У меня, как и у Джози, было двое детей, когда я поняла, что «переключилась» со своей прежней, активной и энергичной, личности на нечто более незаметное. И, осознав это, я повела себя как обычная женщина, которая боится признать правду, – перешла к обороне. Я вела машину и ворчала: «Да у кого найдется время, чтобы создать новый бизнес, когда нужно каждый день забирать детей из школы, а по средам аж в два часа? Кто найдет свободные часы для вечерних совещаний, посвященных расширению представительства женщин на выборных должностях, если семилетнему сыну нужно помогать делать уроки? И кто станет думать о грандиозных целях и мечтах, когда врачи никак не могут понять, почему шрам после кесарева сечения так и не зажил – и это через пять лет после родов!»
Я ощущала перегрузку – и дома, и на работе. И немного (ну хорошо, очень сильно!) злилась на мужа, потому что он вел себя, пусть даже бессознательно, словно большинство домашней работы лежит именно на моих плечах. Но злилась я и на себя. Куда делась женщина, которой мне так нравилось быть? В которую я была влюблена? Я тосковала по прежней личности. Я так по ней скучала! И уже не знала, смогу ли вернуться к ней в новой жизни, которая целиком и полностью посвящена детям.
Первое правило Честной игры – вы с партнером должны признать, что время создано равным. Не важно, приносит оно деньги или тратится на то, чтобы погладить по лбу больного ребенка. А когда в этом вопросе согласие достигнуто, позвольте мне поманить вас новой блестящей приманкой – самой важной причиной, по которой стоит рассмотреть свою жизнь сквозь линзу Честной игры: подобный подход поможет вам вернуть себе право быть интересной и сохранить свои интересы.
Что я хочу сказать? Начиная исследования, я встретилась с женщиной по имени Эллен. Когда-то она была успешным дизайнером интерьеров и даже имела собственный небольшой бизнес. Но потом вышла замуж за инвестора в недвижимость, который уверенно шел к многомиллионному состоянию. Мне было интересно поговорить с человеком, получившим столь грандиозную экономическую привилегию. Я надеялась, что Эллен даст ответ на важный вопрос: «Меняют ли ситуацию деньги? Если женщина может «передать на аутсорсинг» значительную часть заботы о детях и домашних обязанностей, чувствует ли она себя менее стесненной?» Я знала, что чувствовала мама, которой приходилось работать и в одиночку воспитывать детей. Жизнь ее была нелегкой. Может, груз невидимой работы не так тяжело давит на плечи состоятельных женщин?
Мы встретились за обедом. И я узнала, что даже женщины, которые могут получить огромную помощь, страдают от депривации времени. Эллен получала практически все токсичные сигналы времени, какие были мне известны. Она рассказала, что вскоре после свадьбы муж предложил ей бросить работу, считая, что это не стоит затрачиваемых усилий. Семья не нуждалась в заработке жены и матери. Если Эллен не придется работать вне дома, она сможет с большей пользой использовать время ради дома и воспитания детей.
Поначалу женщина раздумывала. Она гордилась своим бизнесом, потому что создала его собственными руками. В семье она стала первым ребенком, получившим университетское образование, да еще и стипендию, на престижном курсе для дизайнеров в университете Среднего Запада. Но, возможно, муж прав? Ей больше не нужно работать. А если направить время и силы на дом, то жизнь партнера станет легче (а это сделает его более счастливым и успешным). Разве не справедливая сделка?
Вы с партнером должны признать, что время создано равным. Не важно, приносит оно деньги или тратится на то, чтобы погладить по лбу больного ребенка.
И Эллен бросила свой бизнес – а вместе с ним потеряла и клиентскую базу, которую так долго и тщательно строила. Домашние заботы требовали много сил и времени – гораздо больше, чем работа с полной нагрузкой. Пятнадцать лет Эллен неустанно трудилась в собственном доме, заботясь о двух маленьких детях и уверенно ведя невидимый домашний корабль вперед. Каждый день дети возвращались из школы, довольные и уверенные в том, что мама в любой момент придет им на помощь. Они спокойно учились, зная, что мама всегда заберет их из школы, если те почувствуют себя неважно, а дома все болезни отступят.
Год за годом в доме чудесным образом появлялись тщательно выбранные и красиво упакованные подарки – как раз в те дни, когда дети должны были дарить их друзьям на очередных днях рождения или по иным торжественным поводам. Перед каждым Рождеством (причем задолго до начала всеобщей праздничной лихорадки) Эллен заказывала поздравительные открытки с профессиональными фотографиями всей семьи. Каждое лето перед отпуском чемоданы магическим образом укладывались, а потом распаковывались. Естественно, все дружеские встречи, благотворительные мероприятия и родительские собрания были учтены, и Эллен бывала везде, где должна. Так продолжалось до того самого дня, когда муж безжалостно заявил, что хочет развода.
Я спросила Эллен, почему брак распался. Она ответила не сразу, а когда заговорила, в голосе звучала искренняя печаль:
– Честно говоря, мне кажется, я просто перестала быть интересной.
Она сказала, что поначалу роль матери и жены вполне ее устраивала. Она жила успехом мужа. Но спустя пятнадцать лет стало ясно, что она потеряла собственную личность – перестала быть той энергичной, полной жизни женщиной, которой старалась стать изо всех сил (и в которую когда-то влюбился ее муж). Эллен позабыла собственные интересы и таланты, превратившись в мать и домохозяйку, отступив на задворки собственной жизни.
Оба партнера позабыли, кем супруга была до свадьбы. Женщина призналась, что, став просто матерью и домохозяйкой, перестала быть интересной для мужа, общества и даже для самой себя. Она рассказала, как супруги вместе отправилась на корпоративный уик-энд.
– Я не могла рассказать ничего интересного его коллегам, – сказала она, пробегая пальцем по списку домашних дел, который я принесла на наш обед. Он остановился на пунктах «Домашние любимцы» и «Школьные занятия». – Никому не хотелось слушать о том, как удалось вылечить нашу собаку и как я работала на огороде в школе, где учится сын. Все разговаривали исключительно о технических инновациях, о которых я представления не имела, о мировых событиях, которые я даже не заметила из-за переутомления. Я чувствовала – мне нечего сказать. И часами стояла, не произнося ни слова, а множество «интересных» людей пытались со мной пообщаться. Но я не могла рассказать им ничего увлекательного, и те, извинившись, уходили, чтобы чем-то перекусить или выпить. Это было унизительно. Помню, кто-то спросил меня: «А вы не думали вернуться к дизайну интерьеров?» Меня определяли тем, кем я была прежде, а не реальной жизнью.
– Это был тяжелый урок, – с ноткой сожаления продолжила Эллен. – Никто не может позволить тебе быть интересной. Этот выбор должна сделать ты сама.
Давайте расставим все по своим местам. Я говорю не о споре домохозяйки с работающей матерью. Мы все прошли слишком длинный и непростой путь, чтобы позволить себе ссориться друг с другом. Эллен сожалела не о том, что стала домохозяйкой и посвятила жизнь детям. Но она отказалась от значительной части собственной личности и потеряла энергичную, страстную, увлеченную и истинно свою натуру.
За несколько лет до того, как муж Эллен объявил о разводе, в ее жизни был момент, когда она решила бороться за свою личность и отстоять право быть интересной. Эллен нашла курсы по дизайну интерьеров. Она надеялась, что занятия разбудят ту страстную женщину, которая дремала в душе. В чем же проблема, спросите вы? Вспомните былые времена до появления социальных сетей и дистанционного обучения: этот курс проводился в Милане! Но Эллен твердо решила пройти его. Она договорилась с матерью, чтобы та присмотрела за домом и детьми. И начала подбирать подходящих нянь, репетиторов и тех, кто мог присмотреть за собакой. Эллен составила длинный список дел, не желая ничего пускать на самотек. В ее отсутствие все должно было идти ровно и гладко. Но когда рассказала о планах мужу, тот пришел в ярость. Как она может оставить детей – шести и девяти лет? На целых две недели?! А вдруг она им понадобится?! Ее работа – это дом. Муж снова заявил, что ей «не нужно» это обучение и уж точно не нужны деньги. Когда Эллен рассказала о своих планах ближайшим подругам и матерям, они отреагировали так же. Курсы дизайна за границей – это пустые фантазии. Какая женщина оставит мужа и детей ради Италии? Если бы такое было возможно, то все мы лакомились бы джелато на красивой пьяцце.
Родственники и друзья устыдили Эллен за эгоизм, а она сдалась, отказалась от мечты снова заняться любимым делом. И решила искать позволения на трех уровнях: от мужа, от общества и от себя самой. Ей хотелось провести время вне дома – это было бесполезно для жены и матери, но могло бы сделать ее интересной и живой. Она не прислушалась к собственному голосу, а ведь тот молил его услышать! Он твердил, что планы вовсе не безумны! Однако женщина решила прислушаться к окружающим и приняла поставленные ими ограничения. Вспоминая о своем решении распаковать чемоданы и остаться дома, Эллен не скрывала грусти, хотя это было очень давно.
– Если бы я поехала в Милан, то вернула бы себе право быть интересной и снова стала самой собой. Я вернула бы себе то, что оставила позади. И кто знает, как это изменило бы мое отношение к себе. Я стала бы другим человеком, и брак мог сложиться иначе.
Если бы я поехала в Милан…
А есть ли у вас история «если бы…»? Была ли в вашей жизни ситуация, когда отсутствие разрешения (прямого или косвенного) от супруга, партнера, родных или друзей влияло на разрешение, которое должны были дать себе вы сами? Доводилось ли отказываться от представления, какой должна быть ваша жизнь, или действовать полностью противоположным образом? Случалось ли после свадьбы и появления детей слышать голоса, которые твердили: «Твои увлечения не стоят того»? Отказывались ли от права быть интересной?
Когда думаете о себе до свадьбы и появления детей, видите ли ту же женщину в зеркале? Или, как это произошло с Эллен, она исчезла? Когда отсутствие внешнего разрешения (реального или воображаемого) влияет на наше собственное, приходится платить высокую цену. Мы чувствуем, что нам что-то не позволено, а ведь именно это для нас интересно. И это делает нас более интересными для партнеров и для всех остальных. В этом заключен парадокс разрешения.
В течение года после развода Эллен поехала в Милан. Она возобновила карьеру декоратора интерьеров и сумела вновь разжечь внутреннее пламя, которое делало ее интересной когда-то – и сделало вновь.
Муж настоял, чтобы Эллен бросила работу, стала домохозяйкой и «хорошей матерью», а потом отверг женщину, в которую она превратилась. Во время интервью я слышала эту горькую истину снова и снова. Узнав миланскую историю Эллен, мне захотелось узнать мужскую точку зрения, нужны были их голоса. Больше всего хотелось понять, как мужчины относятся к таким переменам в партнершах?
– Я женился на бесстрашной, полной жизни женщине, – признался муж Джози (из истории с лыжами) Билл. – Но в один прекрасный день просто перестал ее узнавать.
Надо же! А разве это случилось в «один день»? Разве прежняя личность Джози неожиданно улетела с высокой горы, подхваченная летающей тарелкой? Конечно нет, однако именно так кажется партнерам. И они удивлены произошедшим не меньше, чем мы. Я беседовала с мужчинами и понимала: что бы они ни говорили («просто бросай работу»), на чем бы ни настаивали («ты нужна детям дома») и что бы ни предпочитали («хочу жену-домохозяйку»), в действительности им необходимо, чтобы у нас были интересы вне дома. Просто они об этом пока что не догадываются.
Когда мы с мужем только начали встречаться, я была амбициозной, динамичной женщиной, сражавшейся за слабых и всегда старавшейся избавить будущие поколения от любых проблем с гражданскими правами. Я была увлечена своим делом. Я была страстной и интересной, черт побери!
Но когда дети полностью изменили наш мир, я потеряла часть своей искры. Моментом откровения стал для меня разговор с опытной матерью троих детей на игровой площадке.
– Моему малышу почти полгода, а я по-прежнему измотана до предела. Но мне хочется почувствовать что-то вновь. Что-то, кроме усталости.
Я ползала за Заком по песочнице, и песок забивался в нижнее белье.
– Когда же я наконец высплюсь? Я просто не создана жаворонком!
Новая подруга рассмеялась над моей наивностью.
– Дорогая, вы будете вставать в шесть утра, пока ваш сыночек не станет подростком. А до этого времени советую пару эспрессо на сон грядущий.
Я поймала себя на том, что виню Сета во всем, что мне не нравилось в этой новой, измученной женщине, какой я стала. «Спасибо, гаденыш», – шипела я в его сторону, когда малыш начинал плакать в три часа утра. Я поднималась с постели и шагала на кухню греть бутылочку, а глаза метали молнии в спящего мужа. Я думала: «Ну почему тебе можно оставаться самим собой, а мне пришлось превратиться в неузнаваемую мамочку-зомби?»
Честно говоря, супруг никогда не говорил напрямую: «Теперь мы стали настоящей семьей с детьми, и я больше не позволяю тебе быть самой собой». Он никогда не предлагал бросить работу. Другими словами, прямого сопротивления не оказывал. Это было предполагаемое сопротивление. Я думала, что ему не захочется, чтобы я тратила время на карьеру или на себя, когда имеются более важные дела – например, смена подгузников. Оглядываясь назад, я понимаю, что сама была источником этих предположений, сама решила признать их ценность и действовать в соответствии с ними. Прошло всего несколько лет со дня свадьбы, и я перестала узнавать прежнюю увлеченную, страстную, интересную Еву. Куда, черт побери, она делась?
Конечно, очень легко ткнуть указующим перстом в наших супругов и партнеров и обвинить их в гибели прежних, свободных и увлеченных, «я». Это может даже принести удовлетворение. Но виноваты не только они, а мы сами виноваты в тех добровольных шагах к потере права быть интересными. И сами должны развернуться, чтобы стать самими собой.