Меня привезли в отдел, посадили на стул в узком коридорчике и сказали ожидайте. Мол, вызовут, как только следователь освободится.

Я всё больше себя накручивал. Охраны никакой, не считать же пару замученных толстяков на входе за охрану? Да и те за стеклом и решёткой. Они пока из своего закутка выйдут, я например, на другом конце города буду.

Документы не забрали. Да даже нигде не отметили, хотя вроде как должны были те самые толстячки занести серию и номер паспорта в специальный журнал ещё при входе.

Это меня здорово напрягало. И чем дольше я сидел, тем больше начинал бояться. Что такого случилось с Белкой, что меня не просто известили, а напрягли свои задницы, чтобы привезти меня в отдел?

Я сам пытался догадаться. Вроде малая сегодня должна была быть на работе. Значит какой-то укурок либо влез в магазин до открытия, либо прямо во время работы. Либо местные охранники правопорядка напортачили при задержании, и теперь нужно... А вот что нужно я придумать не мог. От одной мысли, что похоже Белку как-то зацепило, раз понадобился я здесь, видимо, чтобы забрал, внутри просыпался готовый разнести здесь всё к х@рам отбитый на всю голову наёмник.

Время уже прошло достаточно, отдел почти опустел, я уже сам останавливал проходящего мимо мужика, что меня привез с расспросами.

— Заканчивают оформлять показания, — каждый раз звучало в ответ.

Наконец-то в коридор выглянул крепкий на вид парень, примерно мой ровесник. Что-то такое странное мелькнуло в его взгляде, но я не придал этому значения. Меня волновало что случилось с Белкой.

— Проходи, — кивнул он мне.

Я зашёл и огляделся. Помещение было узким и маленьким. Два стола стояли впритык друг к дружке по длинной стороне, и подпирали подоконник. Вдоль короткой стены напротив окна, и части соседней стоял даже не шкаф, а железные полки, как в больничной регистратуре.

Вплотную к боку этих полок кто-то придвинул железный сейф. Прикинув, что выходя из-за стола, следак каждый раз должен отодвигать стул и всё равно похоже регулярно налетал на достаточно острый угол сейфа, я ему даже посочувствовал.

— Почему так долго? — начал я, не дожидаясь, когда хмурый следак начнёт объяснять в чём дело.

— А вы куда-то торопитесь? — поднял он на меня злой взгляд каких-то мутных глаз.

Вообще следак производил неприятное впечатление. Очень худой до заломов на щеках, с желтовато-серой кожей и мелкими зубами, делавшими его похожим на старого и явно болеющего хорька. Да ещё и большие залысины не добавляли ему красоты.

А так... Маленький, полутёмный и пыльный кабинет, ушатанная в хлам допотопная мебель, уставший и злой следак в растянутом свитере поверх несвежей рубашки, запах старой бумаги, пота, пыли, забитой окурками банки и легко узнаваемый запах старого помещения... Просто наглядная демонстрация всратой по самое не балуй жизни и словосочетания "беспросветная безнадёга".

— Тороплюсь. Я уже полдня не в курсе, что с моей женой, — находиться здесь не хотелось.

— Женой? Интересное кино. А вот судя по странице семейное положение в вашем паспорте, никакой жены у вас нет. — Показал мне мой паспорт на упомянутой странице следак.

— Хорошо, гражданский брак, сожительство, — терял терпение я. — Что с Мариной?

— Да хорошо с ней всё, не ссы, — усмехнулся второй. — Отдыхает. На Бали или ещё где. Сейчас уже наверное в самолёт садится с матерью и женихом. У состоятельных людей очень модно сейчас свадьбы отмечать на каких-нибудь Мальдивах.

— Чего? — не воспринял я этот бред.

— Хорош тут строить из себя, — швырнул ручку на стол следак. — Рассказывай дружок, как втёрся через койку в постель к состоятельной мамаше с дочкой, и потрахивая обеих, нагрел их на внушительные суммы. Всё бы ничего, да деньги это были не их, и даже не их высокопоставленных партнёров по бизнесу. Это были бабки на госзакупку. А главное, не забудь рассказать, как фуфло под видом лекарств через аптеки тёщи-любовницы толкал. Где брал, кто поставлял. Подельники твои, имена, адреса...

— Ты е@нулся или е@банулся? — ох@ел я от таких предъяв.

— Повтори, что ты сказал? Ты не в том положении, чтобы огрызаться, — подскочил следак.

— Да успокойся, — кивнул ему второй. — Он просто не в курсе, что лавочка прикрыта. Вот, послушай. Тут интересные вещи твоя вроде как жена рассказала. Очень интересные. И вот ей я лично верю, а тебе пока нет.

Он достал небольшой диктофон, похожий на плеер, и включил запись. Я слушал и отказывался верить собственным ушам.

— Что это? — не понимая вообще, что за сюр происходит, спросил я, переводя взгляд со следователя на, как я понял, опера или помощника следака.

— Показания, — устало вздохнул опер. — Положено так, на бумажном носителе и аудио. Иной раз ещё и видео прилагаем. Ну, это если обыск там или осмотр места преступления.

— Вот тебе показания одной из твоих любовниц. Жены, как ты говоришь, — пододвинул ко мне несколько листов формата "а-четыре" следак.

Мои глаза просто впились в подпись в конце и большую синюю печать, подтверждающую, что это не просто бумажка не пойми откуда взявшаяся, а документ.

— Бред, это какой-то бред, — не верил я.

— Послушай ещё раз, — поставил на повтор опер. — Показания мы сами написали, подпись подделали. Голос-то узнаешь?

— Да, узнаю, — кивнул я, повторно слушая ту дичь, которую говорила на записи Марина.