Марина.

Вечер в компании Лады и Моти прошёл тихо и незаметно. Даже неловкость последних дней как будто бы исчезла. Я прекрасно помнила, что предшествовало тому моему злополучному падению. И испытывала просто сжирающее меня чувство стыда. И обиды.

Я не имела никакого права срываться. Моя нервозность не должна была выплёскиваться наружу. И уж тем более, меньше всех вокруг от этой внезапной истерики должна была пострадать Лада. Вспоминая о той пощёчине, я не знала, куда провалиться. Я даже будучи подростком крайне редко дралась. Последним таким эпизодом была драка с попытавшимся облапать меня Толиком, сыном партнёра моей матери.

Но и обида на подругу была ничуть не слабее моего стыда. Неужели она не понимала, как сильно гложет меня всё то, что произошло три года назад? Я вижу ту камеру в кошмарах, просыпаюсь в холодном поту, вновь и вновь видя последнюю встречу с Романом.

Всё это время я чувствую себя бьющейся о стекло птицей. Мне жизненно важно выбраться наружу, но я не могу преодолеть эту преграду. Вроде прозрачную и понятную... Преграду из собственного непонимания.

Что со мной не так? Что я сделала, какая ошибка привела к такому итогу? Я хорошо помнила бесконечные речи матери, что я только сама несу ответственность за всё, что со мной происходит, что я должна понимать, что ничего не получается и не приходит просто так. И прежде, чем что-то получить, нужно что-то заплатить. Помощью, временем, силами...

Я не знаю, когда я поняла, что хочу жить вместе с Ромой, что оттого, что он просто рядом, мир вокруг отчего-то сразу становится чуточку лучше. Я помнила, как замирала от этого его тягучего "малая". И я старалась, всеми силами старалась заслужить его близость и внимание. Как будто выкупить своё место в его жизни.

И то, как всё закончилось... Я хотела знать почему? И у меня не хватало сил вырваться из этого болота собственной неполноценности. Та история наглядно показала, что я ничего из себя не представляю, что я просто не могу быть важной и ценной для кого-то. Нужной.

— Дим, — вздохнула Лада перед уходом. — Ты сама-то видишь, что привязываешься к ребёнку? А это горе перекатное этим пользуется.

— Я сама предложила оставить Матвея со мной, — напомнила я.

— А он конечно долго не соглашался, да? — скривила губы Лада. — Прям уговаривать пришлось, да?

— Нет, — не стала врать я. — Наверное подумал...

— Только не начинай придумывать ему оправданий. — Перебила меня Лада, резко рубанув рукой по воздуху рядом. — Мне не интересно, что там подумал этот недокастрат! Я чётко вижу о чём он НЕ подумал. О том, что у тебя никаких условий, для нахождения здесь ребёнка. Почти младенца! О том, что в таком возрасте, дети нуждаются в постоянном внимании и уходе. Кто это должен делать? Ты? Ты сама недавно была под капельницами. Ты сама нуждаешься в уходе и внимании. И самое главное... После того, что он сделал, использовать тебя, как бесплатную и главное, безотказную няньку для своего где-то нажитого ребёнка... Это даже не цинизм, это просто скотство! Ладно, до завтра.

Лада поспешила уйти, но то как она хлопнула за собой дверью, всё сказало само.

— Похоже, она и ушла, потому что поняла, что сейчас сорвётся. А волновать меня сейчас не хочет, — вздыхала уже я. — И зря она про условия. Всё у нас теперь есть, да?

Матвей что-то там довольно угукал и пускал пузыри. Спокойно сидел в стульчике, внимательно рассматривая цветные шарики внутри погремушки. Я перемывала посуду, готовила, снова мыла посуду и всё время разговаривала с мальчиком.

Наверное, если бы кто-то смог увидеть меня сейчас со стороны, то наверняка сказал бы, что я не в себе. Но где-то в душе, как будто ослабла постоянно ноющая боль. Да и сказать честно, тишина одинокой квартиры меня уже давно пугала. В этой тишине оживали тени воспоминаний.

А Матвей своей улыбкой и детским бормотанием легко разогнал всю темноту моих мыслей.

— Моть, — присела я перед ним. — А пойдём с тобой купаться, а?

Мальчишка, конечно, не понимал о чём я говорю. Он реагировал на голос. И охотно тянул ручки.

К подготовке купания я подошла со всей возможной осторожностью. Вымыла ванну, прежде чем набирать воду. Проверила температуру воды, постелила полотенце на дно. Ребёнка опускала осторожно, внимательно отслеживая его реакцию.

И похоже, Роман мыл сына под струёй воды или под душем. Потому что Матвей замер, пока я медленно опускала его в воду. Но к счастью, не испугался, а начал водить ручками по воде. Ощущение ему понравились, малыш ударил рукой по воде и засмеялся, когда брызги упали ему на лицо и вообще полетели в разные стороны.

Я тоже засмеялась, разделив эту искреннюю радость. Матвей воспринял купание как весёлую игру. В ванной он устроил настоящую бурю. И даже когда я осторожно массировала его голову, пока намыливала и смывала пену, пытался ещё хоть немного побрызгаться.

Осторожничала я не просто так. Уже перед самым купанием я поняла, что ничего из средств детской косметики у меня нет. Только детское мыло, которым пользовалась сама. Вот им я и мыла Матвея. И следила, чтобы пена случайно не попала в глаза и не испортила знакомства Моти с купанием.

Сытый, накупавшийся, на общавшийся за целый день ребёнок уснул буквально сразу. И на удивление спокойно спал всю ночь. Я сама проснулась от его тихого бормотания. Взглянула на часы и удивилась. На циферблате было без семи семь утра.

— Ничего себе ты соня, — засмеялась я, накидывая халат и подходя к кроватке. — Спать мы легли полдесятого вечера, а сейчас почти семь. То есть не меньше девяти часов беспрерывного сна!

Первым делом дала малышу немного тёплой воды. Потом приводили себя в порядок после сна. Матвей хоть и недовольно хмурился, но терпеливо ждал, когда я приготовлю ему жиденькую-жиденькую геркулесовую кашку.

Ел он торопливо, жадно, каждый раз цепляясь за мою руку, державшую ложку.

— Ну, не торопись. Не отберу, — разговаривала я с ним.

Но похоже мне не очень-то верили. А через час после завтрака, я размяла половинку отварного желтка. И веселилась, наблюдая, как Матвей задумчиво пробует новое блюдо.

К вечеру я вдруг поняла, что прокрутившись с ребёнком целый день, я не только не чувствую усталости, но которую часто жаловались молодые мамочки, но и как будто собственное самочувствие стало лучше.

— Ну правильно, — рассуждала я вслух, привычка, что появилась у меня в последние три года. — За пару дней ещё и не успеешь устать, из-за малыша режим по часам. Покушали, погуляли, поспали. И кое-кто у нас преступно милый, так что я улыбаюсь целый день.

Сам Матвей чем ближе к вечеру, тем чаще крутил головой и пытался заглянуть в коридор. И радостно загудел, когда я пошла в ванну.

— Та-а-ак, — протянула я. — Кому-то понравилось купаться, да? И ведь запомнил же, что и вечером, и куда я ходила. Выходит, права тётя Лада, да?

Поэтому и этот вечер окончился купанием, которое Матвей явно считал весёлым развлечением. Сегодня я осторожно поддерживала его спинку, помогая сидеть в воде, а он устраивал настоящую водную бурю, весело и громко хохоча. Сама не знаю почему, но и я смеялась вместе с ним.

Я так наслаждалась происходящим, что звонок домофона стал неожиданностью. Возвращение Романа означало, что пора возвращать ребёнка.

— Выглядишь ты не очень, — разглядывала я его. — С проблемами твоего друга... Всё хорошо?

— Да, нет больше никаких проблем, — усмехнулся Роман. — И не будет. Сейчас только отоспимся и как будто ничего и не было.

— Ну, так может ты пока отоспишься, а потом только Матвея заберёшь? Ты на ногах еле стоишь. Да и вид у тебя, — покачала я головой.

— Если можно, буду очень благодарен, — согласился едва я договорила Роман. — Мы за три дня целую войнушку провернули. Но всем уродам настучали по рогам. Слушай, где можно кости кинуть, чтобы тебе не мешать?

Я совсем не собиралась приглашать Романа к себе. Думала он поедет домой, отоспится, а вечером или лучше вообще завтра приедет за Мотей. Но объяснять это сейчас, было как-то неудобно.

— В большой комнате, мы туда почти не заходим, — отступила я, освобождая ему дорогу.

Но он вдруг обнял меня вместе с Матвеем, которого я держала на руках. Чуть наклонился, мне показалось, что он сейчас меня поцелует, и я отвернулась, уткнувшись носом в щёчку Моти. Но мне только показалось, потому что Роман сделал тоже самое. Видимо просто хотел обнять сына, но не стал забирать его у меня. Поэтому и получилось, что и меня обнял.

— С улицы, холодный, с грязными руками, — вспомнила я слова Лады.

— Угу, с неумытой рожей, — продолжил усмехаясь Роман. — Инфекция ходячая, да? Знаю я вас, медиков. У нас Упырь один в один так же вечно ворчит.