Казалось, этот район города вечно тонул в тумане. Тот поднимался от морской воды, цеплялся за камни и голые ветви деревьев, окутывал особняк плотной пеленой, насквозь пропитанной запахом гниющих водорослей и мёртвой рыбы.

Сюда никогда не заплывали ловцы каракатиц. И даже контрабандисты старались обходить стороной этот мрачный берег. Если кто-нибудь и приезжал к хозяйке особняка, то делал это или не по своей воле, или за очень-очень большие деньги.

Серая мгла скрывала поворот с основной дороги и липкой паутиной обволакивала высокие кованые ворота. За ними начиналась аллея пробковых дубов. Их стволы с ободранной корой напоминали жутковатые экспонаты анатомических театров. Кривые ветви тянулись к дому, будто моля о пощаде.

Возможно, особняк когда-то и выглядел жизнерадостным, но сейчас его стены отсырели и покрылись тёмными подтёками, словно из-под каждого окна сочились бесконечные горестные слёзы.

Только что от этого мрачного здания отъехал экипаж, запряжённый парой вороных. Он двигался беззвучно и плавно, как призрак. Сырой воздух заглушал цокот копыт, да и сами лошади в серой мгле казались чем-то нереальным, расплывчатым и бесформенным. И лишь запах дорогих духов выдавал во владелице экипажа живого человека. Лёгкий фиалковый аромат, такой странный в этом неприветливом месте.

За крепко запертыми дверями особняка было тихо. Или не совсем? Из глубины большого зала доносились приглушённые звуки. Словно кто-то стучал деревянной колотушкой. Бум. Стукнуло и затихло. Но вот снова – бум!

В том зале не было кадок с пальмами и фикусами, не висели картины, не стояли мягкие кресла для приёма гостей. Всё свободное место тут было заполнено шкафами, большими стеклянными колбами и демонстрационными столами. Зал, да и весь дом, служил хранилищем зловещих диковинок.

Разбавленный туманом свет сочился сквозь витраж с изображением увядающих лилий. Слабые блики скользили по стеклянным дверцам шкафов. На полках разместились манускрипты в кожаных переплётах, камни необычной расцветки и формы, пугающие своими ухмылками маски, чучела экзотических птиц и множества ни на кого не похожих существ: двухголовых, хвостатых, многоруких. Под высоким потолком на цепях висели аквариумы с морской живностью.

Бум! Опять кто-то постучал как будто колотушкой.

– Да откройте же! Вы не имеете права меня тут держать!

Бум! Бум!

Шум доносился из узкого деревянного ящика, который почему-то стоял вертикально. Его переднюю крышку заколотили. Но, похоже, тот, кто сидел внутри, не собирался с этим мириться.

– Эй! Слышите?! Я вам не какая-нибудь кукла, я Буратино!

На этот крик никто не ответил. Чучела странных существ бессмысленно таращились. Безглазые маски улыбались застывшими улыбками.

Буратино ещё раз ударил деревянным кулачком по доскам ящика. Эх, не поддаются! Да и чего бы им поддаваться – столько гвоздей в них вбили, лишь бы понадёжнее его тут запереть!

Буратино лягнул ящик ногой. Бесполезно. Доски слишком крепкие. Но как же это возможно?! Чтобы вот так, посреди дня, его, знаменитого артиста, и не откуда-нибудь там из никому не известного балагана, а из самой лучшей труппы Европы, из театра, который принадлежит синьору Карабасу, заслуженному деятелю чего-то такого, чего-то очень важного…

Буратино нахмурился, пытаясь вспомнить все титулы и звания Карабаса. Как они там звучали? Достопочтенный дон[1] театральных искусств? Маркиз костюмированных представлений? Нет, нет, всё не то! За время европейских гастролей Буратино так и не выучил этот длинный список… Да это сейчас и не важно. Главное, что звезда театра Карабаса была вот так вот заперта в каком-то ящике! И не просто заперта. Только что её даже пытались распилить на кусочки!

Бр-р-р. Огромная блестящая пила до сих пор лежала где-то там, совсем рядом.

Так что надо поскорее отсюда выбраться! Покуда за эту пилу опять не взялись руки в длинных чёрных перчатках.

Прямо перед носом Буратино из крышки ящика торчала большая пробка. Она держалась плотно, и её никак нельзя было вытолкнуть. Но ведь какая-нибудь другая щёлочка здесь должна быть? Хоть что-то, благодаря чему можно выглянуть наружу и осмотреться.

Он повертел головой – и зацепился носом за стенку. Ай! Нос крепко-накрепко застрял между двумя досками. Буратино принялся дёргаться так и эдак. Пытался боднуть стенку. Пытался резко отклониться.

Бац! Наконец-то нос освободился! А из боковой доски вывалился сучок, образовав маленькую овальную щель. Она была расположена не очень удобно, отчего заглянуть в неё не получалось, но сквозь эту дырку в ящик проникали отсветы далёкого огня. Наверное, это фонарь! Неужели кто-то пришёл на помощь?

– Эй! – крикнул Буратино. – Я здесь. В этом ящике. Скорей сюда!

В ответ раздался какой-то шёпот. Отсвет становился ярче.

Буратино начал крутиться и толкаться руками и ногами. И вот ему удалось одним глазком посмотреть сквозь овальную щель.

Однако никаких спасателей он не увидел. Снаружи на него глядели только длинные ряды безглазых масок. И лишь где-то вдалеке светилась керосиновая лампа.

А если это вернулась она? Та, которая собиралась его распилить? Буратино отшатнулся и замер. Но снаружи всё было тихо. Тогда он краешком глаза вновь заглянул в щель на боковой стенке ящика. Может быть, ему удастся увидеть тёмное платье или кончик чёрной трости? Ведь та, которая заперла его здесь, всё время носит с собой трость.

Но Буратино увидел совсем другое. За высокими стеклянными шкафами, за рядами безглазых масок, за грудами старинных книг в тёмных переплётах приплясывало, то поднимаясь, то опадая, жаркое пламя.

И шелестящий звук, который казался чьим-то шёпотом, – это вовсе не голос. А треск горящего дерева!

– Помогите! – крикнул Буратино. – Папа Карло! Артемон! Пьеро! Помогите!

Он изо всех сил колотил руками и ногами по доскам ящика.

А тем временем огонь подбирался ближе, перекидываясь с одного шкафа на другой. Горели старинные манускрипты. Их страницы сворачивались от жара, дымились кожаные обложки, с шипением испарялись древние чернила.

Бамц!

Лопнула стеклянная дверца.

Бамц! Бамц!

На пол посыпались осколки. Пламя пожара сверкнуло в них тысячами оранжевых искорок. Из охваченных огнём шкафов посыпались жуткие существа.

– Спасите! – завопил Буратино, с новой силой забарабанив по стенкам ящика. – Я же сгорю здесь, как сосновая щепка!

Но никто ему не ответил. Только пламя гудело и трещало всё громче. И всё ближе подбиралось к знаменитому артисту из театра синьора Карабаса.