Посудите сами: разве мог я приехать в Ирландию только лишь по своему желанию и без повеления от Бога? Кто же, по–вашему, привел меня сюда? Однажды я уже был рабом в Ирландии, теперь же я — «узник Духа Святого», и не могу без воли Хозяина даже повидаться с семьей в Британии. Мог ли я согласиться на такое только лишь по доброте душевной? Трудиться денно и нощно ради тех, кто разграбил дом моего отца, увел в рабство его слуг и меня в придачу (я ведь по рождению свободный, сын римского вельможи)?
Но я отказался от всего, что имел, и не стыжусь того. И теперь я — раб во Христе, служащий жителям этой далекой страны ради славы вечной жизни в Иисусе Христе, Господе нашем — славы, которую не выразить человеческими словами.
А что мои же соотечественники не хотят знать меня — то и никакой пророк не принимается в своем отечестве. А может, мы с ними и не из одного стада, и веруем не в одного и того же Бога. как сам Господь сказал: «Кто не со мною, тот против меня» и «кто не собирает со Мной, тот расточает».
Цель же наших трудов — Крест. Как сказано в Писании, «Любовь не ищет своего». И тружусь я не по своей доброте, но благодарение Богу, вложившему в мое сердце такое усердие и поставившего меня ловцом человеков, одним из тех, о ком предсказывал в Слове Своем.
Неужели враги завидуют мне? Что же мне делать тогда, Господи? Ты ведь видишь, как ополчились против меня и моих детей! Ты ведь видишь, как овцы Твои рассеяны и лишены всего, что имели — и все руками разбойников, о которых я говорил — воинами враждебного всему святому Коротикуса. Он называет себя христианином, но далек от любви Божьей тот, кто предает ближних своих в руки жестоких скоттов и пиктов. Это — лютые волки, не щадящие Божьего стада, которое с такой заботой было взращено в ирландском краю.
Хотя что скотты? Я бы сбился со счета, если бы пытался пересчитать, сколько сыновей и дочерей скоттов и их правителей посвятили себя сужению Христа, став монахами или Христовыми девами. Поэтому, если говорить о безбожных воинах Коротикуса, то да не найдут их беззакония оправдания в глазах Твоих, пусть и в глубинах преисподней не прекратится суд Твой над ними.
Кто из святых согласится разделить трапезу беззаконников? Кто не уклониться от общества таких людей? Взгляните — их дома полны добычей, взятой от убитых единоверцев! Их жизнь посвящена убийствам и грабежу. Бедные! Они и не подозревают, что вместе с друзьями и домашними своими вкушают смертный яд — как прародительница Ева не подозревала, что уговаривает мужа вкусить собственную смерть. А в общем — так бывает со всеми злодеями: они трудятся в поте лица только для того, чтобы пожать смерть и вечное наказание.
Мне понравились римские христиане в Галлии. У них заведено посылать святых и смышленых людей с кошельками, полными золотом, к франкам и другим языческим племенам, живущим по соседству — чтобы выкупать на свободу христиан, плененных во время варварских набегов. Коротикус и его солдаты! Вы, похоже, согласитесь скорее убить плененных вами же братьев, или отправить их в далекие земли, где никто не знает Истинного Бога. Да вы скорее в притон их продадите, чем выпустите на волю!
Как же после этого вы называете себя верующими? Христиане полагают свою надежду в Боге. Какая надежда может быть у вас? Вас окружают подхалимы, которые закрывают глаза на ваши грехи. Подумайте: можете ли вы доверять им? Можете ли верить их словам? Можете ли верить кому угодно, кто соглашается с вами?
В Писании же сказано, что смерти достойны те, кто «знает праведный суд Божий, не только их делают, но и делающих одобряют».
А что же я? Что я скажу своим новообращенным, детям Божьим, погибшим от меча нечестивцев? Писание говорит: «плачьте с плачущими» и «если один плачет, с ним плачет вся семья». Потому вся Церковь должна плакать, как плакала Рахиль: «голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет».
А кто не погиб от меча — тот уведен в рабство в чужую землю, где царит беззаконие, и люди грешат открыто, не имея ни стыда, ни совести — в землю пиктов, самых дерзких и жестоких отступников, каких только видели наши края.
И потому мой голос печален, и в глазах моих слезы — слезы скорби о вас, мои братья во Христе, мои дети, которых я родил для Бога. Каждого из вас я люблю больше жизни и каждый из вас для меня дороже всего, хотя уже давно сбился со счета, пытаясь вспомнить, сколько вас у меня. Что же я могу сделать для вас теперь? Идти за помощью к Богу или к людям?
Я и пытался воззвать к своим соотечественникам и единоверцам, но, как сказано в псалмах, «дела беззаконий превозмогают меня». Я будто «стал чужим для братьев моих». Им не нравится, что мы с вами ирландцы! Но постойте, «не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Почему же мы вероломно поступаем друг против друга»?