В то утро квартиру Шерлока Холмса на Бейкер-стрит посетил сельский доктор по фамилии Мортимер. У него был с собой документ, датированный 1742 годом и принадлежавший его другу Чарльзу Баскервилю, который погиб при трагических обстоятельствах за три месяца до того. Этот документ, передававшийся в семье из поколения в поколение, повествует об ужасной гибели Хьюго Баскервиля, которая стала семейным преданием: его убила огромная собака, страшная, как сам дьявол, — она напала на Хьюго, когда тот преследовал девушку, сбежавшую из заточения в его особняке.
Рукопись, принесенная доктором Мортимером, не вызвала у Шерлока Холмса особого любопытства: сыщик сказал, что она интересна разве что «для любителей сказок»[2]. Но доктор посетил его не только для того, чтобы рассказывать старинные предания. Он приехал просить Холмса о помощи: его мучает вопрос, не могла ли собака Баскервилей спустя два века после своего первого нападения появиться вновь.
Загадочная история, которую доктор Мортимер рассказывает Холмсу, изложив сперва старинное предание, касается смерти его соседа и друга Чарльза Баскервиля, потомка Хьюго. Сэр Чарльз имел обыкновение каждый вечер прогуливаться по тисовой аллее своего имения. За три месяца до приезда доктора Мортимера в Лондон сэр Чарльз, как обычно, вышел на вечернюю прогулку, но не вернулся. В полночь его дворецкий Бэрримор, увидев, что дверь особняка открыта, встревожился и отправился на поиски господина. И нашел его в тисовой аллее мертвым, причем на теле Чарльза Баскервиля не обнаружилось никаких следов насилия, а черты его лица были чудовищно искажены. Все свидетельствовало о том, что он стал жертвой сердечного приступа, — именно к таким выводам пришли полицейские, расследовавшие дело.
Однако доктора Мортимера результаты следствия не удовлетворили: он считает, что смерть сэра Чарльза каким-то образом связана с легендой о дьявольской собаке. Причиной его подозрений был в первую очередь постоянный ужас, в котором жил его друг, — ведь Баскервиль был убежден, что над их родом много веков тяготеет проклятие и в конце концов чудовище явится вновь.
Но главной причиной сомнений Мортимера в правоте полицейских стал тот факт, что, побывав на месте гибели сэра Чарльза, доктор заметил метрах в двадцати от тела гигантские собачьи следы. Они обнаружились на самой аллее, а не на окаймлявших ее газонах. Полицейские следов не заметили, ведь они не знали предания рода Баскервилей, так что и у них не было никаких причин интересоваться подобными деталями.
Зато следы сразу привлекают внимание Холмса, который задает доктору Мортимеру множество вопросов о месте, где погиб Чарльз Баскервиль. Из показаний доктора становится ясно, что важную роль в происшедшем сыграла калитка, позволяющая выйти из тисовой аллеи в сторону болот. Сэр Чарльз остановился возле калитки на несколько минут: пепел с его сигары за это время успел дважды упасть на землю, — похоже на то, что у Баскервиля была назначена встреча и он кого-то ждал.
Холмс также обращает внимание на неоднородность следов, оставленных сэром Чарльзом. По свидетельству доктора, когда его друг отошел от калитки, ведущей в сторону болот, его следы изменились, как будто «дальше он ступал на цыпочках». Холмс не упустил из ваду этого обстоятельства и с самого начала выдвигает на сей счет свою гипотезу. Обращаясь к Уотсону, он спрашивает, как тот объяснит изменившийся характер следов сэра Чарльза.
— Мортимер говорил, будто бы сэр Чарльз прошел эту часть аллеи на цыпочках.
— Он только повторил слова какого-то идиота, сказанные во время дознания. Зачем это человеку может понадобиться идти по аллее на цыпочках!
— Тогда в чем же тут дело?
— Он бежал, Уотсон. Спасался, бежал со всех ног. Так бежал, что сердце у него не выдержало и он на всем бегу упал мертвый.
— Спасался? Но от кого?
— В том-то вся и загвоздка. Судя по некоторым данным, Чарльз Баскервиль потерял голову от страха, прежде чем обратиться в бегство.
В своих попытках понять ситуацию доктор Мортимер недалек от того, чтобы примкнуть к сторонникам теории о вмешательстве сверхъестественных сил. До описанного несчастья как минимум три человека видели на болотах «страшный светящийся призрак непомерной величины». Их свидетельства хорошо согласуются между собой и убеждают, что собака из старинного предания возродилась.
Холмс, живо заинтересовавшись этим рассказом, предлагает доктору Мортимеру ехать на вокзал встречать Генри Баскервиля, племянника сэра Чарльза и наследника его состояния, — он как раз должен приехать из-за границы, — а потом, на следующее утро, вместе с Генри еще раз посетить квартиру на Бейкер-стрит. Таким образом Холмс оставляет себе время на размышления.
Назавтра Генри Баскервиль является к детективу, и выясняется, что с момента его прибытия в Англию уже произошло несколько загадочных событий. Во-первых, только что в своем отеле он получил письмо, причем адрес был выведен крупными печатными буквами, а внутри конверта находился листок с единственной фразой, составленной из слов, вырезанных из какого-то текста: «Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот». Слова «торфяные болота» были написаны чернилами. Письмо это казалось тем более странным, что никто не знал, в каком отеле Генри Баскервиль собирается остановиться: сам он принял это решение в последний момент, посоветовавшись с доктором Мортимером.
Холмс с легкостью разгадал, каким образом составлено это послание. Он просит Уотсона передать ему вчерашний номер «Таймс» и находит все слова из анонимного сообщения, кроме «торфяных болот», в статье о свободе торговли. Холмс отлично знает шрифты, используемые большинством газет, и даже может отличить от прочих шрифт передовицы «Таймс» — ему не составило труда определить, откуда взяты элементы этого письма.
И это еще не все, на что он способен. Холмс мгновенно устанавливает, что слова были вырезаны крохотными маникюрными ножницами. Более того: заметив, что перо дважды запнулось на одном слове и его пришлось трижды обмакнуть в чернильницу, чтобы написать короткий адрес, Холмс заключает, что письмо составлялось в гостинице, ведь именно в таких местах перья бывают доведены до плачевного состояния, а в чернильницах почти нет чернил.
Получение анонимного послания — не единственное странное событие, случившееся с Генри Баскервилем за время его недолгого пребывания в Лондоне. Холмс просит сэра Генри рассказать о любых, даже самых неприметных фактах, и тот признается, что у него пропал башмак: накануне он выставил обувь за дверь своего номера — и ночью один из пары башмаков пропал. В тот момент Холмс не уделяет особого внимания этому случаю.
Но на следующий день, когда младший Баскервиль рассказывает, что вчерашний башмак не нашелся, да к тому же исчез еще один, из другой, более поношенной пары, детектив проявляет куда больший интерес к данному обстоятельству. Коридорный, вызванный на место происшествия, не смог объяснить этих таинственных пропаж.
Теперь Холмса встревожил рассказ Баскервиля, и на слова баронета, что, мол, истории с башмаками не стоит придавать значения, сыщик ответил довольно загадочной репликой:
— …Мистер Холмс, простите, пожалуйста, что я беспокою вас такими пустяками…
— А эти пустяки заслуживают, чтобы из-за них беспокоились.
— Вы уж очень серьезно к ним относитесь!
— Как же вы сами это объясняете?
— Я даже не пытаюсь объяснить. Со мной еще никогда в жизни не случалось ничего более нелепого и более странного.
— Более странного?.. Да, это, пожалуй, так, — задумчиво проговорил Холмс.
Впрочем, во время пребывания Генри Баскервиля и доктора Мортимера в Лондоне странные события, кажется, следуют одно за другим. Сразу после процитированного выше разговора Холмс и Уотсон выходят из дома вслед за баронетом и доктором и обнаруживают, что тех преследует кеб. Холмс бросается к нему, но кебмен подгоняет лошадь, и кеб скрывается из виду. Наши сыщики успевают заметить через окно экипажа лишь «густую черную бороду», да еще чей-то «пронзительный взгляд». Холмс разглядел номер кеба и приглашает кебмена к себе[3]. Тот не в состоянии толком описать своего пассажира, который назвался сыщиком и посулил кебмену две гинеи, при условии, что возница точно и без лишних вопросов выполнит его приказания. Незнакомец проследил за сэром Генри и доктором Мортимером от вокзала до квартиры Холмса, а потом, когда детектив заметил слежку, скрылся. У вокзала Ватерлоо, куда незнакомец потребовал себя отвезти, он заплатил кебмену обещанную сумму, потом обернулся к нему и сказал: «Вам, верно, любопытно знать, кого вы возили? Шерлока Холмса». Наш сыщик посмеялся, а потом стал выяснять у кебмена, как выглядел его пассажир, но портрет оказался приблизительным и не слишком помогал расследованию:
— А теперь опишите мне наружность этого мистера Шерлока Холмса.
Кебмен почесал в затылке:
— Не так-то это легко. Лет ему будет примерно под сорок, роста среднего, ниже вас дюйма на два, сэр. Одет чисто, борода черная, лопатой, а лицо бледное. Больше, пожалуй, ничего не смогу вам сказать.
— Цвет глаз какой?
— Вот не приметил…
— Больше ничего не запомнили?
— Ничего, сэр.
Анонимное послание, пропажа башмаков и бородатый незнакомец, преследующий Баскервиля, — все это вкупе с рассказом доктора Мортимера придает лондонской части повествования тревожный характер.
Попытка Холмса найти объяснение таинственным фактам, сопутствующим прибытию наследника Баскервилей в Лондон, не дала результатов. Несмотря на тщательную проверку содержимого мусорных корзин в гостиницах, не удалось установить, где было написано анонимное письмо; похищение обуви тоже осталось загадкой.
Что касается бородатого незнакомца, Холмс заподозрил, что им мог быть Бэрримор, дворецкий Чарльза Баскервиля. Поэтому он отправляет в Баскервиль-холл, на имя Бэрримора, невинную телеграмму с вопросом, всё ли в особняке готово к приезду сэра Генри, а вторую телеграмму посылает начальнику почты с просьбой вручить первую адресату в собственные руки. Увы, телеграмму отдают супруге Бэрримора, так что план Холмса не срабатывает.
Изучение завещания сэра Чарльза тоже не помогает расследованию. Особняк отходит Генри Баскервилю, как и все состояние, за исключением незначительных сумм, завещанных людям из ближайшего окружения сэра Чарльза — например, чете Бэрриморов, доктору Мортимеру и некоторым другим — или отписанных на благотворительность. Наследство, полученное сэром Генри, приближается к миллиону фунтов. В случае смерти наследника состояние перейдет к дальнему родственнику Баскервилей, пожилому священнику. Доктор Мортимер однажды видел его в гостях у сэра Чарльза. По свидетельству доктора, это «человек очень почтенного вида и безупречного образа жизни», и он отказался переселиться в Баскервиль-холл, когда сэр Чарльз ему это предлагал, — словом, его трудно заподозрить в убийстве ради денег. Кстати, выясняется, что Генри еще не успел составить собственное завещание.
Генри Баскервиля нисколько не пугает нависшая над ним угроза, и он собирается ехать в семейный особняк. Холмс одобряет его план, но не советует отправляться туда в одиночестве; общество доктора Мортимера, который слишком занят своей врачебной практикой, не кажется сыщику надежной защитой. Холмс сообщает, что его удерживают в Лондоне другие дела, в том числе некое расследование, связанное с шантажом, и поэтому он не сможет составить компанию новому владельцу Баскервиль-холла. Зато предлагает в спутники доктора Уотсона: тот будет подробно информировать сыщика обо всем, что происходит в особняке.