Почему Кобра
Это «милое» домашнее прозвище — Кобра — прилипло ко мне уже давно. А я на него и не обижаюсь. Мне было шесть лет, когда я во время обеда по-тихому лазил в случайно незапертой алхимической лаборатории моего деда Сима. И там отхлебнул пару глоточков неразбавленного яблочного уксуса из бутылки, стоявшей на рабочем столе деда, для опытов. В отличие от прочих, с невкусным запахом, эта жидкость, под пробкой, так пахла свежим яблоком, что я решил, что это и есть та самая волшебная амброзия из сказки про мальчика Азафа. Маленький же ещё был.
Когда я с выпученными глазами и перехваченным дыханием вбежал в зал, где заканчивали обедать мои родные и рухнул на пол, потеряв сознание… Спасли, конечно, маги же. Но больше всех от моей мамы Ани тогда досталось моему деду Симу. А он, бледный и расстроенный, даже и не оправдывался.
— Не закрыть дверь в лабораторию при малыше в доме, это как⁈ — кричала моя мама Ани.
Но потом досталось и мне:
— Ты, Экола, как кобра, заползаешь в любую щель! — походя наделила меня прозвищем на всю оставшуюся жизнь моя мама Ани.
Отплевывался я с месяц, так и образовалась привычка. Не всегда, но теперь могу, особенно, когда волнуюсь, как кобра, разочек-другой характерно дёрнуть головой и приплюнуть губами.
— Приобретённый рефлекс, это уже навсегда, — вздохнув, сказал мой дед Сим.
А мой старший брат Эжен любил надо мной поиздеваться:
— Ш-ш-ши! Ш-ши! Ши! — это у него было, якобы, на змеином языке, «здравствуйте»!
Без стука
— Экола, сынок, кобра ты наша драгоценная, давай уже, просыпайся, днем долго спать не рекомендуется, потом ночью не уснёшь, — услышал я ласковый, но настойчивый голос. — Одевайся и спускайся вниз, там тебя уже все ждут. Да, да, тебе уже четырнадцать лет и по закону ты обязан принимать участие в обсуждении всех важных дел своего рода.
Это ко мне в опочивальню без стука вошла моя мама Ани. Она всегда входила ко мне без стука, ибо всех нас любила, но считала своей безраздельной собственностью. Ну а какой такой стук в опочивальню к собственному младшему сыну?
Моя опочивальня — это уютная светлая комната с окном и высоким потолком. Вся мебель в ней сделана из дуба — неширокая кровать, стол и два стула, изготовленные искусным столяром, чтобы и спать, и заниматься.
«Вот вырастешь, выучишься, станешь таким же большим и сильным, как твой старший брат Эжен, уже тогда, может быть…»
Видимо так сейчас думала моя мама Ани. Но это неточно!
А я… да, опять прилёг поваляться, вакации же, куда спешить. Окно было открыто и на подоконнике шла бестолковая возня с чириканьем. Это я бросил туда хлебные крошки с обеденного стола. Невдалеке слышалось негромкое мерное постукивание. Я знал этот звук с рождения, вырос с ним. Это крутилось большое водяное колесо на проточной плотине фабричного пруда. Оно вращало длинный шкив с ремнями приводов различных механизмов на нашей алхимической фабрике. А раньше это делала четвёрка гигантских геррских четырёхрогих буйволов, ходивших по кругу друг за другом. Под это постукивание я и прикорнул после сытного обеда два часа назад.
В саду
А до обеда мы всем моим любимым родом — я, моя мама Ани, мой отец Мих, мой дед Сим и мой старший брат Эжен, работали в саду, за домом.
Мы собирали падалицы, удобряли приствольные круги и пропалывали огородные грядки. На эту работу можно было бы пригласить и садовника, но мы любили так, чтобы всем вместе. Конечно, когда была такая возможность и все были дома. Сегодня был выходной, все были дома и такая возможность была.
В общем весело провели время. Все друг друга бесконечно подкалывали и друг над другом хохотали. Мой старший брат Эжен отпустил бородку и теперь считал себя неотразимым! Ох-х и досталось же ему!
Сто вопросов
— Кстати, Экола, сынок, а ты выполнил летнее задание по «цифирной премудрости»⁈ И что твоя рука? — начала сыпать вопросами моя мама Ани.
— Да, мам, все заданные на лето примеры я решил и моя рука уже не болит, — кивнул я на лежащую на столе ту самую тетрадь по «цифирке» и продемонстрировал ей свою руку.
Неделю назад мы всем родом вечером сидели у костра рядом с домом, лакомились печёной картошкой по рецепту моего деда Сима «когда я был молодым» и я случайно прижёг себе внешнюю сторону запястья левой руки. Что-то сильно кольнуло в руку, я даже вскрикнул. Особо яркая искра из костра угодила в большую букву М — маг, что посередине моего неснимаемого медного браслета. С рукою ничего страшного не случилось, но моя мама Ани кудахтала до тех пор, пока руку не осмотрел и не полечил, как он умеет, мой отец Мих, настоящий «золотой» маг с золотым браслетом на левом запястье.
— Ну хорошо! Тогда сейчас вместе быстренько уберём твою комнату и спустимся к нашим. Заодно и поужинаем.
Вот надо же, за минуту сто вопросов и сто заданий. Так только моя мама Ани умеет.
— Мам, а может ты уже начнёшь стучаться, когда входишь в мою опочивальню? — почти неслышно пробормотал я себе под нос, скинул ноги с кровати и быстро напялил на себя тонкий нитяной свитер и свободные штаны из конопляного холста. Ну какие летом брюки. Но меня услышали…
— Че-е-его⁈ Стучаться⁈ — мамин голос не предвещал ничего хорошего.
— Да иду я… иду уже! — буркнул я и всунул ноги в удобные мягкие башмаки из хорошо выделанной козловой кожи.
Ходить в таких башмаках одно удовольствие. Это не форменные деревянные колодки столичных школяров, которые, когда мы шли строем, стучали та-а-ак, что казалось, это гнали стадо бычков.
Ани и Мих Бести
По летнему времени моя мама Ани была в домашнем платье с большим декольте. Моему отцу Миху это платье о-очень нравилось. Вообще, повезло моему отцу Миху с женой, а нам с братом с матерью. Умница, красавица, отменная хозяйка. На ней весь дом и всё домашнее хозяйство. При этом она родила и вырастила двоих сыновей.
Моя мама Ани и сейчас вполне себе ничего, а в юности вообще была писаной красавицей. Большеглазой, с золотыми косами. Так мне мой отец Мих рассказывал.
Родители моей мамы Ани когда-то жили рядом с нами и работали на нашей алхимической фабрике. Отец — грузчиком на складе готовой продукции, а мать — стряпухой в харчевне для фабричных работников. Мих и Ани родились в один год (Ани всего-то на неделю младше Миха). Кстати, мать маленькой Ани стала кормилицей Миха, когда тот остался без мамы, молока у неё хватало на двоих.
А саму Ани, когда она уже встала на ноги, родители на день стали отводить на детскую площадку при фабрике. Это что-то, типа, детского садика для детей наших работников. На площадке за детьми присматривала косматая и грозная старуха Ара Мугг с бельмом на левом глазу и крепкой суковатой палкой для баловников. Но там же работали и две милые девушки, её племянницы и помощницы — Асель и Зара Мугг. Туда же мой будущий дед, вдовый князь Сим Бести, отправляясь с утра работать на фабрику, отводил и своего маленького сына Миха, моего будущего отца.
Эта детская площадка работает до сих пор. Там детей наших работников бесплатно кормят, водят гулять, играют с ними, занимаются танцами и музыкой, днем укладывают спать и всё такое.
То есть Ани с Михом, можно сказать, с рождения вместе. Вместе росли, вместе учились и дальше тоже решили быть вместе. Поженились и счастливы друг с другом уже который год. И слава Тому, кто Имя, что так им промыслил!
Эжен Бести
Эжен — это мой старший брат, девять лет разницы. Он «золотой» маг, как и все мужчины в нашем роду, кроме меня, я мал ещё. Высоченный златокудрый красавец с томным взглядом и небольшой аккуратной бородкой. Щедрый, весёлый, мечта всех девиц и любимец молодых замужних бев окумы. Этим он активно и беззастенчиво пользовался. На вопрос о женитьбе отвечал, что пока не нагулялся.
Эжен обязательный участник и всегдашний победитель в турнирах на приз супруги владетельного князя окумы — княгини Оли Ретт, по ножевому и бою на мечах деревянным оружием.
— Вот не лень им палочками махать, — ворчал мой дед Сим. — Молодежь, что с неё взять.
Но времена стояли спокойные, никакой войны не было, и драться на людях железом или магией было строжайше запрещено. И если такое случалось, всех участников стычки надолго отправляли в тюрьму.
Надо мной Эжен всегда подтрунивал, но я не жаловался, знал, что это он любя, и случись чего, он встанет непреодолимой стеной на пути любого моего обидчика. Кроме того, он обучал меня основным приёмам ножевого боя. Очень полезное умение!
Сим и Ули Бести
Моему деду Симу уже далеко за шестьдесят, но стариком его назвать сложно — высокий, мощный, статный мужчина, правда, седой как лунь и ходит с посохом. Интересный такой у него посох… заряженный десятком магических молний.
— Это на всякий случай, — говорит он. Мало ли кто на большой дороге встретится!
— Деда, а какие молнии бьют лучше, магические или алхимические? — как-то спросил его я.
— Алхимических молний я не видел, их никто не делает, незачем. — Разве что фейерверки.
В юности, Сим, простой столичный ремесленник, а по жизни, довольно сильный маг и талантливый алхимик-самородок, буквально, наощупь нашёл простой и дешёвый способ выгона «Князь-Водки» из хлебной браги, которую сейчас задорого наливают во всех казённых кабаках страны всем желающим. За это открытие его, предварительно отняв все права на патент, и возвели в княжеское достоинство:
«За труды праведные Симу Бести, отныне князю Симу Бести», — так написано в «Жалованной грамоте», выданной Симу в канцелярии тогдашнего главы государства — великого князя Гула III из венценосного рода Герр.
Кроме титула Симу не дали ничего. Да ему было на это и наплевать. Он всегда работал руками и головой, и кое-какие деньги у него уже водились. Но когда он влюбился и пришёл высватывать свою зазнобу — красотку Ули Мулл, у хозяина пекарни, где она, его дальняя родственница из провинции приживалась и стояла за прилавком, тот, узнав, что свататься пришёл самый настоящий князь, затребовал благословления на брак родителей жениха и невесты. Всё по древнему обычаю!
Сим не стал нарушать древний обычай, но сам он был круглым сиротой, найдёнышем, выросшим в приюте, и о родителях только мечтал. И он поехал к родителям невесты сюда, в Красную Окуму, откуда она была родом. Родительское благословение он получил, кто же откажется от пяти золотых монет за дочь, которая уже давно умотала в столицу. Но назад торопиться не стал, а погулял по окрестностям, осмотрелся, в предгорьях Сулойских гор нашёл отличную залежь каменной соли, поговорил с владетельным князем окумы, дедом нынешнего, и тот пообещал Симу любые привилегии за то, что князь с молодой женой переедет жить и работать в Красную Окуму. Так красотка Ули Мулл стала княгиней Ули Бести из Красной Окумы.
Вот только она умерла родами моего отца Миха. Почему её не смогли спасти, когда в доме находились сильные маги — приглашённая акушерка и сам Сим, я не знаю и мне об этом никогда не рассказывали. В общем, не спасли. Сим не смог расстаться с любимой и не стал её хоронить на городском кладбище, и сейчас её одинокая могилка обустроена у нас за садом. Такая красивая мраморная решётка с барельефом и вязью виноградных лоз.
А писанный маслом портрет бабушки Ули висит у моего деда Сима на стене в его опочивальне. Какая она на нём ослепительно молодая и красивая… Но мой дед Сим говорит, что в жизни она была ещё лучше.
И он так больше и не женился.