние вызовы, там всё есть. И Мавр, и Шаман, и Упырь. По контактам я бы долго лазила. — Подробно рассказывала Белка. — А дальше был контакт "Глеб брат". Я вспомнила, что ты друзей называешь братьями. И решила, что это то же кто-то близкий. И набрала. Только странно, когда я сказала, что это Марина, он переспросил назвав мою старую фамилию, мамину.

— Марин, а ты его не узнала? — улыбнулся я.

— Вы очень похожи, — нахмурилась Белка.

— Это да. Но помнишь свою учительницу по танцам? Ну, которая вас с этим Димой тренировала? — напомнил я.

— Аллу Анатольевну? Конечно, — кивнула Белка. — Строгая, но очень добрая. Она за нас так всегда волновалась.

— А её сына? — улыбался я.

— Точно, Глеб. Он ещё учился в кадетском корпусе, поэтому редко появлялся. Но в начале он даже тренировался с нами, — удивлённо расширились глаза Марины. — Вот почему он со мной разговаривал, как будто сто лет знает. Но... Как же...

— Помнишь, я тебе рассказывал, что меня мать нагуляла от женатого мужика? Вот, тем мужиком был муж твоей преподавательницы и отец Глеба. Сейчас Глеб работает участковым, когда сообщал мне о матери, мы и познакомились, — объяснил я.

— Странно. Он же учился в Суворовском, — размышляла Белка.

— А оттуда проще всего или в армейское училище, или в милицейскую академию. Папа прокурор, поэтому наверняка парня уговорили в милицейскую, — вставил Влад.

— Тем более, — не спорила Белка. — Как он в участковые попал?

— Сказал, что здесь свободно было это место, а ему срочно нужно было перевестись в родной город. Мой отец серьёзно и неизлечимо болен. Поэтому Глеб здесь, наплевав на карьеру, — объяснил я.

— Я знаю, что Алла Анатольевна уже, — Марина не договорила, но и так стало понятно.

— Да, Глеб сказал. Тоже от болезни, — кивнул я.

— Ты не злишься на них? — подняла на меня взгляд Белка.

— Да и не думал никогда. С Глебом как-то просто сошлись. Хотя он прекрасно знает, как его мама из-за моей матери переживала. Это же я нагулянный папаней, а не наоборот. Но у нас друг к другу претензий нет. И на его мать я не в обиде. Это она пострадавшая сторона, от неё муж к какой-то не самой высокоморальной мадам свинтил. — Не скрывал я своей точки зрения. — У меня, по большому счету, и к папаше особых вопросов нет. Тем более, что недавно вскрылось, что моя мамаша всю мою жизнь неплохо тянула с него бабки. Думал на днях вместе к нему съездить, познакомиться. А оно само вышло.

— Вместе? — уточнила она.

— Ну да, с тобой, с Мотькой. Сразу всей семьёй, — прижал её к своей груди я.

Почему-то мне понадобилось сначала разрушить всё до основания, разрушить нас, ненавидеть её до потери пульса и безобразного желчеизвержения, чтобы понять, что ничего дороже в моей жизни нет. И только вот так, прижимая её к себе, зная, что она согласна меня принять, я чувствую себя живым.

А без неё... Как муха без ног и крыльев. Что-то там вроде пытается жужжать, крутится на подоконнике, но фактически уже труп.

А ещё я тайком улыбался ей в макушку. Потому что Амиран был прав. Настоящая женщина легко может послать ко всем чертям и вычеркнуть из своей жизни обидевшего её мужчину. Даже если любит до сих пор. Но не устоит перед очарованием искренне любящего и полностью зависящего от её любви сына этого мужчины. Главное найти предлог, чтобы подпихнуть ей это секретное оружие.

В доме Сабира я сдал Марину с Мотькой на попечение Киры. За безопасность сегодня отвечал Исмаил. И я вообще не удивился, увидев рядом с Кирой Фирузу.

— О, вы вовремя. — Мотнула она головой, заставив две толстенные косы извиваться по спине, привлекая взгляд одного бородатого сладкоежки. — У меня как раз отдыхает шоколадно-кофейный рулет с малиной. Будем пробовать и говорить своё мнение. Экспертная комиссия!

— Ты ведь тоже приедешь сюда? — тихо спросила Белка, обнимая меня.

— Конечно. Я теперь только там, где есть ты. — Пообещал ей я. — Сегодня просто нужно отлучиться. Нужно защитить семью. И тебя. Так, как это надо было сделать тогда.

— Я буду тебя ждать, — просто ответила она.

— Иди в дом, хорошо? — даже боль в руке не чувствовалась. — И, Белка... Я люблю тебя!

Она пару раз моргнула, а потом рассмеялась. Чисто, звонко. Явно вспомнила, как я бычил, чтобы от меня ничего подобного не ждала, и на эту муть с признаниями не рассчитывала.

Говорить ей об этом оказалось нужным и правильным. Но ещё большим удовольствием оказалось услышать её признание в ответ.