Роман.

Мой план начал работать сразу. Едва Марина вышла на смену, как Упырь поинтересовался её здоровьем. И словно невзначай удивился при Ладе, что Марина так скоро уже на работу вышла.

— Это Дима, — вздохнула Лада. — В этом она вся. Мне порой кажется, что ей для нормальной жизни нужно не столько дышать, сколько заботиться о ком-то.

— Из неё получилась бы очень хорошая мама, — осторожно прощупывал почву, уже по собственной инициативе, Упырь.

— Получилась бы, — отвернулась к окну Лада. — Если бы... Ни к чему эти разговоры.

— Из-за травмы? Или? — узнавал Упырь.

— Что? Ты чего несёшь?! — возмутилась в ответ Лада.

Я тоже выдохнул, когда оказалось, что опасения оказались напрасными, и мои поганые пожелания не сбылись. Упырь, пересказывая мне разговор с Ладой, смотрел с пониманием, хоть и с неизменным осуждением.

— Лада сказала, что чисто по-женски, проблем быть не должно. Вся проблема с тем, как её организм перенесёт нагрузку. Это очень сложно объяснить, наверное, Алина лучше бы справилась с этим, — нахмурился Упырь, который всегда был крайне против того, что врач одной специализации лез в области другой специализации. — Но беременность это вообще не праздник. Это период, когда организм работает просто на пределе, это износ. Ну, вот смотри. Возьмём яблоню, и пока мы любуемся цветами и зреющими плодами, само дерево сохнет, ветви гнутся и ломаются под тяжестью, корни без остановки гонят через себя всё, что могут взять из земли. И всё это идёт в плоды. Само дерево стоит почти без листвы, зачастую кора сохнет и лопается. А женщина это вообще не яблоня. Корней у неё нет, и всё, что необходимо, берётся не откуда-то извне, а из организма самой женщины. Отсюда проблемы с зубами, волосами и так далее. Нагрузка на опорно-двигательный аппарат колоссальная, сердце и кровеносные сосуды... Достаточно понимать, что сердце женщины во время беременности отвечает не за два круга кровообращения, а за четыре.

— А если двойня? — нахмурился Сабир.

— Ты считать разучился? — удивился Дэн. — Роды это, скажем так, самый зрелищный и наглядный момент для понимания цены рождения детей. Но и вся беременность не легче. Никогда не видел как стоит недавно родившая женщина? Не обращал внимания на специфический изгиб в пояснице? Думаешь, это просто так появляется? Вот, а это ещё и сопровождается постоянной ноющей болью.

— Ты хочешь сказать, что, — хмурился Мавр.

— Что пока ты грудь колесом показываешь и с гордостью говоришь о своих детях, твоя жена за то, чтобы ты мог похвастаться, расплатилась собственным здоровьем и годами жизни, — жёстко ответил Дэн, перебив Мавра. — Что касается Димы, то есть Марины, то у неё из-за травмы просто отобрали ресурс для того чтобы выносить. Она может забеременеть, к счастью, в этом плане и физически, и психологически она не травмирована. Но...

— Ты тут полчаса соловьём о том, какой пи@дец эта ваша беременность, — вспылил я. — А Маринку переутомление и смена погоды под капельницы укладывают. Но знаете... Мама из неё была бы просто ох@нная! Всё она знает, всё умеет, не злится, не раздражается. У меня вон, Мотька за пару встреч расчухал. Стоит только имя услышать и всё, башкой крутит и лыбиться начинает.

Успокоившись, что во время работы Белка под присмотром, я просто внаглую подъехал к больнице, зная, что она заканчивает смену. С Мотькой на руках я вышел ей навстречу.

— Что случилось? — забеспокоилась Марина, увидев нас.

— У тебя смена закончилась, а мы рядом. Решили подвести, — не стал придумывать слишком сложное объяснение я.

— Да тут остановка недалеко. Я обычно до неё дохожу, и или жду, или иду по проспекту. — Едва заметно пожала плечами Белка, улыбаясь Мотьке. — Матвей смотрю опять пузыри пускает. Нужно промокать. Иначе обветрит и губки, и подбородок.

— Отлично, — засмеялся я. — Раз ты так хорошо знаешь, что нужно делать, то вот вам поле для деятельности. А я пока рулить буду.

Пока ехали, я то и дело посматривал назад. Белка и Мотька ворковали на каком-то своём языке. Причём Мотька активно что-то непонятное щебетал.

— Что, рассказывает как сильно соскучился? — спросил я, улыбаясь.

— Скорее по обедам, — засмеялась Белка. — Как проходит переход на нормальное питание?

— Отлично проходит, мне нравится. С утра варю себе яйца, и ему одно даю. Или творог. Тоже быстро и просто. Ему вон ложку варенья добавил и размешал, — хмыкнул я, ожидая реакции.

Белка замолчала, забавно хлопая ресничками.

— Ты что? Так же нельзя, — испуганно произнесла она.

— Да ладно тебе, я шучу. Не совсем же я идиот, — подмигнул ей я.

Когда Марина увидела нас в конце следующей смены, то даже не удивилась.

— Опять мимо ехали? — покачала головой она.

— Ага, — подтвердил я. — Я мимо госпиталя два раза в день стабильно езжу. Самый короткий путь от дома на работу.

Поэтому увидев нас снова в третий раз, Белка даже не удивилась. И когда моя мамаша в очередной раз решила устроить нам концерт без заявок, я схватил Мотьку и просто уехал. И только у больницы понял, что приехал к ней.

В больницу не пошёл, всё-таки ночь была. Но она похоже увидела из окна. На телефон пришло сообщение с её номера.

— У больницы уже минут двадцать стоит твоя машина. Что-то случилось? — прочитал я сообщение.

— Мать случилась. Ничего нового, очередной приступ бешенства. — Отвечал я. — Чтобы малого не пугать этим визгом и грохотом, уехал.

— И как вы теперь? — тут же отреагировала Белка.

— Да нам не впервой. В машине ночуем, если сильно холодно, то на парковки еду. Пару раз у друзей ночевал или днём отсыпаемся, — ответил я, стараясь объяснить, что ничего нового для нас не происходит, и мы знаем как в такой ситуации быть.

Белка похоже это поняла, потому что ответа не было. Я отложил телефон, отодвинул кресло, откинулся и закрыл глаза. Тихий стук в стекло стал неожиданностью. Я даже не сразу понял, что происходит.

У машины стояла Белка, без шапки, просто накинув старенький пуховик. Кажется она его купила когда мы только начали жить... Значит три года уже.

— Маринка? — выскочил из машины я. — Ты чего? Да ещё и раздетая!

— Держи, — протянула она мне свои ключи.

— Марин, — растерялся я.

— Держи, сказала, — хмурилась Марина, явно теряя терпение. — Это уму непостижимо! Зимой с ребёнком в машине ночевать!

— Ты злишься, — вдруг понял я.

Бросив взгляд ей за спину, увидел женский силуэт в одном из окон.

— Лада сегодня на смене? — хмыкнул я. — И она похоже не очень довольна твоим решением. Поссорились?

— Рома. — Холодно и строго произнесла она. — Это тебя не касается! И это нужно как-то решать. Ребёнок не может ночевать на улице. Но это... Это уже не касается меня.

— Мариш, ты о чём? — насторожился я.

— О том, что это общение пора прекращать. Всё. Мы не можем и дальше делать вид, что всё нормально. Мы взрослые люди. И в том прошлом, что было нашим общим, слишком много вопросов. И почти нет ответов. И наверное... Наверное, лучше эти ответы и не знать, — отводя взгляд и стараясь удержать голос говорила она. — Бери ключи и ночуйте с Матвеем в квартире. И всё. Встречать меня не надо. Ключи оставь у тети Веры, на первом этаже, квартира двадцать три.

— Странно как, — голос почему-то охрип и не слушался. — Гонишь вон, а просто отвернуться не можешь. Переживаешь...

— Ни к чему эти разговоры, Ром. — Пару раз моргнула она. — Просто подумай сейчас о том, как будет лучше для мальчика. Ночь в машине...

— Хорошо, Марин. — Взял я ключи. — И спасибо тебе.

Она ничего не ответила, только плотнее обхватила себя руками и ушла. И я мог только смотреть ей вслед.